Аббат . Потише, Мариетт!

Мариетт . Кого же мне просить, когда вы все молчите? Хорошо, я попрошу эти камни, я ветер попрошу, я бурю назову матерью и стану на колени. Не этого ли ты ждешь, Хаггарт? Хаггарт!

Аббат угрюмо.

– Идем, Хаггарт. Это я тебе говорю.

Хорре . Он лжет, Нони.

Хаггарт . Я знаю, Хорре.

Аббат . Я все забыл, что ты открыл мне юноша. Идем! Я все забыл! Ты слышишь – я не хочу знать, кто ты был. Скажем так: ты был никто. Да идем же, сумасшедший!

Хорре . Она сейчас скажет, что любит тебя. Ах, Нони, как чудесно было в каторжной тюрьме: я тогда был невинен, как голубица!

Мариетт . Он слов не слышит, отец.

Аббат . А что же он слышит? И чему ты смеешься, Мариетт? Смотрите на нее: она смеется.

Хаггарт коротко взглядывает на улыбающуюся Мариетт – и та говорит строго.

– Хаггарт! Уступи место отцу: он твой гость. Садись, отец: ты устал стоять у порога.

Хорре . Это она командует? Зажми ей рот, Нони!

Хаггарт . Молчать.

Встает, и, не глядя на Мариетт, вежливо уступает свой табурет аббату. Тот оглядывается в недоумении – и вдруг густо хохочет, хватаясь за бока:

– Нет, вы слыхали, как она сказала: отец, сядь, ты устал стоять у порога! Отец, у тебя ноги начинают дрожать, так долго стоял ты у двери! Ну, так вот же: я сел, Мариетт!

Садится и кричит весело:

– Матрос. Рожа! Трубку. Хочу и я покурить с вами. А может быть ты все-таки ушла бы, Мариетт? – я побуду с ними. Я не уйду.

– Нет.

Отходит к стене, опирается плечом в спокойно-выжидательной позе. Все играют в спокойствие. Хаггарт очень вежлив; аббат прост и серьезен. И только Хорре до конца остается самим собою; лениво набивает трубку и с неудовольствием подает аббату.

Хаггарт . Поторопись, Хорре: аббат наш гость. Наш табак может не понравиться вам, аббат, мы курим очень крепкий.

Аббат (закуривая ). А я курю всякий! Вы давно здесь поселились?

Хаггарт . Около двух месяцев. Кажется так, Хорре?

Хорре . Так.

Хаггарт . Да, около двух месяцев. А как в нынешнюю зиму улов, господин аббат? Вы довольны?

Аббат . Не похвалюсь. Нет, не похвалюсь! Очень мешали бури. А здесь вам неудобно было жить? Холодно, я думаю.

Хаггарт . Да, продувало. Скажите, пожалуйста, чей этот замок? По виду он очень стар и уже давно необитаем. Я заметил его с моря.

Грохот, треск и рев. Башня вздрагивает, колеблется до самого основания. С потолка и от рассевшейся оконницы отрывается несколько камней и с гулом катятся по полу.

Хорре . Ой, Нони! Якорь-то уже поднят. Бегите-ка, девица, пассажирам пора выходить. Тащи ее, поп!

Все стоят бледные. Только один Хаггарт не тронулся с места; бледен и он, но не от страха.

Аббат . Не пойти ли тебе, дочь? – я побуду здесь.

Мариетт . Нет!

Говорит Хаггарт, небрежно отталкивая ногою свалившийся камень.

– Я боюсь утомить вас вопросами, господин аббат. Но вы так предупредительны, что невольно является желание…

Аббат (сердито ). Не скаль зубы перед смертью, юноша! Умирать, так умирать, никто от этого не отказывается, а паясничать стыдно! И я не маркиз; а ты не граф, чтобы говорить мне Вы.

Хаггарт гневно топает ногою.

– А! Ну, и хорошие же вы люди, ну, и хорошая же ваша страна – с вами можно умереть от смеха! Эй ты, храбрый лжец, поп, отвечающий на все вопросы, ответь-ка еще на один: не отдашь ли ты мне дочери своей, вот этой, Мариетт? Я хочу взять ее в жены. Может быть, я люблю ее. Ты этого еще не слыхал? Ага! Ты молчишь, храбрый лжец! Так вон же отсюда! Гони их, Хорре – мы будем умирать одни!

Мариетт берет поднятую руку Хаггарта, тихо опускает ее.

– Кто же здесь лжет, Хаггарт? Уж не я ли, та, которую только для тебя звали и зовут Мариетт? О, Хаггарт, – о, безжалостный Хаггарт!