После первых неудачных попыток подстроиться под прогресс (конверсия, демократический социализм) он вытаскивает на свет самую дикую архаику: экономический либерализм со свободным рынком и ценообразованием, безработицей — регулятором и государственным невмешательством.

Правдами и неправдами производственно-директорский корпус должен был сосредоточить в своих руках контрольный пакет акций, чем отчуждал бы доход через распределение рабочих мест и дивиденды. Опять во главе — корпоратисты-промышленники — лучшие из худших. Экономическо-правовой механизм заговора — приватизация. На деле отношения собственности, как доказано в американских изысканиях по этой теме, не играют серьезной роли в развитии или деградации производства. План провалился, потому что в силовом обществе акция есть пустая бумажка и не больше того. Ею в России нишу не удержать, и через это теряется всякий ее смысл.

Дальнейшим развитием стратегии должно было стать разбиение общества на касты через раздачу остальной собственности: одна треть — правящий класс — стрижет дивиденды, вторая треть — корпорации — производственный коллективы плюс мастера и прочие «грамотеи-десятники», стагнирующие в кланы, вольные крепостные — получают максимум от заработанного, одновременно поддерживая стабильность системы, третья треть — вплоть до 40 — 50 — наемные работники без доли обеспечивает дивиденды первой.

Промышленники, продавая товары на Запад и тем усиливаясь, должны были создать новый истеблишмент, новый правящий класс, оттеснив сырьевиков; тем более, как считалось, сырья в России достаточно. Российские корпорации завоевывают позиции на мировом рынке и с этих позиций поддерживают порядок в России. В течение 10-15 лет Россия догоняет Запад и живет нормальной жизнью. Нужно одно условие: сырье должно было перерабатываться в России.

Запад вмешался раньше — с помощью коррупции, с помощью кровно заинтересованного в их победе Запада сырьевики пробили брешь в железном занавесе. Кровь современной экономики — сырье. А не стало сырья — сократилось жизненное пространство, началась корпоративная грызня, и ни о каких планах больше не могло идти и речи. В последнее время часто слышно о том, что директорский корпус спасет Россию, что на него последняя надежда. Меж тем в реализации двух шикарных планов он потерпел полный провал, ладно лишив страну производства — лишив себя лично денег. Только деградация — интеллектуальная, политическая, морально-нравственная тому виной. И слова Горбачева — инициатора обеих вариантов: «Ну и м… же вы» можно адресовать не только ГКЧПистам, но и всем корпоратистам-промышленникам, в интересах которых ГКЧП выступил. И стоит думать, более, поддерживать их — слабых, несостоявшихся, проигравших. Их место не на свалке истории. Их место на ее помойке.

Никакая значительная операция не может проводиться без соответствующим образом подготовленных специалистов. Заговор — это серьезно, и потому могут быть найдены места их концентрации и подготовки. И если для специалистов среднего уровня вполне достаточно отраслевого министерства или внешторгового главка, то специалистам глобального плана не обойтись без подготовки в соответствующих структурах.

Первой, да похоже и последней такой структурой был Всесоюзный научно-исследовательский институт системных исследований. Сложно представить, что понималось под системными исследованиями в Советском Союзе, и сложно понять, почему деятельность этого института была фактически засекречена. Официальная наука системные исследования признавала, но никогда не применяла в других областях науки и техники.

С этим таинственным институтом напрямую связаны имена Евгения Ясина, Егора Гайдара, академика Станислава Шаталина, будущего президента «Альфа-банка» Петра Авена, заместителя председателя Центробанка Сергея Алексашенко, руководителя аппарата президента в 1991-93 гг. Алексея Головкова. Специалистом, напрямую с институтом не связанным, но имевшим к нему непосредственное отношение, был член-корреспондент АН Борис Березовский.

Специалисты, имевшие отношение к ВНИИСИ, по пришествии Горбачева к руководству страной, в один момент оказались во всех структурах власти и бизнеса. Вокруг этих людей подобно кругам по воде пошли процессы создания аналогичных интеллектуальных групп. Шаталин создал фонд «Реформа», из которого вышел Явлинский; друзьями Ясина оказались Яков Уринсон и Александр Лифшиц; вокруг Гайдара сгруппировался целый сонм «экономистов».

Далее пути «выпускников ВНИИСИ» разошлись: некоторые встали во главе своих корпораций, как Авен, Березовский или Ясин — «хозяин» Центробанка (Ирина Ясина, дочь, возглавляет пресс-центр Центробанка, Дмитрий Киселев, зять, заместитель председателя Центробанка, Сергей Алексашенко — друг семьи — первый зампред). Имена других стали ассоциироваться с крупнейшими корпоративными группами. Создается впечатление, что во ВНИИСИ кланы, желавшие стать корпорациями, отправляли своих людей на стажировку. Егор Гайдар соотносится со Свердловской корпорацией, Шаталин — со Ставропольской, Березовский до разрыва ассоциировался с автовазовскими кланами.

Каждая из так называемых консультационных структур так или иначе была связана с заграницей, как собственно формально ВНИИСИ был создан для развития и практического применения системного подхода — важной и интересной, но не афишированной для широкого использования дисциплиной. Реально в институте изучались вопросы развития общества как системы — на самом новейшем уровне, а поскольку количество информации развивается в качество управления — вопросы манипулирования обществом посредством новых, системных технологий. Здесь разрабатывалась именно та стратегия и те правила, которых должны были придерживаться российские власть имущие для сохранения своей власти: стратегия корпораций в заговоре. А чтобы не было расхождений между планами реальными и пропагандистскими, все легальные программы Гайдар и Явлинский разрабатывали под чутким руководством главного специалиста ВНИИСИ — Ясина.

Фонд «Реформа» финансировал сначала государственными, а потом «непонятными» деньгами демократические организации в России. (В России нет денег, полученных политорганизациями с Запада, тем более от иностранных спецслужб — есть только деньги «непонятные»). После ухода Явлинского из фонда потоки этих средств ушли вместе с ним. Столь же интересно с заграницей был связан и Авен, и гораздо раньше того момента, как стал министром внешнеэкономических связей в правительстве Гайдара. А сам Гайдар непосредственно на Западе стажировался — до сих пор непонятно, в какой области.

Цель «системщиков» — коммутация. Они связывают людей кланов в корпорации и корпорации с западными структурами. Официально объявить о такой роли было невозможно, и потому приходилось создавать должности, не обмолвившись об истинном их предназначении: Евгений Ясин — министр без портфеля.

Сейчас ВНИИСИ забыт и неинтересен. Планировщики при деле — учат корпоративную молодежь тонкостям внутрисистемных взаимоотношений: Ясин как самый главный руководит Высшей Школой Экономики, остальные пристроены в структурах пониже. Заговор осуществлен, коммутация налажена, правила установлены, «мозговой центр» больше не нужен. Корпоративная система создана — и теперь именно она, как системный механизм, подобный саморегулирующемуся рынку, определяет все отношения внутри и вокруг себя.

Политика — это совокупность действий, направленных на реализацию интересов, национальных или групповых. С тех пор как в России существует два мира — им соответствует две политики. Политика межкорпоративная — мирный способ решения конфликтов между корпорациями. Политика для народа (для корпоратистов она внешняя) — политика удержания захваченного. Поскольку интересы нации ставятся на службу корпорациям, первая не может ставиться выше второй. Ради корпораций — борьба, драка, ради всех прочих — резолюции, красивые жесты. Одно объединяет — ни с драк, ни с жестов народ пространства не получит. Для него — моральное удовлетворение.