— «Кое-что» я уже слышал. А теперь хочу услышать, что именно.

— Всему свое время!

— В этом ты абсолютно прав. И мне кажется, это время пришло!

Консультант покачал головой.

— Ты ошибаешься.

— Если ты боишься, что нас могут подслушать…

— Как раз этого я боюсь меньше всего!

— Чего же тогда?

— Того, что ты можешь все испортить.

Менеджер нахмурился.

— Каким образом?

— Тем, что сочтешь мой план слишком простым, а потому обреченным на провал. Но я-то знаю, что он сработает. Ты получишь свои деньги!

— В принципе, я готов в это поверить. Но меня волнует другое. Что, если им удастся тебя убить? Что тогда нам делать с деньгами? Законсервировать на неопределенный срок?

— Во всяком случае, это было бы неплохим выходом из положения!

— Мне кажется, сейчас не время шутить. Я готов внимательно выслушать даже твой слишком простой план. Особого выбора, как ты понимаешь, у меня нет.

— Извини. Но свой ответ я уже дал. И никто не заставит меня его изменить.

Менеджер в упор посмотрел на Консультанта.

— Я не понимаю тебя. Ты не боишься, что нас могут услышать, и, тем не менее, скрываешь все от меня!

— Я ведь уже, кажется, пояснил, в чем здесь дело, — невозмутимо ответил Консультант.

— В том, что твой план может показаться мне слишком простым, и я…

— Совершенно верно.

Менеджер посмотрел на Консультанта долгим пристальным взглядом.

— Знаешь, чего я боюсь больше всего? Что у тебя нет никакого плана!

Андрей Дмитриевич Трущенко, не скрывая брезгливости, повертел в руках тонкий листок бумаги и швырнул его через стол в управляющего.

— Что это?

Николай Николаевич Зорин промокнул выступивший на лице пот, лихорадочно нацепил очки и поднес листок к глазам. Впрочем, текст, который там содержался, Зорин знал практически наизусть, поскольку именно он час назад получил его по факсу. В дипломатичной форме мэр предлагал всем банкам скинуться по миллиончику и таким образом решить возникшую перед городом проблему.

— Это факс, Андрей Дмитриевич.

— Да я и сам вижу, что факс! Я спрашиваю, как это понимать? Это что, неудачная шутка, первоапрельский розыгрыш или что-то еще?! — голос Трущенко клокотал от ярости.

Зорин выдавил из себя блеклую улыбку.

— Полагаю, это не совсем шутка.

— Точнее, совсем не шутка! Надеюсь, вы уже отправили Дотову достойный ответ?!

Нервным движением Зорин расслабил узел галстука. Как он завидовал Потапчуку, который сейчас упаковывал чемоданы для поездки в Прибалтику! Он согласился бы отправиться даже к черту на кулички, лишь бы не сидеть сейчас в банке!

— Видите ли, Андрей Дмитриевич… Дело в том, что… Словом, пока я не успел этого сделать.

— Так сделайте, черт возьми! И не заставляйте меня повторять дважды!

— Хорошо, Андрей Дмитриевич, — Зорин уже собирался выскользнуть из кабинета, но голос Трущенко заставил его замереть.

— Не вижу в этом ничего хорошего! Но это так, к слову. У меня есть для вас еще одно поручение.

Зорин мысленно перекрестился. Что это может быть за поручение, он хорошо представлял.

— Мне нужно передать Прокуророву кое-какие бумаги, но по вполне понятным причинам я не могу сейчас с ним встречаться.

Ну, конечно! И Зорину об этих причинах было хорошо известно. Во-первых, на Прокуророва сейчас объявлена охота, а во-вторых, и самого Трущенко за дверью вполне может дожидаться киллер.

— Можно отправить посыльного… — начал Зорин, но Трущенко резко его перебил:

— Что вы несете?! Хотите подставить человека под пули?

Зорин снова потянулся за носовым платком. А его, значит, под пули можно?

— А разве существует угроза… ?

— Вы что, не читали его статью? Господи! Да о ней говорит весь город! «Кровавый рассвет». Или закат. Не помню точно.

— Читал, но…

— Прокуроров невероятно рискует. Вы же знаете, как криминализирована у нас власть! Если его кто-нибудь случайно заметит — можно считать, он труп! Возьмите мою машину и немедленно отправляйтесь по указанному здесь адресу, Трущенко швырнул через стол сложенный вчетверо листок бумаги и откинулся в кресле.

— Но я не умею водить машину… — На мгновение в душе Зорина вспыхнула надежда, но Трущенко тут же ее затушил.

— Возьмите моего шофера. И закончим этот разговор! Да, и вот еще что… Не удивляйтесь, если к вам в машину сядет беременная женщина или слепой старик!

— Старик или беременная женщина, — пробормотал Зорин. — Они также должны будут встретиться с Прокуроровым?

— Черт побери! Как вы не поймете! Это и будет сам Прокуроров!

Зорин закивал головой и снова попытался выскользнуть за дверь. Слава Богу, о телохранителях не было сказано ни слова! Он посадит их со всех сторон, и если нападавшие вдруг откроют огонь из автоматов…

— Николай Николаевич, минутку!

У Зорина подкосились ноги. Если Трущенко обратился к нему по имени-отчеству, значит, дело совсем плохо.

— Телохранителей лучше с собой не брать. Мало ли что. Ни к чему, чтобы они видели, с кем вы встречаетесь.

Статья называлась «Эпоха террора. Бегство от действительности». Все-таки они успели опубликовать ее в дневном выпуске «Вестника». Прокуророву пришлось спешить, потому язык статьи был далеко не безупречен, а само повествование — несколько скомкано. Впрочем, едва ли кто-нибудь обратит на это внимание. Гораздо важнее содержание статьи. Рассказ о кровавых событиях воскресной ночи и реальной угрозе погрузить город в химический коллапс. Рассказ получился действительно страшным. Особенно производили впечатление ракетный удар по объекту, расположенному всего в пятидесяти метрах от склада с химическим оружием, и расстрел вертолета террористами. Десятки трупов и тысячи возможных жертв. Кто-то должен за это ответить главный лейтмотив статьи. К сожалению, нет никаких фотографий, хотя Прокуроров и предлагал редактору использовать фото из архива. Но тот испугался, что его могут обвинить в фальсификации, и от картинок отказался.

В вечернем номере, если ничего не произойдет, появится статья Прокуророва о коррупции. Он должен четко донести до читателя главную мысль: мэр и его ближайшее окружение ни перед чем ни остановятся, чтобы удержаться у власти. Даже если возникнет реальная угроза химического террора. Если и после этого рейтинг Дотова не снизится — он съест свою шляпу.

Прокуроров раскрыл официальную газету. Ну, конечно, на него вылили ушат грязи и даже возбудили уголовное дело. Интересно, по какой статье? Придворные писаки почему-то не удосужились это указать. Разумеется, вспомнили и о том, что прежде он активно сотрудничал с нынешней властью. Задали вопрос: «Что же заставило его переметнуться к своим прежним врагам?» Ответили банально: деньги. Словом, они основательно переворошили его грязное белье. «Надеюсь, это доставило вам удовольствие», — с усмешкой подумал Прокуроров. Он отправил обе газеты в мусорную корзину и направился вниз по улице. Примерно через триста метров будет перекресток. За ним — небольшой скверик. Там он и должен встретиться с Зориным, который передаст документы, подтверждающие, что вся команда мэра погрязла во взяточничестве и в коррупции. Прокуроров бросил взгляд на часы и прибавил шагу. На этот раз встречу назначил он сам, и угрозы подцепить «хвост» практически не существовало.

Семен Георгиевич Никоноров наполнил два бокала чешским пивом, а образовавшуюся пенистую шапку щедро полил водкой «Финляндия». Затем пододвинул один бокал Льву Иосифовичу Пустырскому, а сам взял другой. Пустырский с тоской посмотрел в сторону окна, за которым шел дождь, и тяжело вздохнул:

— Вот увидишь: все закончится нашей отставкой!

— Типун тебе на язык! — проворчал Никоноров и погрузил нос в пиво.

— Вот увидишь, — Пустырский сдул пену и двумя большими глотками опорожнил полбокала.

— Не стоило нам связываться со Львовым, — Никоноров порылся в кармане и выложил на стол пачку «Кэмела».