Хоть у меня и нет конкретного плана, но ведь отвести в нём Мелии центральное место — это отличная идея?

Уж что-что, а помешать она мне не помешает.

Прекрасно понимая, насколько излишне оптимистично это звучит, парень всё же не терял надежды на то, что где-то здесь скрывалась толика истины.

Он мог прекрасно себе представить, насколько плохо с ней обращаются на кладбище. Может, даже хуже, чем с ним.

Естественный враг человечества — монстры под разными именами.

Могильщики, предшествовавшие ему, стали невольными свидетелями, не в силах совладать с ужасом и мерзостью тех существ, которых им велели хоронить.

И рытьём могил история явно не ограничивалась.

Он припомнил фигуру Мелии на фоне чудовища, состоявшего из мешка с плотью. Её оторванную кисть, улетевшую прочь. Её тело, проткнутое насквозь.

Точно, Муору уже знал, какие страдания выпадали на хранителя могил.

— ...

Нисколько не переменившись лицом от его вопроса, девочка оставалась совершенно неподвижной и тихой. Временами она подрагивала, и губы ее трепетали.

Пусть она не сказала «нет», Муору чувствовал в ней внутренний конфликт, навеявший слова отказа.

Что ещё мне попробовать?

Затем он, как и раньше, решил взять её за руку...

Но их пальцы не пересеклись; она убрала руку.

— Прости, — быстро сказал Муору. — Что я говорю? Забудь. Я просто...

— Нет, — прервала его Мелия. — Это моя вина, — сказала она, качая головой. — Не твоя... Мои ноги... я не могу ступить за ограду этого кладбища.

Муору не знал, как ему реагировать.

Эти слова. Отчего-то казалось, что Мелия говорит буквально. Словно дело не в психологическом сопротивлении или чём-то таком; она говорила именно о том, что физически не способна покинуть это место.

И как это вообще понимать?

— Муору. — Услышав от неё своё имя, Муору поднял глаза. — Можешь немного пройтись со мной?

Девочка держала лампу и вела его сквозь ночное кладбище.

По пути они не перекинулись ни единым словом.

Муору смотрел скорее не себе под ноги, едва видные во тьме, а на спину Мелии, идущей впереди. На её спину, на линии её лопаток, проглядывающие из-под одежды, и особенно на её голову, скрытую капюшоном.

Почему она всегда надевает капюшон? Когда он смотрел на неё, этот вопрос внезапно возник у него в голове.

Особого ветра не было, и ему показалось бессмысленным утаивать столь прекрасные волосы, открывая взору лишь несколько прядей. Юноша видел её с опущенным капюшоном лишь дважды. Первый раз, когда девочка мылась, а второй, когда монстр разорвал её накидку. В первом случае, когда с нее стекали струйки воды, всё длилось только секунду, а во второй раз она вывазилась в крови... негусто. И, подумав об этом ещё раз, юноша почувствовал, что больше ему не доведётся увидеть её в таком виде снова.

Интересно, если я сейчас протяну руку и сорву с неё капюшон, что произойдёт?

Как только он хорошенько обмозговал эту идею, внезапно его атаковала смесь из грязных мыслей и озорных желаний... Но подумав снова, Муору отвесил себе пощечину.

Знаю, прошло совсем немного времени, но забыла ли она уже, как я глупо себя повёл?

Его мысли вернулись на несколько минут назад, когда он попытался схватить её белую руку, а вместо этого неуклюже схватил воздух. Размышляя об этом, он почувствовал, что, сорвав с неё капюшон, добьётся такой же реакции, как если бы задрал ей юбку.

Но я хочу когда-нибудь увидеть её в гневе.

Пока он думал о таких неблагодатных вещах, идущая перед ним девочка остановилась.

Немного впереди стояло гигантское дерево — в самом центре кладбища. Плотная крона на его вершине закрывала лунный свет и пускала на землю тень.

А перед девочкой был один-единственный надгробный камень. Хотя Мелия сама сюда привела парня, стояла она неподвижно и молчала.

Стоя позади девочки, Муору прочёл эпитафию.

Там значилась дата, указывающая на два года назад, и...

— Ма...ри...я?.. — Имя той, кого парень не знал.

Это имя однажды сорвалось с губ девочки .

— Мария тоже была хранителем могил, — сказала девочка именно то, на что указывал камень.

— Это твоя мать? — предположил Муору, поскольку имена очень походили друг на друга. Однако девочка медленно покачала головой.

— Не думаю.

— ...Не думаешь?

— Мы с Марией никак не связаны. И хотя по возрасту мы не сильно отличались, я живу здесь сколько себя помню и при этом не встречала никого, кто звал бы себя моей матерью.

Эта тихая манера речи не отличалась от её обычной, но, глядя на то, как она стояла перед могилой и предавалась воспоминаниям, парень понял, насколько сильно она тосковала по девушке по имени Мария.

— Наверно... «сестра» подойдёт больше всего... Думаю, Мария будет не против. — Мелия снова притихла.

Муору уставился на девочку. Хотя он успел привыкнуть к её внешнему виду, даже теперь она казалась ему красивой. А нахмуренные брови над её опущенными веками, казалось, демонстрировали сомнения её сердца.

Юноша наконец почувствовал, что настало время задать вопрос.

— Кто такой хранитель могил?

— Расхититель могил — тот, кто крадёт силу у Тьмы, — ответила Мелия.

Парень продолжал молчать.

Он не понимал, что его так озадачило. Хорошо, что она ответила ему, но в то же время он не знал, как поступить. Нужные слова так и не шли на ум.

Выглянув из-за плеча, девочка уставилась на его башмаки.

— Муору, ты меня не боишься?

Парень пожал плечами. К счастью, он смог родить подходящий ответ.

— Ты сказала, что эти штуки тебе не друзья.

— Да? — Девочка наклонила голову набок.

— Ты не помнишь? Во второй раз. Когда... — Он заколебался.

Второй раз, когда он увидел монстра, который активно двигался по земле, и когда парень растерял всю собранность. Вспоминать это было стыдно.

Медленно развернувшись, девочка сказала: «Тебе известна сила Тьмы, Муору?»

— Эээ... немного.

Тьма носила множество имён. Демоны. Нежить. Или просто монстры. Появлялись они лишь ночью; обладали бессмертием и были величайшим врагом человечества.

Он получил такое поверхностное знание от Ворона, но даже сейчас парень не ведал, можно ли ему доверять. Хотя и видел подтверждения части рассказанного собственными глазами.

Включая тело девочки.

— Даже я толком не знаю, что они такое, — сказала Мелия. — Но слово «хранитель могил» указывает на людей, внутри которых живёт сила тьмы.

— Внутри?

— Ага. Как ты знаешь: они ни живые, ни мёртвые... Видишь ли, для Тьмы форма не играет роли. Я на самом деле не могу это нормально объяснить, но... Возьмем, например, яблоко. Когда съешь его, останется огрызок. Ведь это уже не яблоко? — Когда девочка объясняла, она временами подкрепляла слова мелкими жестами. — Для живых существ только так и должно быть, потому что, сохраняя форму своего тела, они способны сохранить своё естество. Если они потеряют форму, то станут чем-то отличным от того, чем были раньше. Но что до Тьмы: думай о них как о подвижной глине, наделённой желанием убивать. Будь Тьма глиняной посудой или кружкой, полной этой глины, это не имеет особого значения. Они не являются чем-то, что «умрёт». Так что каким бы обычным способом им ни вредили, они всегда вернутся в изначальную форму...

Затем Мелия запаниковала, посчитав, будто сбила его с толку.

— Но, эээ... конечно, глина это просто метафора. Тьма не перемешивается с себе подобным. Совсем нет. Скорее, Тьма отталкивает себе подобное.

Наверно, правильнее сказать, что когда она соприкасается с более сильным демоном, то лишается сил. И тогда входит в состояние ложной смерти.

Муору отчаянно прокручивал в голове её скудное объяснение, но понять его было не так-то просто.

Что-то такое он точно слышал на уроках первой помощи. Все живые организмы при взгляде через микроскоп состоят из мелких частиц, называемых «клетками». Парень не знал, почему они сохраняют форму вместо того, чтобы развалиться, но он уяснил, что у животных есть «костные клетки» и «тканевые клетки», и эти клетки сплетаются друг с другом, образуя единое существо.