– Хорошо тебе? – негромко спросил он.

– Да, очень. Только не хочу, чтобы ты уходил. Но никто не должен узнать…

– А я никуда и не уйду. По крайней мере, пока. Не волнуйся, никто о нас ничего не узнает…

– О нас… – задумчиво повторила Ксю. Ей нравилось, как звучали эти слова у Марка: «нас», «мы»… «Я люблю его, – подумала девушка. – Это не просто наваждение, не сумасшедшая юношеская влюбленность. Я его люблю. И всегда буду любить. Всегда. Это так долго… Но так будет. Я это знаю».

Но сказать этого она не могла. Не боялась, не стыдилась – во всяком случае не настолько, чтобы молчать. Ксю знала, что Марк не ответит сейчас, да и в дальнейшем вряд ли ответит. Ни к чему говорить и слышать в ответ молчание, причиняя боль и себе и ему, возводя холодную стену отчуждения между ними. Не стоит об этом говорить. Слова остались невысказанными. Ксюша сглотнула их вместе с горьковатым комком, возникшим в горле. Но решила не думать об этом. Ей было хорошо. Тело ее еще дышало сладкой любовной негой, а сознание того, что сейчас она с Марком, что это его сильные и ласковые руки обнимают ее, внушало уверенность в незыблемости настоящего. А прошлое и будущее совсем не важно. К тому же сейчас ночь, все спят. Кому придет в голову подозревать их? До утра еще много часов.

Сон смежил веки Ксю. Пушистые ресницы опустились на мягкие подушечки щек, и вышедшая из-за тучи луна, заглянув в окно, осветила безмятежное лицо девушки. Марк тихонько погладил ее щеку. Ксю улыбнулась сквозь сон, но не проснулась. Мимолетным прикосновением он поцеловал ее в лоб и тоже закрыл глаза.

Ксюша проснулась, когда бледный свет только начал проникать в комнату. Очертания мебели были еще смутны.

Марк стоя у окна застегивал пуговицы на рубашке. Он был уже одет и собирался уходить. Ксюше стало обидно, что она проспала так много времени, но она понимала – Марку действительно пора уходить. Нельзя, чтобы его отсутствие заметили Лешка и Игорь – его соседи по комнате. И уж тем более нельзя, чтобы его застали у нее.

Услышав, что Ксюша пошевелилась, Марк подошел к ней и сел на край кровати.

– Я тебя разбудил?

– Нет… я сама проснулась… не знаю, отчего. Может, почувствовала, что ты покидаешь меня…

– Ну, Ксю, я же не на другой конец Земли отправляюсь! – улыбнулся Марк, хотя понял, что она хотела сказать. – Всего-то в соседнюю комнату!

– В некотором роде это даже дальше, чем на другой конец Земли…

– Не надо так, Ксю, – сказал Марк, привлекая девушку к себе.

– А как надо? – спросила Ксюша. И в то же время она понимала, что это справедливо. Они оба этого хотели, им обоим было хорошо. Какие могут быть претензии? Ксюша знала, на что согласилась. А строить разборку означало унизить себя, словно прося подачку. Подумав так, Ксюша даже пожалела, что позволила себе упрек в последней реплике. Надо было проводить Марка с улыбкой, притвориться беспечной и довольной жизнью.

Марк взял ее руки в свои.

– Ксюш, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Я сам знаю, что веду себя, как последний негодяй, что все выглядит так, будто я тебя использую… Я не хочу, чтобы так было… я… не знаю, как это объяснить… но… ты нужна мне, Ксю. Раньше, когда ты маленькой была, я глушил в себе привязанность к тебе… Это не имело сходства с тем, что чувствую я теперь, но я не мог этого понять и избегал тебя… А вот сейчас… Это странно, невозможно… но я без тебя уже не могу. Как-то непостижимо… но… ты стала для меня самым близким человеком из всех… и самым нужным… Мне бы, наверное, стоило бежать от тебя, но… я не могу. И не хочу.

Ксюша никак не ожидала от него этих слов и поэтому молчала. Неискушенная в подобных вещах, она не знала, говорит ли Марк искренне или просто пытается отделаться от нее этой лирикой. Но сказанное волновало. Если бы это было правдой!

– Но если ты сейчас спросишь, что будет дальше… – продолжал он. – Я просто не смогу ответить. Я не знаю.

– Не надо отвечать – я не стану спрашивать, – сказала Ксю, наконец обретая дар речи. – Мы отложим все это на потом, ладно? А пока возвращайся в комнату, не то кто-нибудь проснется.

Так Ксю ответила совсем не из-за какой-нибудь там житейской мудрости. Она просто не знала – верить ли этому признанию Марка. Оно кажется искренним, но как знать, может, Марк просто говорит то, что Ксюше хочется слышать? Опасно верить таким вещам, особенно когда слышит их девушка семнадцати лет от взрослого мужчины. Марк ведь либо не замечал ее раньше, либо дразнил и насмехался. Что же произошло сейчас, что она стала ему так нужна, как он говорит? На жизнь надо смотреть реально, а не витать в облаках. А реальность не может быть настолько прекрасной, не стоит принимать слова Марка всерьез…

Марк тихо приоткрыл дверь комнаты и, оглядев спящих Лешу и Игоря, вздохнул с облегчением. Он добрался до своей кровати, сел и вдруг услышал сонный голос брата:

– Ты, Марк?

– Я, я, – откликнулся Марк, по тону Лешиного голоса понявший, что волноваться не стоит, поскольку младший проснулся только что и ничего не подозревает.

– Который час?

– Не знаю… половина седьмого, рано.

– А ты откуда ж в такую рань приплелся? – позевывая, спросил Леша.

– Курить ходил, – ответил Марк, вытягиваясь на кровати во весь рост.

– А-а… – неопределенно пробормотал Алексей, поворачиваясь на бок и закручиваясь в одеяло. – Я не слышал, как ты ушел. Как хорошо, что еще можно спать… Терпеть не могу ранний подъем!

Марк молчал. Он думал о Ксюше. Он ведь ничуть ей не солгал – Ксю действительно ему нужнее и ближе, чем все, кого Марк знает. Но ведь такой связи, как у них, никто не одобрит… Хотя, по совести, Марку на это уже плевать. Ему нужна Ксюша, а с мнением окружающих он привык не церемониться особенно. Но не мог же он решать и за Ксюшу! Нужно узнать, что она-то думает о происходящим между ними, и чего от этого ждет.

Но поговорить весь день не удавалось. С утра во время завтрака они разминулись – Ксю поела раньше и ушла с Макси гулять по лесу, и до обеда ее не было. После обеда Ксюша (опять же с Макси!) взобралась на чердак. В их компанию удалось вклиниться Антону и Лерке, а остальных, при такой же попытке присоединиться, весьма нецивильно выдворили вон. Они что-то готовили к вечеру и хотели сохранить это в тайне. Поэтому другим пришлось искать себе занятие на нижних этажах.

Делать было нечего, Марку пришлось ждать. Но и тут он упустил Ксюшу. До невозможного быстрая девушка ускользнула на улицу, когда Марк зачем-то поднялся в комнату. Хорошо хоть без Макси! Этот парень порядком стал действовать Марку на нервы за прошедший день. Ко всему Марк понял, что Ксю его избегает. Но тут в нем проснулся азарт охотника. Марк со злорадством думал: «Никуда ты, Ксю, не денешься. Убегай не убегай – придется вернуться».

Но время шло, а Ксю не появлялась. Марк под каким-то предлогом тоже оставил компанию и вышел в лес, собираясь найти Ксю.

Ксюша была недалеко. Ей просто хотелось побыть одной, разобраться в себе. «Почему я постоянно убегаю от него? – спрашивала она мысленно. – Почему я никогда не могу выслушать Марка – мешаю, сбиваю его? Я говорю сама, творю неизвестно что – и не даю ему ответить… Видите ли, я убеждена, будто знаю, что он скажет!… Боже, почему я такая? Неужели я еще ребенок, неспособный на настоящие чувства? Но ведь другого объяснения моему поведению нет…» Под эти мысли Ксю ходила между деревьями, останавливалась, потом снова куда-то шла… Она не замечала, что сама себя нервирует. В какой-то момент нервное напряжение пересилило, и Ксюша, не зная, куда девать и как выплескивать закипающие внутри эмоции, принялась лепить и бросать снежки. Лепила и бросала, вымещая злость на деревьях, в которые эти снежки попадали. Быстро намокшие перчатки холодили ей руки, но девушке не хотелось возвращаться в дом.

– Ксеня, – глубокий голос Марка разорвал тишину зимнего леса. Ксю оглянулась и замерла, не зная, что делать. Ей хотелось бежать, но почему-то она осталась на месте. – Не беги от меня, Ксю, – сказал Марк, подходя к ней.