А вот эта фотография, кажется, сделана в Париже. Чёрт! Это совсем другая женщина! Нет, конечно, это те же самые классические черты, тот же синий взгляд, но теперь он сам – кобальтовый огонь, озаряющий каким-то вселенским счастьем. Тонкая ткань платья облегает прекрасную грудь и тонкую талию, ветер играет с чёрными волнистыми волосами, отросшими до плеч, и смотрит она, видимо, на того человека, кто подарил ей свободу.

Разительное отличие снимков потрясало. Кто может определить точное время, когда в тело вселяется любовь? Что вот до этого человек не любил, а вот здесь – уже любит? По тому, как светятся, горят глаза? По тому, как сердце вытягивается в струнку, подпрыгивает на доске и без всплеска, как профессиональный пловец, вонзается в бездонный океан, погружаясь настолько, что без второго сердца уже не выплыть? По тому, как каждый вдох приходится заталкивать в себя силой, иначе распирающее тебя чувство начисто отнимает у мозга способность контролировать даже необходимость дышать?

Верлен тихо выговорила:

– Ольга влюбилась. Влюбилась и захотела развестись. Скорее всего, развод получить не смогла. И она от отчаяния… По крайней мере, думаю, это наиболее вероятно.

Шамблен кивнул: он тоже заметил очевидную разницу. Майя вгляделась в него, и в голове, словно паззлы, сошлись все признаки, тревожившие её: явный недосып, терпение, огонь в глазах, летучее настроение, удивительная способность понять её саму и вот теперь заметить разницу в фотографиях… Анри влюбился. Надо же… Ладно, эта история – уже потом, а сейчас нужно разбираться дальше.

Директор обвела команду сердитым взглядом:

– Теперь, когда мы знаем, чья она жена, нам требуется выяснить, причастен ли Солодов к убийству. Размер ноги у него, Сергей?

Тот заглянул в планшет:

– Сорок третий. В принципе, со следом у машины Марты не совпадает, но мы знаем, что сейчас это уже может ничего не значить.

– Его машина в ту ночь куда-нибудь выезжала?

– Нет. Стояла на платной стоянке. Охрана, видеозапись, навигатор это подтверждают. В полиции запись с камер из офиса, что он никуда не выходил.

Верлен прошла по кабинету, остановилась:

– Сергей, а ты бы мог взломать домашний компьютер Солодова?

Костяков опешил:

– Наверное, мог бы. А что, надо?

Майя спокойно кивнула:

– Надо.

Сергей дёрнул себя за ухо, посмотрел недоверчиво:

– Так, а что искать-то?

Верлен задумалась:

– Да уж, действительно, что искать-то… Судя по протоколам, его алиби основано на подтверждении камер наблюдения из его офиса. Марта довезла его до дверей в 21:18, высадила, поговорила 54 секунды, уехала, он зашёл. Вышел, согласно камерам, в 06:00. Марта погибла около трёх ночи. То есть он не мог находиться на месте преступления. Но он тогда был владельцем крупной компьютерной фирмы. И у нас есть проблемы с вирусными атаками. А вдруг всё подстроено? Сергей, вот ты бы мог или не мог так переклеить записи с камер наблюдения, чтобы никто не обнаружил?

Костяков, в ещё большем недоумении, выдавил:

– Ну, мог бы. Только найти всё равно можно, смотря какой аппаратурой работать, как искать… Ну, вот я бы нашёл. Полиция – вряд ли.

Глаза Майи вспыхнули:

– Вот и отлично. Подключись к его компьютеру, посмотри, есть ли у него на компе программы для обработки видео. И если ты ещё и следы найдёшь этой записи… Хотя это вряд ли, слишком он осторожен. В общем, давай, мне нужен доступ к его компу.

Костяков кашлянул:

– Я попробую. Только это можно будет сделать, когда он в сети появится, ну и вообще… Не сразу, в общем.

Сжала руку в кулак, пристукнула по колену:

– Я понимаю. Острожненько, не торопясь, но ты внедрись, пожалуйста. Зашли ему в комп соглядатая.

Костяков снова подёргал себя за ухо, серьёзно кивнул.

Верлен простучала пальцами замысловатую дробь, подумала: «И нужно поискать в его компе хоть что-то, что мне подскажет, что у них с Дианой. Может быть, я её ревную к нему и поэтому отношусь подозрительно? Почему ночью мне с ней кажется всё правильным и естественным, а днём я снова начинаю подозревать, что она ведёт со мной какую-то игру… Она практически ни о чём меня не спрашивает, как-то просто и быстро простила мне то, что я сбежала, приезжает ко мне… Это и есть её лёгкие отношения? Или же у неё какая-то цель? Господи, сколько проблем от того, что я влюбилась…».

Шамблен проворчал:

– Я не вижу связи, Май. Ольга погибла шесть лет назад. Марту убили год назад. Ты думаешь, он ждал так долго? Ты какой видишь мотив?

Майя пожала плечами: это же очевидно, разве нет? Сверкнула глазами на Костякова, внимательно слушавшего беседу, прикинула, что будет, если сказать… Махнула рукой: моё – это моё, хочу, говорю… Подтолкнула кончиками пальцев концертную фотографию:

– Анри знает, а вот ты, Сергей, вот здесь, смотри внимательно на Ольгу. Кого она тебе напоминает?

Костяков присвистнул:

– Диана Орлова, школа квир-танго. Один в один. Как же я не заметил?

Шамблен крякнул:

– Не свисти, денег не будет.

Костяков усмехнулся:

– Будут.

Осторожно спросил:

– Это же с ней у Марты… Ну, в общем…

Верлен спокойно кивнула:

– Да. У Орловой и Марты был роман. Солодов наткнулся на них, когда они танцевали на площади, в августе, где-то за месяц до убийства. После этого пришёл в школу.

Костяков продолжил, глядя в потолок, будто нащупывая путь в болоте:

– Допустим, наш предполагаемый подозреваемый – брошенный муж. Ольга похожа на Диану. Ольга влюбилась в Сорбонне. Ольга погибла. Марта в то время была в Сорбонне. Марта возвращается. У Марты роман с Орловой. Орлова похожа на Ольгу. Марту убили. Но тогда и Диану надо было убить?

Какая-то древняя, нутряная ярость на спокойное предположение Костякова о том, что «и Диану надо убить», полыхнула внутри Майи. Шамблен заметил, прижал рукой задрожавшую ладонь девушки, одними губами произнёс: «Спокойно!», вслух сказал:

– Диана – не жена. Это раз. Марта увела обеих? Обеих.

Верлен, медленно остывая, коротко бросила:

– Солодов много раз предлагал Диане выйти за него замуж.

Анри повернулся всем корпусом, сердито зыркнул:

– Ну, ты очень вовремя даёшь нам эти данные!

Майя пожала плечами:

– Я не думала, что это важно, да и сама узнала не так давно. Извини.

Шамблен сосредоточенно смотрел в досье Солодова, что-то подчёркивал, хмурился, вздыхал. Потом поднял глаза на Верлен:

– Судя по тому, что мы имеем, он патологический собственник. Или нарцисс. Не в этом суть. Думаю, нужно обязательно проверить, действительно ли он продал бизнес. Такие люди не могут расставаться с тем, что приобретают. Солодов мог просто переуступить управление. Тут мы разберёмся. Меня беспокоит его активность вокруг Орловой. И хуже всего то, что ты сейчас с ней рядом. Такие типы, как наш объект, взрываются внезапно. Солодов в любой момент может съехать с катушек, если он имеет ко всему этому отношение. Учитывая, что он умён и способен долгое время держать себя в руках, скорее всего, то, что он встретил Диану с Мартой, как раз и сорвало ему крышу.

Верлен устало кивнула:

– Всё становится логичным. Марта искала Ольгу. Допустим, Солодов узнал о Марте. Каким-то образом, сейчас это неважно. Он – профессионал в компьютерной сфере. Как Солодов тогда выманил Марту? Могла она его попросить помочь найти Ольгу? Могла, почему нет. Солодов мог воспользоваться её доверчивостью? Мог. Договорились встретиться, он мог пообещать ей, что, допустим, покажет, где Ольга сейчас живёт.

Горло перехватило, но Майя мотнула головой и всё-таки закончила мысль:

– Показал. Новая одежда, обувь на два размера больше, перчатки, бахилы, транспорт… Уничтожить улики, избавиться от вещей – всё это сейчас не составляет труда. Значит, если он спланировал убийство, вполне мог организовать вирусные атаки на наши сервера. Либо сам, что, думаю, вряд ли, либо нанял кого-нибудь, дурное дело нехитрое. Цель? Тоже легко теперь просчитывается. Отвести подозрения. Ложный след. Это разумно. Но тогда, получается, недавняя атака – готовится новое покушение? На кого теперь? Солодов видел нас с Орловой. Следил за ней.