– Это ты ничего не понимаешь, – сказала Ксю. – И вы все тоже.

Она закрыла лицо руками и выбежала из комнаты.

– Я не виновата, – пожала плечами Катя. – Я же не думала, что она такая…

– Нечего было шутить так, как пошутила ты, – ответил Марк. – Не всем приятно, когда лезут в их личную жизнь и, к тому же, выносят ее на всеобщее обозрение.

– Но я же не со зла и, тем более, в своей семье… Ведь не кому-нибудь с улицы…

– Все равно, Кэт, ни к чему было это делать.

– Ну, вот так всегда! – Катя вспылила. – Когда бы мы с Ксю не поругались – все вечно защищают ее. А ведь это она обозвала меня и дурой, и шлюхой, но ей и слова никто не сказал. А я только посмеялась немного – и уже получила нагоняй!

– Никакого нагоняя ты не получила, – сказал Марк. – Но ты тоже неправа. Ведь если знаешь, что Ксюше неприятна эта тема, то и промолчать можно.

– Да не знаю я ничего! Ксюша никогда ничего мне не рассказывает – откуда мне знать, что ей приятно, а что – неприятно?

– Плохо. Значит, нет у тебя доверительности в отношениях с сестрой, ты не в курсе ее дел.

– А кто в курсе, Марк? – воскликнула задетая за живое Кэт. – Ксю стену вокруг себя возвела, ни с кем не общается толком, ни с кем не секретничает… Даже с лучшей подругой поссорилась…

– А почему? – гнул свою линию Марк.

– Не знаю, что я – доктор?

– А должна знать. Вы сестры, вы должны доверять друг другу, а вы ругаетесь все время… Наверное, я и то лучше Ксюшу знаю, чем ты.

– Тогда иди и поговори с ней! – не выдержала Катя. – Может, тебе она скажет, почему так странно себя ведет.

– И поговорю, – сказал Марк, поднимаясь.

– Марк, Марк, успокойся, – попытался остановить брата Лешка. – Ксю сейчас сама вернется, не надо за ней идти. Вы поссориться можете!

– Да не учи! – отмахнулся Марк.

– Вот характер! – крякнул от досады Алексей вслед вышедшему из комнаты Марку. – Как заведется – противотанковой пушкой не остановишь! Все с дороги сметет.

– Лучше быть с ним на гребне его волны, чем становиться ему поперек дороги, – усмехнулась Светка.

Марк в это время стоял в коридоре в нерешительности. Легко сказать: «Пойду и поговорю, а вот сделать это… Во-первых, неизвестно, где искать Ксю. Во-вторых, трудно предсказать реакцию девушки на его попытку «поговорить по душам». Ксюша вполне может сначала оплеух навешать и только потом начать разбираться, чего Марк хотел. А в-третьих… в-третьих, не будет ли его миролюбивый жест расценен, как признак взаимного чувства? Как знать, что подумает Ксю, если своих собственных мыслей Марк понять и предсказать не в состоянии? С одной стороны, ему просто хочется утешить обиженную и расстроенную сестру, а с другой… жутко тянет на банальное «побыть наедине».

Голова – предмет темный, исследованию не подлежит. Марк пожал плечами и направился в коридор. Искать Ксюшу, что бы она там не подумала по поводу его «душеспасительного разговора».

Ксюша сидела в маленькой пристройке, которая служила кухней Ксюшиной маме, когда они жили у бабушки до переезда в общежитие. Теперь это была кладовка со всяким сваленным в нее хламом и старыми вещами. Ксю устроилась на груде каких-то тряпок и одежды, лежащей на полу. Услышав шаги, девушка торопливо вытерла глаза и посмотрела, кто пришел. Увидев Марка, она ничего не сказала – не самый плохой знак. Могла бы закричать, чтобы прогнать его. Но не стоит обольщаться – Ксю прогнать всегда успеет.

Марк осторожно подошел ближе и сел рядом с ней. Ксюша молча взглянула ему в лицо. При виде ее влажных глаз и обиженно опущенных уголков губ у Марка сжалось сердце. Ксю выглядела такой беззащитной сейчас – в тонкой летней одежде, скорчившаяся в уголке, расстроенная… Что же все-таки произошло в ее жизни, если Катина – пусть немного ядовитая – шутка так ее задела? Почему Ксю так болезненно реагирует на любое упоминание о парнях?

– Ты тоже считаешь, что я повела себя глупо и зря нагрубила Кате? – тихо спросила Ксю. – Ты тоже осуждаешь меня?

– Нет, – мягко сказал Марк. – Ты повела себя немного странно, а не глупо. Я просто не совсем понимаю тебя.

– Чего именно ты не понимаешь?

– Почему тебя так разозлила Катина шутка?

– Это была не шутка. Катя нарочно старалась меня задеть! Она прекрасно понимает, что мне не может нравиться, когда меня называют ледяной…

– А тебя действительно так называют?

– Да. Друзья Андрея придумали – чтобы ему приятное сделать, а потом и другие подхватили… Хуже всего, что это правда. Я действительно слишком холодная и строгая. Меня ни один парень не интересует… наверное, я даже боюсь их…

– А почему? Раньше ведь ты привлекала внимание парней, и тебе, если не ошибаюсь, это нравилось? Или ошибаюсь?

– Не ошибаешься, – качнула головой Ксю. – Но раньше было раньше, Марк…

– А что теперь? У тебя что-то случилось, Ксю? Какая-нибудь сволочь в мужском обличье тебя обидела? – спросил Марк. По тому, как сжалась и глубоко вздохнула – почти всхлипнула – Ксю, он понял, что вопрос попал очень близко к цели. Марк уже хотел было спросить что-то еще, уточнить, как Ксюша вдруг прильнула к его плечу и заплакала.

– Марк, я действительно ледяная! Во мне уже никаких чувств не осталось, только боль и страх… Меня обманули, предали и унизили… и с тех пор я не знаю, как жить… Я словно каменная! Стоит только какому-то парню приблизиться ко мне, как меня передергивает!

Марк обнял ее, погладил по волосам.

– Тихо, тихо, Ксень, – проговорил он негромко, склонившись к уху девушки. – С тобой все в порядке, просто с тобой жестоко обошлись.

– Да, очень жестоко, – жалобно отозвалась Ксю. – Только я не могу этого рассказать… тебе…

Марк взял ее лицо в ладони, приподнял вверх и очень серьезно и терпеливо сказал:

– Ксю, послушай внимательно, что тебе скажу. Мне ты можешь рассказать все, что угодно. Я тебя пойму и никогда не стану осуждать. Я вижу уже давно, что ты мучаешься, и ты не представляешь, как хочу помочь. Ты не должна замыкаться в себе и страдать одна… Понимаешь?

– Понимаю… Но…

– Без «но». Не нужно говорить, если ты не хочешь или если воспоминания причиняют боль. Я не обижусь.

– Хорошо, – Ксюша вытерла слезы и нерешительно улыбнулась.

– Вот так лучше, – Марк тоже улыбнулся и погладил девушку по щеке. – Ты очень красивая, когда улыбаешься. Ты вообще красивая.

Ксюша зарделась от удовольствия. От улыбки в ее глазах зажглись огоньки. Она опустила голову на плечо Марка. Ей стало так хорошо, как бывало только в детстве. Марк рядом. Он не отвернулся от нее, когда узнал о ее влюбленности. Все осталось «на местах», почти как и раньше – разве что доверительности и теплоты в отношениях стало еще больше.

– Но ведь от этого суть не меняется, – сказала Ксю. – При том, что я красивая, я все-таки холодная…

– Ты – не холодная, – ответил Марк без тени насмешливости. – Уж я это знаю.

Ксюша вздрогнула. Это был единственный намек Марка на возникшую между ними тайну после той встречи, когда он приехал за Ксюшей к тете Люде. С тех пор они больше не разговаривали на эту тему. А Ксю и вспоминать боялась, потому что не могла бы объяснить поведение Марка тогда, а терзаться безответными вопросами не хотела. Но память – сложная штука, поэтому такие гонимые воспоминания о нежных, обжигающе-страстных поцелуях Марка, о его крепких и сильных руках часто возвращались к Ксюше во сне. Но девушка никогда не думала, что Марк заговорит об этом сам, тем более, сейчас. И слишком большим было искушение узнать, что скажет Марк еще. Поэтому Ксю затихла, ожидая.

– Я не знаю, что с тобой произошло, но ты обязательно встретишь парня, которому сможешь довериться, и с ним ты не будешь вести себя холодно…

– Иногда мне кажется, что я его уже нашла, – задумчиво произнесла девушка. Марк нахмурился.

– А мне кажется, не стоит спешить. У тебя еще много времени, можешь и получше присмотреть.

– Надеюсь на это, – ответила Ксю, сразу поняв намек. – Пошли, Марк, нас уже заждались, – сказала она, поднимаясь. Марк явственно услышал в ее голосе металлические нотки. Конечно же, он понимал, что обидел девушку. Завел разговор, а потом срезал на корню… Но это было необходимо сделать. Нужно, чтобы Ксю забыла о нем, иначе… Иначе может случиться все, что угодно. Нельзя этого допустить.