Глава 22 Индия

 Похищает меня?

 Он же не серьёзно. По крайней мере, если бы он был кем-то другим, то не был бы серьезён. Но с Джерико Форджем… Я понятия не имею, чего ожидать. 

 Он выходит из машины, которая выглядит прямо как из футуристического фильма, и обходит длинный капот.  

 Моя голова гудит, когда распахивается пассажирская дверь. 

 Почему я попросила его забрать меня из казино? Мой мозг не работает должным образом, потому что я даже не могу ответить на свой вопрос. 

 Я спотыкаюсь, когда пытаюсь выбраться из машины, и он ловит меня за талию обеими руками. Не успеваю я заговорить, как мои ноги отрываются от земли, когда он поднимает меня на руки.

 — Поставь меня…

 — Заткнись, Инди.

 Мне становится дурно, и я подчиняюсь, но только потому, что предпочитаю не блевать на смокинг, который, без сомнения, стоит больше, чем моя арендная плата. 

 Когда Фордж несёт меня через внутреннюю часть лодки, моё тело расслабляется рядом с его, почти против моей воли. Как бы мне не хотелось это признавать, его крепкие руки, удерживающие мой вес, позволяют мне ощущать себя в безопасности, которую я не чувствовала с тех пор, как мне позвонили мужчины, у которых сейчас Саммер.  

 Но так не должно быть.Он столь же опасен. Может быть, даже больше, потому что я до сих пор не могу понять, чего он от меня хочет. 

 — Почему ты последовал за мной?

 Он смотрит на меня этими нечитаемыми серыми глазами.

—Мы заключили сделку, а ты не сдержала своё слово. Это смертный грех.

 Он прав. Я сделала это. Я знала, на что шла в тот момент, когда его приспешник с дредами доставил меня с его острова обратно на пирс. 

 — У меня не было выбора.

 — У тебя всегда есть выбор, Инди.

 Это второй раз, когда он произнёс моё прозвище, и оно звучит странно хорошо из его уст. Потому что я теряю свой чёртов разум.

 Мои руки дрожат, когда он несёт меня к стеклянному цилиндру, который раздвигается, когда мы приближаемся. Как только мы входим внутрь, двери закрываются. Когда мы начинаем подниматься, я крепче сжимаю его плечи, словно боюсь, что упаду.  

 — Это лифт. Успокойся, — говорит Фордж, когда мы поднимаемся в серебристо-белый коридор, увешанный предметами современного искусства. Двери раздвигаются, и он выходит.  

 Это просто смешно.

 Раздвигается ещё одна пара двойных стеклянных дверей, и он входит внутрь того, что похоже на главный салон. Под белой кожаной мебелью с морскими и серыми акцентами — полы из полированных досок. Сервант из белого гранита с серебряными нитями, содержит огромное количество соответствующих графинов. Полосы светодиодных светильников излучают тёплое свечение, вызывая желание присесть, а не сбежать, из-за того, что это кажется слишком вычурно для обычного человека. 

  Не знаю, почему я удивлена, что мы поехали на суперъяхте, но это так. Фордж — миллиардер, который раздаёт чеки на миллион долларов, словно это какая-то мелочь, так почему бы ему не иметь одну такую. 

 Когда он усадил меня на удивительно уютный диван, я зажмуриваюсь и пытаюсь сконцентрироваться на чём-то другом, а не на том, как я сейчас облажалась — и не только потому, что мой мозг напоминает мне, насколько мне нравится запах его кожи. 

 Возьми себя в руки, Инди.

 Я открываю глаза, услышав, как лёд звенит в бокале. Фордж краем глаза наблюдает за мной, пока льёт на лёд жидкость янтарного цвета в бокал на серванте. 

 — Я не буду…

 — Ты не знаешь, что тебе нужно прямо сейчас.

 Мой рот открывается от такого высокомерного замечания.

—Прости, что?

 — Ты ведёшь себя как игроман, отчаявшийся в поисках игры, так что ты явно не принимаешь верных решений. Ты взяла мой миллион и пошла прямо к де Виру. Только кто-то глупый или отчаянный идёт против моих приказов.

 — Я сделала то, что должна была сделать, — говорю я, отталкиваясь от дивана. 

 — Сидеть, блядь. Ты никуда не пойдёшь.

 Я достаю чек, который он дал мне, из своей сумочки и рву его в клочья, позволяя им упасть на деревянный пол, как конфетти.

—Вот, пожалуйста. Я не обналичила твой чек, так что тебе чертовски нечего сказать о том, что я делаю. Я ухожу с этой грёбаной лодки, найду кого-нибудь, кто даст мне денег, а потом поищу игру.

 Мой голос дрожит, когда я говорю. Я понятия не имею, где я найду средства, чтобы воплотить свои смелые слова в реальность… особенно сейчас, когда мой лучший шанс сделать ставку, теперь разбросан по полу.  

 Дерьмо. Зачем я это сделала? Почему я не думаю, прежде чем действовать, когда он рядом?

 Фордж пересекает комнату, неся бокал, и берёт мою сжатую в кулак руку, прежде чем я могу сделать хоть один шаг. Он разжимает мои пальцы и оборачивает их вокруг бокала. 

 — Ты не сможешь сойти с этой лодки без моего разрешения. Выпей свой чёртов виски, пока я решаю, что, чёрт возьми, с тобой делать.

 — Ты не можешь держать меня здесь. Я не грёбаная заключённая.

 Его грубо вырезанные черты лица сменяются лукавой улыбкой.

—Ты думала, я шутил насчёт похищения? Я не шутил.

 Он чертовски невозможен.

 — Ты хочешь, чтобы я выпила? Хорошо. — Я осушаю содержимое и пихаю ему бокал. — Готово. Теперь я ухожу.

 Его улыбка исчезает.

—Сидеть. Блядь. Если мне придётся ещё раз говорить тебе это, ты будешь лежать на моём колене лицом вниз, а твоя задница будет пылать от моей руки.

 Его тёмная угроза заставляет меня задуматься, и я плюхаюсь вниз. Он единственный человек, который когда-либо в моей жизни угрожал отшлёпать меня, и, как и в прошлый раз, вспышка тепла вспыхивает между моих ног. Это не должно меня заводить.    

 Это, должно быть, из-за алкоголя. Ещё одна ложь.

 Кончики пальцев Форджа ласкают мою руку, когда он берёт у меня бокал, посылая дрожь удовольствия вверх по моим рукам, которое стреляет прямо в мои соски. Они, как твёрдые камешки, прижимаются к тонкой ткани моего красного платья. Фордж ничего не пропускает. Взгляд его бушующих серых глаз опускается перед тем, как снова встретиться с моим взглядом, как будто он провоцирует меня ослушаться и воплотить в реальность его угрозу. 

 Дыхание перехватывает, когда он смотрит на меня, как будто снова пытается прочитать мои мысли. 

 Если бы он знал, о чём я думаю, он сел бы рядом со мной и перевернул меня на колени, задрал моё платье и обнаружил, насколько я мокрая, прежде чем отшлёпать меня? 

 Разведённый во мне огонь тлеет, когда он делает шаг от меня. Потом ещё. И ещё. Он не нарушает зрительный контакт, пока не достигает серванта и не наливает ещё одну порцию в мой бокал, и ещё порцию — во второй. 

 Когда он оборачивается, выражение его лица снова становится пустым. 

 Клянусь, у этого человека раздвоение личности от того, как хорошо он может контролировать свои эмоции. Талант, который я хотела бы иметь прямо сейчас.

 Он делает глоток своего напитка, и мой пульс учащается, когда он продолжает пристально смотреть на меня. Наконец, он говорит:

—Зачем тебе так сильно нужны деньги?

 — Я не могу тебе сказать.

 Размеренными шагами он снова идёт в мою сторону и прижимает бокал в мою руку.

—Ты не покинешь эту лодку, пока не скажешь мне.

 Я скручиваю пальцы вокруг напитка и подношу его к губам, не сводя с него взгляда. Выпиваю. От ликёра меня охватывает тёплый удар, проникающий через мой организм. На мгновение сокрушительная тревога, охватившая меня за пределами казино, похоже, проходит. Я снова стою на полуустойчивых ногах и молча поворачиваюсь по кругу, чтобы осмотреть декадентский интерьер корабля из дерева, гранита и кожи, потому что он определённо не такой простой, как лодка. 

  На секунду я позволила себе представить, что могу скрыться здесь от всех своих проблем. Даже, если бы это было всего на один день.    

 — Может быть, я буду не против. — Я прекращаю ходить по кругу, чтобы встретить взгляд Форджа. Его задумчивость вернулась, и я сразу же сожалею о своих словах.  

 Он идёт ко мне, пока говорит:

—Женщины находятся на этой лодке только по двум причинам — либо трахаться, либо работать. Какую роль выбираешь ты?

 Его вульгарное заявление напоминает мне о том, как он отверг меня в субботу вечером в моём номере в отеле казино. 

 — Ты не хочешь меня трахнуть, так что остаётся только один вариант.

 — Кто сказал, что я не хочу тебя трахнуть? — его тёмный взгляд путешествует по моему телу, оставляя огненные следы везде, где он касается. 

 — Ты.

 С бокалом в руке он делает ещё один шаг ко мне.

—Я не хотел мученицу, лежащую как холодная рыба. Когда я трахну тебя, ты будешь полноправным и добровольным участником.

 — Когда именно? — смеюсь я, пытаясь сделать ещё один глоток из своего уже пустого бокала. — Ты чертовски самонадеян. — По какой-то причине, когда я произношу эти слова, мой взгляд падает на его промежность, и сквозь тонкий материал его смокинговых штанов невозможно не рассмотреть выпуклость. 

 — Называй меня как хочешь, но сначала у тебя есть история, чтобы рассказать мне. — Фордж поворачивается, хватает графин и пересекает комнату, чтобы снова наполнить мой бокал. 

 Я знаю, что мне нельзя пить, но прямо сейчас моя способность принимать правильные решения не работает. На одну ночь я хочу забыть, что моя сестра в заложниках…

 Нет. Стоп.

 Я делаю ещё глоток ликёра и позволяю ему лечь на язык, оценивая вкус. Рот Форджа будет на вкус таким же.      

 Неа. Об этом я тоже не думаю.

 — Мне нужны деньги. Конец истории.

 — Прекрати лгать, Инди, и тогда, может быть, ты узнаешь, что я являюсь хорошим союзником. Потому что, чтобы тебе ни понадобилось, оно у меня есть. — Его полные губы соблазняют меня не только рассказать ему то, что он хочет знать, но и попробовать их. 

 Нет. Я отвожу взгляд от его рта, пытаясь разрушить чары. Это не работает, так что я прибегаю к единственному способу, который знаю — немного правды.

 — Если я скажу тебе, то рискую чьей-то жизнью. Я не могу так рисковать.

 Фордж подходит ближе, и я хочу впитать тепло, исходящее от него.

—Чьей жизнью?

 — Я не могу тебе сказать.

 Его пальцы поднимают мой подбородок, заставляя меня встретиться с ним взглядом.