Считать, что слав. starosta, starejьsina представляют лишь перевод лат. senior ‘старший’[1330], нет надобности.
Другие индоевропейские основы со значением ‘старый’ были поставлены в славянском в невыгодные условия и вытеснены новым starъ ‘старый’. Полагают, что славянский утратил и.-е. *sen- ‘старый’, известное ряду древних индоевропейских языков, ср. лат. senex, senis, senior, греч. ένος ‘старый’, ένη καί νέα ‘день перед новолунием и первый день месяца’, др.-инд. sana-h, авест. hana- ‘старый’, готск. sineigs ‘πρεσβύτης’, sinista ‘старейший’, арм. hin ‘старый’, др.-ирл. sen ‘старый’, ср. также литовск. senas ‘старый’, senis ‘старый’[1331]. Современный литовский язык сохранил очень древнее слово с неизмененным значением. В литовском этот корень сохраняет большое значение и насчитывает разнообразные производные формы: senata ‘старик’, senysta с суффиксом −(y)sta, интересное в структурном и семантическом отношении для понимания starosta, поскольку отмечено как с отвлеченным значением состояния — старость’, так и со значением лица — ‘старик’; ср. еще русск. старина в обоих значениях; senyste с суффиксом −yste ‘старость’, senatva, senatve[1332] с тем же значением.
И.-е. *ger-, давшее греч. γέρων ‘старец’, γήρας < ‘старость’, γραυς старуха’[1333], др. — иранск. zarant, др.-инд. jarant, осет. zœrond ‘старый’, ср. скифск. имя собственное Ζάρανδος[1334], тохарск. АВ kur ‘слабость, старость’ < *ger-w-[1335], как полагают, сохранилось в славянском в виде zьreti, а также в очень древней производной форме, унаследованной от индоевропейского и имеющей собственные соответствия в ряде язы-ков: zrno[1336].
Исключительную роль в образовании целого ряда названий господина, хозяина, супруга сыграл индоевропейский корень *pot-, издавна заслуженно пользовавшийся большим вниманием лингвистов, видевших в нем древнее значение ‘господин, родоначальник, pater familias’[1337], которое должно было многократно развиться и измениться в условиях отдельных языков. При этом одному из значений и.-е. *pot- в этимологических исследованиях уделяется обычно немного внимания, в то время как его древность совершенно бесспорна. Здесь имеется в виду значение ‘сам’ у литовск. pats, paties м. p., pati ж. р., авест. xvae-pati- ‘он сам’[1338]. Эти свидетельства имеют большую доказательную силу. Есть основание думать, что древнейшим значением и.-е. *pot- было местоименное значение, предполагающее соответствующую морфологическую функцию и роль. Так могут быть правильнее поняты вероятные случаи энклитического употребления безударной формы *pot-, например, лат. pte, подчеркивающее отношение к соответствующему лицу, ср. случаи mihipte, meopte, suapte[1339]; сюда же, возможно, хеттская энклитика с неясным значением −pit. И.-е. *pot- ‘сам’ представляло прекрасную семантическую основу для позднейшего развития значений ‘супруг, муж’, в чем убеждают семантические аналогии литовск. pats ‘сам; супруг’, pati ‘сама; супруга’, русск. сам. Таким же вторичным могло явиться значение ‘господин, хозяин, начальник, глава’, которое обычно реализуется лишь в разнообразных сложениях с конкретизирующей первой частью, причем эти сложения в отдельных индоевропейских языках совершенно расходятся между собой как материально различные, хотя и аналогичные образования. Если, напротив, признать древними значения ‘глава рода, pater familias’, то это чревато непреодолимыми трудностями семантического порядка. В частности, просто невозможно будет из этих значений объяснить факты чисто местоименного происхождения, энклитики и их значения. Эти известные индоевропейские факты были изложены здесь с целью показать, что в общепринятом объяснении далеко не все несомненно и что, кроме ряда специально лингвистических моментов, сомнению подлежит существование общеиндоевропейского термина ‘глава рода’ в смысле ‘мужчина-вождь’. Реальную форму для него указать трудно. Исходной является индоевропейская основа *pot-, poti-, ср. готск. fadi- в сложении brup-fadi- ‘жених’[1340], др.-инд. patis ‘господин, хозяин, супруг’, авест. paitis, среднеперс. pat, новоперс. −bad (в сложениях) ‘господин’[1341], греч. πόσις ‘супруг’, δεσ-πότης ‘господин’, лат. potis ‘могучий; могущественный’, hospes, hospitis ‘гость; хозяин’[1342]. Алб. fat ‘супруг’ считают заимствованным из герм. *fadi[1343]. Литовск. pats подробно анализирует П. Скарджюс[1344], который говорит о происхождении данной балтийской −i-основы из первоначальной согласной основы, ср. образование др.-инд. pat-ni ‘госпожа, жена’, литовск. vies-patni. В огромном большинстве случаев для и.-е. pot-обобщена −i-основа, от которой образован глагол др.-инд. pdtyate ‘господствует’[1345].
Предположение Вейсвейлера о заимствовании и.-е. *potis < шумерск. pa-te-si ‘глава города’ было встречено неодобрительно М. Майрхофером[1346], который не согласен с Вейсвейлером в том, что значение ‘сам’ для и.-е. *potis вторично.
И.-е. *pot- в славянском сохранилось в «связанном» виде, в составе сложения: ст.-слав. господь. Это отмечает А. Мейе, указывая, что вторая часть сложения представляет древнее *pot-, *pod- со смешанной парадигмой склонения из форм на −i- и на −о-[1347]. Смешение этих форм легко понять как результат естественных аналогических воздействий в сфере форм склонения. Менее ясен вопрос о развитии слав. −podь из и.-е. *pot-. Некоторые исследователи только констатируют наличие двух различных форм с t и с d, ср. А. Брюкнер[1348], который отмечает вто-ричность слав. −d- в −podь, как в tvьrdъ: литовск. tvirtas. А. Мейе пытался обосновать также древность обоих вариантов *pot-/’*pod причем pod-, кроме gospodь, ср. еще в греч. δεσπόζω[1349], с чем не все согласны. Оригинальное объяснение предложил В. Венгляж[1350], усмотрев в gospodь (при potьbega) форму с d, озвонченным в вин. п. ед. ч. *ghost-pot-m перед носовым сонантом. Напротив, совершенно произвольно объяснение Яна Отрембского[1351]: d в gospodь происходит из частого употребления сложения gos-podь в обратном порядке: *pod-gost-, русск. погост (?). Наиболее серьезно объяснение В. Венгляжа, слабым местом которого, правда, является отсутствие достоверных аналогий озвончения глухого согласного перед окончанием винительного падежа единственного числа.
1330
См. L. Niederle. Rukovet’ slovanskych starozitnosti, стр. 328.
1331
A. Walde. Указ. соч., стр. 698–699; Walde — Pоkоrnу, Bd. II, стр. 494.
1332
P. Skardzius. Lietuviu kalbos zodziu daryba, стр. 336, 369, 371, 378, откуда взяты литовские примеры.
1333
W. Prellwitz. Etymologisches Wörterbuch der griechischen Sprache, стр. 58.
1334
См. В. И. Абаев. Осетинский язык и фольклор, т. I, стр. 20.
1335
J. Duchesne — Guillemin. Tocharica. — BSL, t. 41, 1941, стр. 146.
1336
См. J. Pokorny, стр. 390; ger-, gerə-, gre-.
1337
Ср. О. Schrader. Reallexikon, стр. 215.
1338
Waide — Pokorny, Bd. II, стр. 77–78.
1339
А. Вальде придерживается иного мнения («Lateinisches etymologisches Wörterbuch», стр. 620).
1340
К. Verner. Eine Ausnahme der ersten Lautverschiebung. — KZ, Bd. 23, 1875, стр. 97 и след.; ср. еще J. Kurylowicz. Accentuation, стр. 236, где говорится об исконной баритонности слова.
1341
С. С. Uhlenbeck, стр. 154.
1342
Wаldе — Pokorny, Bd. II, стр. 77–78.
1343
N. Jokl. Studien zur albanesischen Etymologie und Wortbildung, стр. 107.
1344
P. Skardzius. Lietuviu kalbos zodziu daryba, стр. 49; см. еще K. Mülеnbach, III, стр. 124.
1345
См. É. Benveniste. Origines de la formation des noms en indoeuropéen, стр. 63–64.
1346
M. Mауrhоfer. Indogermanische Wortforschung seit Kriegsende. — «Studien zur indogermanischen Grundsprache», 4. Heft. Wien, 1952, стр. 40–41.
1347
A. Meillet. Études, стр. 207.
1348
A. Brückner. Über Etymologien und Etymologisieren, стр. 40–45.
1349
A. Meillet. Sur les correspondents du mot Sanscrit patih. — WuS. Bd. 12. 1929, стр. 17.
1350
W. Weglarz. Przyczynek do praslowianskiei fonetyki historycznej. — «Sprawozdania PAU», t. XLI, 1936, стр. 313–316.
1351
См. рецензию Я. Отрембского на кн.: J. Pokorny. Indogermanisches etymologisches Wörterbuch, Lief. 4–5. — «Lingua Posneniensis», t. Ш, 1951, стр. 296.