Анри потёр лоб и вдруг как-то очень беззащитно взглянул на девушку:

– Из-за всех этих историй твоя поездка выбила меня из колеи. Я испугался. Глупо, конечно, но мне кажется, я так не боялся лет с пяти, когда увидел змею на одном из пляжей на Атлантическом побережье, где мы отдыхали семьёй. Вот тогда и вот сейчас. Сейчас, наверное, даже больше. А на те пляжи я теперь не езжу, кстати.

Верлен кивнула, не зная, что ответить. Мурманское небо всё ещё скреблось в горле и коленях, и так много предстояло сделать, что, жестом остановив Шамблена, безмолвно включила планшет и показала снимок школьных классов, пальцами раздвигая изображение Ольги. Вглядевшись, Анри сдавленно произнёс:

– Мать твою… это что, Орлова? – и вскинул на директора потемневший взгляд.

Та отрицательно мотнула головой:

– Не она. Это, по словам директрисы, школьная любовь Солодова. Зовут Ольга Лаптева. Точнее, вышла замуж, стала Карли. И, видимо, та девушка с фотографии, которую мы нашли у Марты.

– Но… как это может быть? И как ты её вообще нашла? Откуда эта девочка?

Отошла к окну, вгляделась в небо, вдруг, после признания Анри в детском страхе, показавшееся ей перетекающим клубком пятнистых змей, вздохнула, терпеливо пережидая, пока под рёбрами потухнут угольки тревоги. Скупо перечислила факты, которые узнала в Мурманске, но ни слова не сказала о своих подозрениях и страхах. Шамблен всё крутил планшет, и так, и эдак рассматривая фотографию. Крякнул, поднялся:

– Пойду к Костякову. Кстати, ни Солодова, ни Карли у нас в «Метке» нет. Но мы ищем. Сергей уже должен был достать эти чёртовы списки. Посмотрим, посмотрим…

Оставшись одна, опустилась за стол, подвинула мышку, взглянула на светящуюся точку «Фиата»: «Если бы меня оставили вот так, ничего не объяснив, я бы, наверное, не стала возвращаться. Зачем ты приезжаешь? Что ты хочешь? Отдать ключи? Что-то спросить? Я боюсь того, что ты можешь сказать, но так хочу, чтобы ты приехала и сегодня. Я хочу оставить тебя у себя и никуда не отпускать. Я боюсь за тебя, потому что мне кажется, что злобный взгляд упыря следит за тобой. Но что гораздо страшнее – что ты – вместе с тем упырём. Что ты используешь меня. Что это может быть таким фантастическим лицемерием, иезуитской игрой. И поэтому я тебе ничего не расскажу, а буду просто за тобой присматривать. Наблюдать. Изучать. Если смогу дышать и соображать, когда ты будешь рядом».

Мысли гонялись друг за другом, стягиваясь в душный клубок. Солодов и Ольга. Солодов и Диана. Солодов и Марта. Он ли тот упырь, что убил сестру? Может быть, просто так сложилась жизнь, и он пытается её прожить дважды, теперь – с Дианой? Может, ему тогда просто не повезло, Ольга его отвергла, и он её потерял, но нашёл тангеру? И Марта совершенно ни при чём, и он дружит с Августом просто потому, что так тоже бывает? Может ли так быть, что это – невероятное совпадение? И вовсе не смертельное, как вопит что-то дикое, угнездившееся в затылке? Если допустить, что Солодов – настолько же нелепый неудачник в личной жизни, насколько он успешен в бизнесе? И вся его грубость, фривольность, фамильярность – только маскарад, попытка защитить тонкую кожицу души? Как узнать? Как понять? Нашёл ли Солодов Ольгу в Петербурге? Что с ней стало, когда она вышла замуж? Нужно искать связи, искать зацепки, выяснять, кто такой муж и где он сейчас. Если он иностранец, то, вполне возможно, его уже нет в стране.

Если Ольга Карли окажется в списке, который сейчас добывают ребята, тогда становится ещё непонятнее. Как крутануть колесо времени и в какой волшебный фонарь подсмотреть, что случилось шесть лет назад? Год назад? Если бы Марта не была такой скрытной, если бы оставила больше подсказок… Но тогда, наверное, и не случилось бы того, что случилось.

Дверь снова распахнулась, и в кабинет вошли взбудораженные Шамблен и Костяков. Верлен подняла голову, вопросительно глядя на замов:

– Принесли списки?

Костяков запнулся о собственные брюки, накренился, да так сильно, что чуть не влетел головой вперёд, но Шамблен его заботливо поддержал:

– Не спеши, повелитель кодов, нам твоя голова сейчас очень нужна!

Парни нервно рассмеялись и плюхнулись за стол. Костяков жестом фокусника извлёк из кармана флешку и заговорщицки подмигнул:

– Списков пока нет, но зато у нас есть плохие новости!

Директор подозрительно взглянула на сияющих замов:

– А почему вы тогда такие счастливые?

Сергей с важным видом вручил ей флешку и начал:

– Включай, смотри. Всё-таки я самый крутой хакер в нашем банке!

Верлен недоумённо покрутила в руках носитель, сделанный в виде пули, вставила в компьютер, дожидаясь, пока программа проверится на безопасность, раскрыла каталог:

– Кто бы сомневался. За что и держу тебя, никуда не отпускаю. Говори, куда смотреть, что мы ищем?

Костяков раскрыл то же самое на своём планшете и начал пояснять:

– Я поставил прогу, которую нам передал господин президент. Помнишь, которая самостоятельно отслеживает движение по счетам? Я нашёл у неё уязвимость, ну, дырочку, короче. И поставил несколько дополнительных программулин, которые отслеживают активность ещё на подступах к нашим сервакам. Ну, как паутинка, знаешь, чтобы понять, не щупает ли нас кто-то. Ну и выловил одного зверька. Так вот: эти коды, эти и эти, смотри в третьей папке. Я тебе скажу, отличнейший экземпляр полиморфного вируса, распространяется без участия пользователя и заражает исполняемые файлы, запускается прямо в памяти атакуемого компьютера, без сохранения на диск. У этого вируса такая навороченная архитектура, там понатыкана куча замедлителей, циклов, повторяющихся инструкций…

В общем, буду проще. Допустим, вирусок цепляется к нашей проге. После этого он раскидывает целую сеть мелких подпрограмм, которые работают согласно требуемым задачам, но! При введении специального кода программа просто слепнет. И всё, вуаля, качай денежки со счетов, и никто тебя не выловит, причём программа ведёт себя так, будто метлой за тобой следы подметает. Если в процессе не поймали, то потом ни в жизнь не найдут. Ай да я, ай да сукин сын!

Костяков выглядел таким гордым, Шамблен смотрел на него с таким обожанием и восторгом, что Верлен не рискнула напомнить своим заместителям, что эту программу прислал им «господин президент», и не только прислал, но и настоял на том, чтобы её установили везде. Программу, которая уязвима. Которую только что попробовали на прочность. Бледным керосиновым пламенем полыхнуло беспокойство:

– Сергей, а ты не узнавал, кто разработчик, где её приобрели, условия, сопровождение?

Костяков кивнул:

– Конечно, узнавал. Понятно, что по-тихому, ну, мы тут с парнями-коллегами попили на днях, выяснил. Эта прога появилась на рынке банковских программ где-то, наверное, месяца три назад. Торгует ею какая-то компания ОК-плюс. По неподтверждённым слухам, поставлена в несколько крупных банков, причём, как у нас, так и в Европе. Ну, в общем, никто не подтверждает, что прога у них стоит, но по некоторым фразочкам я понял, что конкуренты её тестят. Я спрашивал, стоит ли покупать. Ну, в общем, говорили, что есть сырые моменты, допиливать надо, а так, вроде, норм. Но я всё равно покопался и вот, нашёл.

Верлен лихорадочно размышляла: «Костяков, конечно, молодец, но что, если одну муху его паутина поймала, а мелкую мошкару – нет? Следовательно, теперь, когда программа запущена как минимум на пяти компьютерах, при уходе финансов легко подставить любого из них: её, братьев или вот этих гордых заместителей… Дай Бог, чтобы за эти дни не было никаких движений». Негромко постучала пальцами по столешнице, и бурно обсуждающие свои достижения заместители разом замолчали.

– Сергей, необходимо вычистить все наши компьютеры, немедленно.

– Так точно! – махнул лысой головой Костяков.

– Анри, тревогу не объявляем, но вызови Кислого. Пусть сориентируется, не было ли за те две недели, что стоит программа, странных выводов денег. Пусть проверит все движения по счетам после её установки.