Однажды, в детстве я подумал что умираю. Я стащил таблетки из маминой спальни. Черт, я тогда даже еще читать не умел и не знал что беру. Просто хотел почувствовать то же самое, что и она, понять, почему мама любила их больше собственного ребенка.

  Я пришел в себя через несколько часов после их принятия, и мои лодыжки по форме напоминали, чертовы бейсбольные мячи. Обе ноги сильно опухли. Тогда я подумал, что это из-за того, что я умираю, и вся кровь прилила к ногам. Теперь-то я знаю, что причина была в таблетках. Антидепрессанты и обезболивающие блокируют кальциевые каналы. Они вызывают сильный отек, что я собственно и испытал на себе. Просто не понимал всего этого тогда.

  Несколько месяцев назад пидорок Пол сказал мне, что меня могут посадить под домашний арест до судебного разбирательства. Большинству людей, с таким же обвинением, позволено внести залог и находиться на свободе, но он был почти на сто процентов уверен, что в моем случае, мне грозит домашний арест до тех пор, пока не будет вынесен вердикт. И за это я очень благодарен ему. Предупреждение. У меня была целая неделя в течение которой я мог найти и выпить кучу чертовых таблеток, чтобы мои лодыжки увеличились на несколько сантиметров. Сделать это было не так уж и сложно, учитывая, что я лежал в больнице благодаря этим двум придуркам, которые решили, что выстрелить в меня - это отличная идея. Идиоты.

  Как только мне на ногу надели браслет, нужно было продолжать пить таблетки, чтобы не вызывать подозрений у инспектора во время его визитов. Этого тупицу даже не смутило то, что мои лодыжки и икры были толщиной со стволом дерева. Его зовут Стюарт. Кого вообще называют Стюартом? Мой инспектор думает, что у меня просто "широкая кость". Я смеюсь над его тупостью каждый раз, когда он приходит. Но мне вроде как нравится этот парень, потому что он сочувствует мне. Стюарт думает, что я неплохой парень, потому что я смеюсь над его дурацкими шуточками и разговариваю с ним об Иисусе. Стюарт чертовски любит Иисуса. Я даже попросил Энтони привезти мне распятие и повесил его в гостиной над телевизором, где я часами смотрю порно. Какая ирония, да? Стюарт сразу заметил распятие, и я рассказал что оно принадлежало моему деду -  баптистскому проповеднику. Сказал, что мне становится лучше, когда я смотрю на крест, зная, что дед наблюдает за мной.

  Конечно же, это ложь. Сомневаюсь, что мой дед вообще хоть раз заходил в церковь. И если бы у него и было распятие, он, наверняка использовал бы его как палку для битья.

  Стюарту понравилось распятие. Он сказал, что у него есть почти такое же, только меньше. Так же, он проверил браслет на моей ноге и сказал, что все в порядке, и он придет через неделю. Я угостил его кокосовым тортом перед уходом.

  Сейчас я стою и смотрю на бутылек с гидрохлордиазидом в моих руках. С ним нужно быть осторожным, если я выпью слишком много, моя кровяное давление резко понизится. Нужно принять столько, чтобы отек прошел и расстояние между лодыжкой и браслетом было достаточным, чтобы я мог снять его и надеть на запястье Энтони.

  Вот в чем и заключается мой гениальный план. Если ты сможешь снять браслет таким образом, чтобы оптический датчик не зафиксировал это, то шансы, что об этом узнают, сведены к нулю. Датчики браслета посылают сигналы наблюдающим через определенный промежуток времени. По настроенному таймеру и прочему дерьму. Поэтому перемещение браслета с моей ноги на руку Энтони окажется незамеченным, потому что браслет останется целым. Полиция думает, что браслеты надежны, потому что люди с нормальным интеллектом не смогут снять их.

  Им следовало бы брать в расчет таких гениев, как я. Сейчас мне остается только довериться Энтони, быть уверенным, что он не покинет мой чертов дом или не напьется до тех пор, пока все не закончится.

  В то же время нужно еще многое распланировать. Я откупориваю бутылек и достаю четыре таблетки. Открываю ноутбук и начинаю искать гинеколога Слоан, два часа подряд набирая разные номера. К тому времени, когда я наконец узнаю, кого она посещает, я сходил отлить четыре раза. Браслет уже не так плотно прилегает к ноге. Я думал, понадобится несколько дней, но, судя по всему, смогу снять его уже к завтрашнему утру.

  Женщина, ответившая на звонок, переключила меня в режим удержания, пока ищет файл. Информация, содержащаяся в ней, как я понимаю, является конфиденциальной. Закон о соблюдении врачебной тайны и все такое.

  - Сэр? – спрашивает она, возвращаясь к разговору.

  - На связи, - говорю ей.

  - Как вы сказали вас зовут?

  - Люк. - отвечаю. - Я отец.

Ха! Мысленно смеюсь над тем, сколько, должно быть, шуточек из «Звездных войн» этому ублюдку приходится постоянно терпеть.

  - Вы можете подтвердить ваш адрес и дату рождения? - спрашивает медсестра.

  Я подтверждаю данные, так как знаю их. Потому что я гений.

  После того, как моя личность подтверждается, она спрашивает:

  - И что же вы хотите узнать?

  - Дату родов. Я сделал видео, которое собираюсь показать, когда мы сообщим о беременности нашей семье, и не хочу спрашивать Слоан, потому что она разозлится из-за того, что я забыл об этом. Надеюсь, вы можете поделиться этой информацией и спасти меня.

  Женщина смеется. Ей нравится, что я такой заботливый и любящий муж, и что я жду не дождусь дату родов.

  - Похоже зачатие произошло в марте. А дата родов… Рождество! Не знаю даже, как вы могли забыть это, папаша, - говорит она, смеясь.

  Я тоже смеюсь.

  - Точно. Рождество. Наше собственное маленькое чудо. Спасибо, - благодарю ее.

  - Не за что!

  Я отключаюсь и смотрю на календарь. В марте Слоан еще жила со мной.

  Люк проводил время в моем доме тогда же. Дохера времени.

  Я не знаю точно, когда он начал промывать мозги Слоан, или когда она переспала с ним. Все мое тело напрягается от этой мысли. Не могу поверить, что он трахнул ее. Мою Слоан.

  Не могу поверить, что она позволила ему. Понятия не имею, использовали ли они презерватив. Но точно знаю, что этот уебок не надел резинку, когда решил взять ее прямо передо…

  Не будем об этом.

  Я не позволю всем этим сценам вновь прокручиваться в моей голове. Это самое ужасное, что когда-либо случалось со мной. Я пытаюсь убедить себя, что все это было ночным кошмаром. Все, что я видел, слова, которые она произносила, звуки, издаваемые ими, - это мой страшный сон. В меня стреляли четыре раза, я потерял много крови. Это просто не могло происходить на самом деле. Эта сучка не могла позволить другому мужчине на моих глазах пихать в себя…

  Забудь. Об. Этом.

  Я встаю, снова закипая от ярости. Хватаю стул, на котором сидел, и швыряю его на пол, наблюдая как он врезается во входную дверь. Затем быстрым шагом подхожу к стене и сняв распятие, запускаю его в телевизор, разбивая экран.