Было видно, как объятия смерти стали сильнее, а Лонц дрожал от боли.

— Отпусти его! — в последний раз закричала графиня, рыдая в своем кресле. Ее крик разнесся эхом по библиотеке. Что-то изменилось… Краем глаза я заметила, как в туманной дымке, без звука растворяется химера, а Матиа с ужасом смотрит то на своего зверя, то на Тарола.

— Не бойся, мальчик, — шептал Тарол, не замечая графиню. — Боль быстро пройдет и ты ее никогда не почувствуешь. Там будет все другим, обещаю. Но твоя власть будет вечной.

Слезы текли по лицу Лонца, но он не мог издать даже предсмертный крик. А я не могла на это смотреть. Зато он смотрел только на меня, заставляя мучиться и не иметь возможность отвести взгляд. Он прощался, и в этом не было никакого сомнения.

— Вы встретитесь, — улыбнулся Тарол. — Захочешь, сам придешь за ней. Или за ними. Ты волен делать все, что хочешь.

Раздался хруст костей. Ледария закричала еще громче, я больше не могла смотреть и закрыла глаза. А когда открыла, то Лонца будто и не было в комнате.

Ничего. От него ничего не осталось, даже одежда, в которой он был, исчезла вместе с ним. Остался только Тарол.

— Теперь ты, — он ткнул пальцем в Матию. — Никто не имеет права использовать моих зверей без моего разрешения! Никто не имеет права приказывать моим тварям без договора со мной. За это следует суровое наказание.

Камень задрожал, как тогда, когда Элиот переделывал замок, я вскрикнула, тело Деора откинуло еще дальше, маг отошел в сторону, и только Ледария и Натаниэль больше ничего не замечали. Камень стал похож на глину и принялся тонким слоем покрывать тело Ледарии. Она задергалась, пыталась что-то сказать, завертела головой, но ничего не помогало — глина продолжала наплывать и твердеть, превращая девушку в статую, прикованную к стене.

— Ты будешь здесь до конца времен, — улыбнулся Тарол. — За то, что ты держала на цепи мое животное, ты сама будешь сидеть на цепи. За то, что ты контролировала каждый шаг моего зверя, ты и сама не сможешь сделать и шага. За то, что ты заставляла их убивать тех, кто не должен был умереть, ты будешь вечно следить за жизнью, но никогда не сможешь жить.

Глина окончательно покрыла тело Митии и в замке Делерей появилась новая статуя, прикованная к стене.

— Приятно было с вами познакомиться, господа, — поклонился Тарол. — Всегда было интересно наблюдать за домом Делерей.

И он растворился в воздухе, также как исчезли химера и Лонц. Графиня всхлипывала, опустив лицо на колени, Натаниэль все не приходил в себя, маг подбежал к Деору, стараясь привести его в чувства. Я тоже кинулась к нему, как только почувствовала, что тело вновь принадлежит мне.

Тогда мы еще не понимали, что пытаемся вернуть к жизни теперь уже единственного графа Делерей.

В сборах прошло четыре дня. Я собрала все свои вещи всего за один вечер, но Сатиф все пытался найти способ вернуть Натаниэля. Немногие слуги, которые были в доме в момент нашего приезда, разбежались. Остались только кухарка, да Парэль и несколько ирвилов. Их Деор освободил от обязанностей через три дня после случившегося, но они остались, то ли храня верность управляющему, то ли в память о службе в этом доме.

С Натаниэлем ничего не менялось, он замкнулся в себе и никак не реагировал на любые фразы, слова, убеждения. Даже магия не могла помочь.

Графиня также заперлась в своей комнате и не выходила. Я боялась, что с ней что-то произойдет, что она не выдержит и убьет себя или начнет пытаться вернуть своего сына. Но на четвертый день, когда мы уже стояли на пороге и ждали карету, которую должен подвезти Парэль, графиня выехала в своем кресле. Такая же невозмутимая, как раньше. Ни тени горя или сомнения, словно ничего не произошло. Единственный кто не вышел, так это Деор. С момента, когда он очнулся в библиотеке, оттолкнув меня и обвиняя в краже кольца, и до этого дня он так и не показался нам с магом.

— Дом Делерей благодарен вам, Сатиф, — произнесла графиня, подъезжая ближе. Я не сомневалась, что это было искренне, как и то, что мне таких слов не дождаться. Она винила только меня в смерти своего единственного сына. — Вы будете дорогим гостем в любое время в этом доме.

— Благодарю. — Маг поклонился.

— А вы, — она посмотрела на меня. И хоть взгляд ее был направлен снизу вверх, мне казалось, что я букашка, которую сейчас просто растопчут. — Вы были важны моему сыну, в память о нем мы исполним все обязательства. Пока вы временно остановитесь на землях старого барона, которого подобрал вам Деор. Там вас никто не найдет.

— Благодарю вас, — ответила я графине.

— Прошу простить, — произнесла она. — У нас слишком много дел. Нам с Деором необходимо наладить отношение с другими домами и разобраться с бароном и отношениями с королем.

— Вы же не станете сейчас исполнять все, что хотели ранее? — поинтересовался маг.

— Нет. Мы обескровлены. Нам нужно восстановить Дом, прежде, чем сменять власть. К тому же, у нас больше нет Элиота, а мне просто необходимо что-то сделать со всеми этими ступеньками, — попыталась пошутить графиня.

Маг улыбнулся, а она склонила голову и направила свою коляску в сторону комнат, дав понять, что прощание закончилось.

Я тоже направилась к выходу, а за мной последовал Сатиф.

Мы оставляли дом Делерей с тяжелым сердцем. Убийца был найден, старинное проклятье, о котором мне все-таки рассказал маг, не выдержав такого количества расспросов, снято, больше не будет смертей для продолжения рода. Но и не было счастья, на которое я так надеялась.

— Ты могла сама поговорить с Деором, — сказал Сатиф, как только мы вышли из парадного входа.

— Зачем?

— Осталась бы здесь. В безопасности.

Я только усмехнулась — это единственное, что можно было сделать, чтобы не расплакаться или не высказать все, что я думаю старику.

— Этот Дом требует слишком многого от своих, — ответила я. — Он забрал сердце графини, любовь Матии, душу Лонца, разум Натаниэля, свободу Деора, жизнь Адриэна. Мою веру, в конце концов. Даже не знаю, что из всего этого хуже. Иногда мне кажется, что Адриэну повезло.

— А мне казалось, вы нравились друг другу, — вернул меня к теме маг.

— У Деора сейчас нет времени на отношения. Да и у меня тоже. Мне надо подумать.

— А мне кажется, что он был влюблен, — не унимался старик.

— Сатиф, он был влюблен, когда знал, что вскоре умрет. Теперь он будет жить, а меня винит в смерти своего брата.

Маг только вздохнул.

— Да, девочка. Раньше он знал, как закончится его жизнь и что его смерть послужит большой цели. А сейчас ему только придется учиться жить и пытаться понять, что он должен делать. Ты бы могла помочь ему в этом.

Моя карета подъехала первой. Кучер остановил лошадь, Парэль открыл дверцу и помог мне подняться по ступенькам.

— Прощай, Сатиф.

— Хорошего путешествия, Тиана. Пусть боги охраняют твой путь!

Дверца закрылась, мы тронулись.

Я думала, что не обернусь, посмотреть за замок Делерей. Но возле въездных ворот не выдержала и все-таки посмотрела в маленькое окошко за спиной. Потемневшее от времени и пыли величественное здание с трех сторон окружал густой лес. Некогда красивые сады и оранжереи казались теперь прибежищем диких животных, которые в самые голодные времена всегда смогут найти здесь оставленную слугами пищу. Со стороны могло показаться, что замок, как и его владелец уже давно всеми забыты и готовятся к смерти. Но я знала, что замок все еще жил. Он оживет, когда заботливая рука разожжет камин, когда граф наймет местных жителей и восстановит флигель, когда новые слуги сотрут вековую пыль, вымоют окна и до блеска отдраят полы.

В маленькое окошко я видела, как графиня-мать выехала на своем кресле из комнаты на втором этаже, чтобы осмотреть владения и посмотреть нам вслед. Интересно, Элиот знал, каким станет замок, когда он так хорошо показывал это местным? Нет, не знал. Многое не сходилось в его иллюзиях и настоящем. Но он догадывался, чувствовал, чем все закончится. И он почти оказался прав.