С любовью, Виллоу

Когда заканчиваю, я кладу ручку и оставляю записку на кухонном столе. Бек остается рядом со мной все время, держит меня за руку, уверяет, что я в этом не одна.

Это для меня совершенно новое чувство, то которое я приму.

Когда мы выходим из дома, я понимаю, у меня есть последняя проблема, о которой нужно позаботиться.

– И «Мерседес» возвращается, – бормочу я, нахмурившись, когда его дверь открывается, и вылезает мой папа.

Бек отслеживает мой взгляд, а потом его рука стискивает мою руку.

– Давай просто сядем в машину. Ты не обязана с ним разговаривать, если не хочешь.

Я, правда, не хочу. В то же время, я знаю, что отсутствие финала меня съест.

– Я просто скажу ему, чтобы он оставил меня в покое.

Я стартую к своему папе, потянув Бека вместе с собой, и он следует без сопротивления.

– Привет, – говорит он, когда я его достигаю. – Я очень рад, что поймал тебя. Я знаю, ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, но я бы очень хотел с тобой поговорить.

На нем рубашка с засученными рукавами, брюки, и офигенно блестящие туфли. Интересно, уехал ли он только что с работы. Интересно, где он работает. Мне интересно узнать много всего, я не знаю о нем ничего, кроме того, что он ушел от своей семьи, не оглядываясь назад.

– Я просто хочу тебе сказать, что никогда не хочу с тобой разговаривать, – говорю я, капельку расслабляясь, когда Бек поглаживает пальцем по внутренней стороне моего запястья.

– Глубоко дыши, – шепчет Бек, предупреждая меня о моем паническом дыхании.

Я делаю то, что он говорит. Воздух вдохнуть. Воздух выдохнуть.

– Виллоу, пожалуйста, просто дай мне несколько минут, – умаляет отец, подходя ко мне.

Я делаю шаг назад, натыкаясь на Бека.

– Ты не заслуживаешь нескольких минут, – говорю я ему. – И если ты хотел эти несколько минут, ты мог бы получить их тринадцать лет назад.

– Я об этом знаю, – говорит он, нервно теребя свои рукава. – Я знаю, что все испортил. Я действительно это делаю. Но парень, которым я был тогда ... Я больше не он.

– Тогда кто ты? Потому что все, что я знаю – это мужчину, который оставил меня с ужасной матерью.

Он проводит рукой по лбу, словно в недоумении из–за этих слов.

– Вплоть до нескольких недель назад, я не понимал, насколько плохой была твоя мать. И вплоть до тех нескольких лет назад, я никогда не думал о тебе или твоей маме, был слишком пьян, чтобы беспокоиться. Потом со мной что–то случилось, это стало настоящим откровением, поэтому я протрезвел и понял... – он прерывисто выдохнул. – Я понял, как сильно я облажался со своей жизнью за последние два десятилетия. И не только со своей жизнью, но и с жизнью своей дочери.

– Если это – правда, тогда почему тебе понадобилось два года, чтобы меня найти? – огрызаюсь я, сдерживая слезы.

– Потому что я хотел хорошо подготовиться. Он медленно подходит ко мне, засовывая руки в свои карманы. – Плюс, я знал, что ты сейчас будешь вся такая взрослая и, вероятно, не обрадуешься моему возвращению.

Из моих глаз скатывается несколько слез, но я их быстро смахиваю.

– Тогда зачем вообще пробовать?

– Потому что я хочу тебя видеть, – он вытаскивает руку из кармана и проходится пальцами по волосам. – Независимо от того, делает ли это меня эгоистичным или нет, я решил попробовать.

– Тогда почему же ты просто не попробовал, вместо того, чтобы следить за мной или наблюдать за домом?

– Потому что я испугался, – признается он. – Потому что я знал, что именно такой будет твоя реакция.

– Я имею право так себя вести.

– Я знаю, что имеешь.

– Ты хоть когда–нибудь чувствовал себя плохо за то, что сделал? – мой голос надламывается.

Его глаза увеличиваются, и он начинает тянуться ко мне, но я отдергиваюсь.

– Конечно же, я плохо себя чувствую из–за того, что сделал, – шепчет он, на грани слез. – Это не дает мне покоя каждый час каждого дня. Я хотел бы забрать обратно все, что натворил, но не могу. Что я могу сделать, так это попросить – молить о еще одном шансе. Даже если это всего лишь несколько минут твоего времени. Пожалуйста, Виллоу, просто позволь мне это.

Мои ноги начинают дрожать, когда тревога проноситься по моим венам. Я должна уйти, должна бежать от этого человека, но я не могу заставить двигаться свои ноги.

Бек кладет руки мне на плечи и массирует мышцы, пытаясь заставить меня успокоиться.

– Ты хочешь уйти? – шепчет он мне на ухо.

Я киваю.

– Я, правда, хочу.

Бек убирает руки с моих плеч, берет меня за руку и ведет к машине. Мой папа смотрит в панике, как я ухожу все дальше от него. Не знаю, что движет мной – паника или, может, где–то в глубине души, я просто хочу несколько минут поговорить со своим отцом. Что бы это ни было, я останавливаюсь у пассажирской двери и возвращаюсь назад.

– У тебя есть визитка с номером телефона?

Он быстро кивает головой, потом роется в кармане в поисках бумажника.

– Да, на самом деле, есть, – он достает визитку и протягивает ее мне. – Это мой рабочий телефон, но ты можешь звонить в любое время.

Интересно, что он делает на работе... кто он сейчас... смогли бы мы когда–нибудь преодолеть прошлое. Я не совсем уверена. Хотя, если я и научилась чему–нибудь за последние несколько месяцев, то это, что я не должна убегать от всего, просто потому, что боюсь. И хотя мой папа, действительно, не заслужил шанс со мной разговаривать, я вроде как должна ему.

– Я не знаю точно, позвоню тебе или нет, – говорю я ему, пряча визитку в карман своих джинсов. – Но я подумаю об этом.

– Это все, о чем я прошу, – быстро говорит он. – Могу я задать тебе только один вопрос?

Я не хочу ничем с ним делиться, но все же киваю.

– Ты больше не живешь в этом месте, верно? – спрашивает он с беспокойством. – Похоже, что ты съезжаешь... в какое–то лучшее место, я надеюсь.

Я не могу удержаться от улыбки, когда я бросаю взгляд на Бека, который стоит рядом со мной, держа меня за руку.

– Да, я переезжаю... туда, где гораздо, гораздо лучше.

Начало нового списка ...

Эпилог

Виллоу

После переезда из той квартиры и после того, как бросила ту ужасную работу, моя жизнь стала намного проще. Я все еще трачу много времени на выполнение домашних заданий, работаю на двух работах, и, вероятно, переживаю больше, чем нужно. Я начинаю понимать, что всегда могла быть беспокойным человеком, но со мной все будет в порядке до тех пор, пока я справляюсь с беспокойством вместо того, чтобы закупоривать его. Поэтому я так и делаю. Я справляюсь с ним самостоятельно и иногда с помощью Винтер, Ари, Луны, и, конечно же, Бека.

Я бы хотела сказать, что имя моей мамы было в этом списке, но, к сожалению, я не слышала о ней ничего на протяжении двух месяцев, с тех пор, как она разбила все мои снежные шары и свалила. Однажды я проезжала мимо квартиры, когда ехала через город. Хотя я не остановилась, слишком боялась того, что там найду или чего не найду. Место выглядело пустым; свет был выключен, темнота окутывала каждое окно. Честно говоря, оно, вроде как, всегда выглядело таким образом.

Оставаясь на позитивной ноте: мой папа не оказался таким ужасным, каким был, когда мне было шесть лет. Пару недель назад, я встретилась с ним на один час, и он мне объяснил, что боролся с алкоголизмом, даже до моего рождения, и что свалил, потому что был глуп, пьян, заботился больше о алкоголе, чем обо всем остальном. Он также сказал мне, что никогда не ненавидел себя больше, чем тогда, когда узнал, что именно я пережила со своей мамой. Проведя столько времени ненавидя саму себя, я сказала ему, что не хочу, чтобы он чувствовал себя таким образом. Он может чувствовать себя плохо, но не ненавидеть. Мы закончили наш разговор неловким рукопожатием и обещанием снова поужинать, когда бы я ни была готова. Пока еще я не решила, когда это произойдет, и не чувствую, что должна спешить с решением.