– Почему? Например, я не притворяюсь, мне действительно хорошо. Папа и Лариса тоже выглядят счастливыми… Марк, не все же свадьбы приводят к плохой жизни!

– Не все, – согласился Марк. – Не все, но очень многие. Тебе этого не понять, Ксюш.

– Почему? Кажется, я не глупее тебя.

– Да при чем тут глупее! Просто ты еще ребенок, Ксю. А когда-нибудь выйдешь замуж – вот тогда и поймешь, что значит свадебное веселье. Станешь собственностью какого-нибудь Бармалея… Будет жалко, ведь ты красивая… Только судьба у тебя будет не лучше и не хуже, чем у многих.

– Марк… почему…

– Почему я так говорю? Потому что догадываюсь, что тебя ждет.

– А почему ты мне раньше этого не говорил?

– Да так… повода не было… А теперь… знаешь выражение: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке»? Пьян я сегодня, вот и говорю то, что думаю.

Ксюша была немного шокирована этими словами Марка. Но он действительно много выпил, потому неудивительно, что стал таким откровенным.

– А я видел, как на тебя парни за столом смотрели, – продолжал Марк.

– А как они на меня смотрели?

– Плотоядно! Не хочу пугать или смущать тебя, Ксю, но я очень хорошо представляю, о чем они думали. Мне и самому приходило в голову что-то подобное…

– Что? – Ксюша вскочила с места, но Марк, удержав ее за руку, усадил обратно.

– Успокойся, Ксюшка, меня тебе бояться нечего, – проговорил он, заметив явный отпечаток страха на лице девушки. – я прекрасно помню, кто ты и сколько тебе лет, поэтому никогда… Но, несмотря на то, что ты моя маленькая сестренка, я все же иногда смотрю на тебя как мужчина, а не как брат… И вижу достаточно много.

Ксю молча смотрела перед собой и, казалось, ничего не осознавала. Конечно, Марк не стал бы говорить о таких вещах – где уж ему с его сдержанностью и холодностью! Это алкоголь развязал ему язык… Но не все ли равно, из-за чего Марк признается в подобных мыслях? Как он сам сказал – что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Значит, ему и обычно случается оценивать ее мужским взглядом, а не только теперь, когда он изрядно выпил… Значит, на этом можно сыграть… Возможно, сознание того, что она нравится Марку и может вызвать в нем сексуальные фантазии, успокоило бы Ксюшу… И коль так, то когда же попытаться соблазнить его, как не сейчас?

Ксюше стало горячо от этих мыслей, несмотря на ночную прохладу. Конечно, ничего особенного под словом «соблазнить» Ксю не имела в виду. Поцелуй, может быть, два – чтобы доказать и поверить, что она красива и желанна, что все эти мучительные дни, когда она безумно тосковала по Марку, были не зря. Дальше ничего и быть не может… но… Хоть раз бы ощутить губы Марка своими губами… И все. Больше не нужно.

Возможно, Ксюша и сделала бы первый шаг, наплевав на все, что может произойти потом. Тем более, что Марк был совсем близко, держал ее за руку… Но на ум пришла еще одна Маркова фраза: «Даже сейчас я помню, кто ты и сколько тебе лет». А это значит, что даже сейчас Марк сознает, что делает и говорит, просто выпитое позволяет ему держаться вольнее… И если сейчас между ними что-то произойдет, вполне может быть, что завтра Марк равнодушно пройдет мимо нее… Или, что намного хуже, будет считать ее извращенной тварью, возненавидит… Ксении стало страшно от этих мыслей. Она ведь не только не сможет стать девушкой Марка – она еще и настроит Марка против себя! Нет, нет! Никогда Ксю не сделает ничего, что может испортить ее отношения с братом!

Хорошо, конечно, что Ксюша – благоразумная девочка. Но она, к сожалению, не задумалась, почему Марк так пристально сегодня следил за ней и за тем вниманием, которое ей оказывали парни. Она сама не заметила ни внимания особенного, ни парней. А если Марк это видел, то, значит, бросил на нее не один взгляд. И не два. Он, похоже, весьма увлеченно наблюдал за ней на протяжение всего дня. С какой стати ему это делать? Об этом Ксения не подумала. И к тому же она не знала, что Марк вовсе не был так уж пьян, как показывал.

Марку не давал покоя тот разговор с Ксюшей в день ее приезда. В отличие от Ксюши, которая помнила только свое поведение в тот вечер, Марк помнил все. Но он не все понимал. Некоторые ее слова имели бы смысл, если бы она разговаривала с каким-нибудь своим поклонником, которого она была бы не прочь соблазнить… Но не могла же Ксю думать о таком в отношении Марка! Или могла?

Весь день Марк украдкой следил за Ксюшей и видел, что ей интересуются многие. А она без зазрения совести флиртует с каждым… Что ей? Юная, красивая, уверенная в себе… А Марк приходил из-за этого в бешенство. Вся эта свадьба, всеобщая радость действовали на нервы, поэтому к вечеру он не выдержал. И, разговаривая с Ксю, решил ее испытать, прикинулся откровенным, замаскировавшись под пьяного, с которого спрос меньше… Надеялся, что Ксюша выдаст свое отношение…

Да какое там, к черту, отношение! Сам себе нафантазировал и верить готов! Марк, мысленно обзывая себя последними словами, нервно закурил и отстранился от Ксюши.

Утром Ксюша проснулась с ужасно тяжелой головой. Да оно и понятно: в ее комнате спали малыши, а она сама прикорнула у Кэт в кресле. В зале, где вчера стояли столы, как Мамай с Ордой прошелся. На столах неубранные с вечера тарелки, бутылки, еда, скатерть смята и наполовину сползла на пол…

«И когда это я спать легла?» – подумала Ксю, натягивая джинсы и кофточку. Девушка помнила, что они еще долго танцевали, потом перенесли уснувших в коридоре детей в комнату, потом гости разбредались на ночлег по ближайшим друзьям и соседям, чтобы с утречка продолжать веселье. А Ксюша когда и как оказалась там, где проснулась?

Ксю вышла на кухню. За столом сидели Катя и Марк. Катя, бледная, непричесанная, с темными от не смытой и размазанной косметики веками с отсутствующим видом помешивала ложечкой чай в стакане.

– Да он остыл давно, пей, – не выдержал Марк. Он тоже выглядел не так браво, как обычно, но и не так кошмарно, как Кэт. Должно быть, проснулся раньше и больше усилий потратил на приведение себя в надлежащий вид. Но лицо парня было достаточно помятым и бледным, к тому же в одной руке Марк держал стакан с минеральной водой, а в другой – стакан с чаем. И на блюдце перед ним лежал нарезанный дольками лимон. То есть, в себя он приходил по всем правилам.

– Ксю, ты уже проснулась? – спросила Катя, поглядев на сестру, и тут же поморщилась от головной боли.

– Как видишь. Привет, Марк.

– Привет.

– От похмельного синдрома избавляетесь? – спросила Ксюша, взяв с тарелки кусочек лимона.

– Есть такое, – кивнул Марк. – Да ты садись куда-нибудь…

Ксю осмотрела кухоньку в поисках табуретки или стула и, не найдя ничего подходящего, покосилась на Марка.

– Сдвинься на пол лаптя в сторону, я на подоконник приземлюсь, – попросила она. Марк посторонился, давая сестре устроиться на широком подоконнике.

– Нормально отоспалась? – спросил Марк, пододвигая Ксюше кружку.

– Если я спала, то да, – ответила девушка, наливая себе минералку. – Но что-то я не помню, чтобы укладывалась спать, и не знаю, спала ли вообще.

– Спала, спала, – сказала Катя. – Заснула в коридоре, и мы с Лешей тебя сонную в комнату привели. Потому ты и не помнишь ничего.

– Ни фига себе! – удивилась Ксюша.

– Это еще ничего, – сказал Марк. – Я лично вообще во дворе на диванчике заспал, промерз до костей за ночь – только утром в дом перебрался. Чуть живой. Лешему хорошо – к Светке умотал, выспался на мягкой постельке, сейчас явится, бодрый, свеженький…

– Не то, что мы, – жалобно простонала Кэт, растирая пальцами виски.

– Рано вянешь, сестричка, – усмехнулась Ксюша. – У нас еще столы в зале не убраны, так что не раскисай.

– Спасибо, ты меня обрадовала, – протянула Катерина.

– Вот черт! – воскликнул Марк. – Совсем я о столах забыл! Кэт, я тебе сейчас подниму настроение!

Сказал и скрылся в комнате, предоставив девчонкам право гадать, что он задумал. Катя и Ксеня недоумевающе переглянулись. Но недоумевать им пришлось недолго. Марк скоро вернулся с початой бутылкой вина в руках.