До «большой земли» через пролив не дотянуть, не хватит высоты. Мотор не работает. На воду садиться – опасно.

И тут же вижу на плацдарме, в расположении наших войск, выложены белые полотнища в виде буквы «Т» – посадочный знак для санитарных самолетов.

Есть площадка! Перекрываю пожарный кран, выпускаю щитки-закрылки и приземляюсь.

Вылез из самолета, осмотрелся вокруг. Тишина. Только в небе трещат пушки и пулеметы. Там продолжают вести бой наши «яки». Дубинин и еще пара наших самолетов тоже вступили в бой.

Минут через десять на автомашине подъезжает генерал Слюсарев.

– Ну что, вояка, налетался, – улыбается генерал.

– Да вот, налетался…

– Теперь будешь знать, как варежку разевать.

– Вроде варежки и не разевал, а так случилось…

– Пока ты, братец, наблюдал за своим ведомым, на тебя «мессеры» свалились. Атака их длилась несколько секунд. Видно, там не дураки сидели.

От генерала Слюсарева я узнал, что у фашистов на волне радиостанции нашей службы наведения тоже работает радиостанция. Сидит себе немец, знающий русский язык, на своем пункте управления, слушает разговоры русских летчиков и тут же все передает в эфир своим летчикам.

– Ахтунг! Ахтунг! – кричит немец, – рассказывает генерал, – прибыло подкрепление русских истребителей.

– Где они? – спросил фашистский ас. И вскоре передал по радио:

– Сбил!

Это он о твоем самолете.

– Не сбил, а подбил, – поправили фашиста с немецкого пункта управления. Они видели, как ты сорвал пламя с самолета и пошел на посадку. Вот так, братец.

– Понял, товарищ генерал!

– Да ты не огорчайся. И у нас точно такая же радиостанция имеется на нашем пункте. Возле нее сидит в наушниках наш переводчик. Тоже не лыком шиты!

Я слушал генерала и вместе с ним смотрел, как идет воздушный бой.

– А теперь поедем в блиндаж, отдохнешь там, а когда стемнеет, санитарный самолет доставит тебя на «Большую землю», – сказал генерал Слюсарев.

Наступили сумерки, затарахтели По-2. Одному из летчиков было приказано взять на борт раненого солдата и меня вместе с ним.

Мы вылетели и вскоре произвели посадку на «Большой земле».