Уже позже мне пришлось перенести не одну пластическую операцию по пересадке кожи в тех местах, где муж, используя только зажигалку и именные запонки, клеймил меня своими инициалами, не пропуская ни одного миллиметра в самых интимных местах.

Бьющий прямо в лицо поток холодной воды вырывает меня из воспоминаний, и, чтобы спастись от ледяной струи, я отворачиваюсь, моргаю, открываю глаза и отчаянно озираюсь. Первым делом я встречаюсь с встревоженным взглядом Рейза, и тогда на меня накатывает огромная волна облегчения.

— Как ты, kotyonok?... что с тобой,… что это было,… я на минуту подумал, что потерял тебя.

Слова и вопросы, едва не перерастая в истерику, сыплются как из ведра, превращаясь, кажется, в одно длинное предложение.

— Нормально, — отвечаю я, стуча зубами. — Мне холодно.

Когда он отворачивается, чтобы сделать воду потеплей, я про себя улыбаюсь и думаю, как же хорошо, что сегодня утром не прострелила бойлер.

— Так лучше? — спрашивает он, глядя на меня через плечо.

Я коротко киваю в ответ.

— Прости, но у меня никак не получалось привести тебя в чувства, и я подумал, что ты поранишь себя. Ты все рвала на себе свитер, глубоко царапала ногтями тело, рыдала и повторяла, что тебе очень жаль.

Я опускаю глаза на своё полностью одетое в вымокшую до нитки одежду тело и с усмешкой думаю о нелепости собственной жизни.

— Просто плохие воспоминания, — со слабой улыбкой говорю я. — Дай мне пару минут, чтобы прийти в себя.

Рейз кивает, а потом берет мою руку, без слов показывая, что он все еще на моей стороне. Резко откинувшись назад, я тут же чувствую удар головой о бортик ванны, закрываю глаза и напоминаю себе о том, что действительно имеет значение. Я в безопасности. Это уже в прошлом. Ис уже в аду. А через три дня там будет и Винсент.