— И почему тебе так надо узнать об этой агонии? В этом нет ничего приятного.

— Я не прошу тебя рассказывать о том, как ужасен рак. Знаешь, я ведь меняла своей матери памперсы.

Блейк громко вздохнул, дважды.

Глава 15

С тех пор, как продали театр, я больше не видел Дженни, зато каждые выходные встречался с ее парнем-мудаком. И надо было Барри взять его на практику. Он мне не понравился с первого взгляда, и как только я его увидел, понял, что он что-то задумал.

— Тебе, наверное, пора. Разве тебе не нужно играть на пианино или что-то в этом роде? — спросил Райан, войдя в мой кабинет. Ну, на самом деле, он не был моим, но Барри разрешил мне им пользоваться. Когда-то тут была копировальная комната, пока ее не перенесли. Мне нравилось притворяться, что это мой кабинет, я даже мог представить вид из моего воображаемого окна. Когда-нибудь, в один прекрасный день я буду сидеть в том угловом кабинете, и руководить своим собственным гостиничным комплексом. Мне просто нужно было доказать Холдену, что мне это под силу.

— Иди на х**. Что тебе надо? Проваливай из моего кабинета.

— Мне ничего не надо, школьник. У меня уже есть все, что нужно, и, если ты слишком тупой, чтобы догадаться, это подсобка, а не твой кабинет.

— Если ты серьезно думаешь, что Дженни выберет тебя вместо меня, то ты ошибаешься. Между нами есть то, чего у вас никогда не будет.

— И что же это? Детская влюбленность? Именно я веду ее обедать через десять минут, и, если мне не изменяет память, в чем я абсолютно уверен, прошлым вечером именно мой, а не твой член был в ней.

Этих слов было достаточно, чтобы он вылетел в коридор. Я ударил его прямо в лицо, а затем в живот. Когда он упал, я бил этого мерзкого ублюдка со всей жестокостью, пока тогдашний генеральный директор не оттащил меня от него. Барри появился там буквально сразу же и затащил меня в свой кабинет.

— Какого черта с тобой происходит? — закричал он, закрывая за собой дверь.

— Ты что не понимаешь, какой этот парень изворотливый? Он не любит Дженни, ему нужны твое влияние и твои деньги, а не она.

— Хватит! Это продолжалось достаточно долго, и я хочу, чтобы это прекратилось. При условии, что ты получишь степень, у тебя всегда есть работа здесь. Ты далеко пойдешь, и ты это знаешь, но не таким образом. Больше никакого пьянства и вождения в нетрезвом виде, никаких избиений моих сотрудников и появления в моем доме пьяным. Держись подальше от Дженни и Райана и приди уже в себя, пока не разрушил свою жизнь. Хватит, Блейк. Твой отец задал бы тебе изрядную трепку, если бы увидел, как ты себя ведешь.

— Моему отцу было по хер.

— Твой отец был самым заботливым из всех, кого я знаю. Он облажался и поплатился за это своей жизнью. Смирись, ты ничего не сможешь поделать с этим. Образумься и возьми себя в руки, пока ты не потерял не только Дженни. Мы все теряли кого-то, кого любили, намеренно или случайно, Блейк. Это характерная особенность человека. Ты не единственный, кто безвозвратно лишился кого-то. Умение прощать себя за причиненные другим страдания – вот, что делает нас людьми. Мы все совершаем ужасные ошибки, которые не можем исправить. Так что ты можешь либо учиться на своих ошибках, либо позволить им поглотить тебя, превратившись в помойную крысу, живущую на улицах с бутылкой в руках. Тебе выбирать.

— Боже мой, Блейк, ты его ударил?

— Дженни? — произнес я, повернувшись к двери, которую она со злостью распахнула.

— Этого не может быть. Я пытаюсь тут работать. Это вообще никого не волнует? — Холден расстроенно развел руками и направился к двери. — Дженни, что ты тут делаешь?

— Ты такой придурок. Не лезь... не лезь в…

— Дженни? Что случилось?

— Мне нужно сесть.

— Ты в порядке? Что такое? — поинтересовался Холден. Я помог ей дойти до кресла перед столом Холдена, и она рухнула вниз. Ее глаза закатились, и руки напряглись.

— Звоните 911! — закричал Холден. Не я это сделал. Я не мог пошевелиться. Люди в волнении бросились к двери, пока я смотрел, как Дженни кладут на пол, и она бьется в судорогах, как рыба, выброшенная на берег. Райан подошел к ней, наклонил голову и прислушался к ее пульсу. Все было словно в тумане. Я слышал каждое слово, лихорадочно выкрикиваемое всеми, кто находился в помещении, но это было похоже на сон, как будто это происходило, но не на самом деле.

Заскочив на переднее сидение позади «скорой помощи», Райан снова стал героем. Он позвонил Саре, чтобы она встретила нас в больнице, а я с заднего сидения смотрел на двойные двери перед собой, молясь богу, чтобы с Дженни все было хорошо. Умоляя о прощении и призывая его забрать меня вместо нее. Дженни этого не заслужила. Она никогда ничего не делала, чтобы разозлить судьбу. Ее сердце было слишком большим для этого.

Не знаю, как, но Сара приехала в больницу раньше нас. Холден подъехал прямо к входу и выпрыгнул из машины.

— Припаркуйся, Райан, — приказал он.

— Нет, Блейк может это сделать. Дженни — моя девушка.

— Припаркуй эту долбаную машину! — заорал он, уставившись на кровавое лицо и рубашку Райана. Хрена с два я припарковал бы ее. Ни черта подобного. Мне нужно было попасть к Дженни.

— Я в порядке, — улыбнулась Дженни, когда я подбежал к ней, прежде чем ее увезли. Слава богу, я услышал ее голос до того, как ее забрали. Я бы с ума сошел. Я действительно сошел с ума, и хотел, чтобы Райан убрался. Ему там не место. Моя мама была прямо позади нас, обнимая Сару, пока та плакала.

— Что происходит? Что говорят врачи? — спросила мама, как только Сара немного успокоилась в третий раз.

— Пока ничего. Они полагают, что у нее опухоль. Последние несколько недель она плохо себя чувствовала. Принимала антибиотики от стрептококка.

— Может, это всего лишь реакция на таблетки, — с надеждой произнесла мама, разминая мою напряженную шею сзади.

«Господи, пожалуйста, пусть так и будет», — снова взмолился я.

— Мистер и миссис Холден? — обратилась к нам медсестра.

Я поспешил за ними, но она не позволила мне войти. Мне снова пришлось ждать.

Блейк: «Скажи, что с тобой все хорошо, пожалуйста. Я тут с ума схожу».

Дженни: «Я в порядке, Блейк. Не беспокойся обо мне».

Блейк: «Слава богу. Никогда больше так не делай».

Дженни: «Я не могу говорить. Из-за тебя у меня будут неприятности».

Блейк: «Я тебя люблю! Я тебя люблю! Люблю!»

Дженни: «Что ж, раз ты меня любишь...♥»

Это не было признанием в любви, но мне хватило. По крайней мере, сердечко что-то да значило. Я не видел, чтобы Райан писал ей, он говорил по телефону в конце коридора.

— Блейк, нет. Не здесь. Сейчас не время, — остановила меня мама, взяв за руку.

— Я всего лишь поговорю с ним. Я не буду его больше бить.

— Блейк, оставь это.

— Не могу. Ему тут не место.

— Ты туда не пойдешь. Оставь его в покое. Сейчас не время и не место для этого. Дженни больна, и она единственное, на чем тебе нужно сосредоточить свое внимание.

— Ладно, хорошо, — сдался я. Время остановилось, пока мы находились в ожидании. В какой-то момент Холден вышел к нам и сказал, что с ней все в порядке, но надо сдать кое-какие анализы. В ожидании результатов прошли часы. Я лишь хотел ее увидеть. Всего на пять минут, просто увидеть своими глазами, прикоснуться к ней и убедиться, что с ней все хорошо. Но мне не разрешали. Почему? Что же такое происходило, что я не мог заглянуть всего на пять минут?

Я понял, что что-то не так, как только Холден вышел из палаты с плачущей в его руках Сарой.

— Что происходит? — спросил я испуганно, но требовательно. Кто-то должен был рассказать мне, в чем, черт побери, дело. Немедленно. Моя попытка быть услышанным и держать все под контролем провалилась, меня словно битой по груди ударили.

Холден посмотрел на меня, затем на Райана. Я не понимал выражения на его лице. И не хотел понимать. Мне оно не нравилось. Что-то было не так с Дженни.

— Она хочет увидеть Райана, — печально произнес Барри и ушел. Я не мог дышать. Я смотрел, как Райан, ухмыляясь своими пухлыми губами, направился ко мне.

Я отшатнулся, когда он толкнул меня своим плечом.

— Можешь уже идти, — ехидно заметил он. Он был здесь не ради Дженни, иначе не стал бы заморачиваться, чтобы наехать на меня. А меня волновала только Дженни, мне даже больше не хотелось бить этого придурка. Я хотел Дженни, хотел, чтобы она поправилась.

Дженни хотела Райана.

Дженни не хотела меня.

— Блейк, — окликнула меня мама, когда я последовал за ним.

— Мам, я должен услышать это собственными ушами. Мне это необходимо. Если она скажет, чтобы я ушел, обещаю, я уйду вместе с тобой и никогда больше не побеспокою ее. Но не пытайся меня остановить. Я иду к ней, я должен, — я отдернул руку из ее хватки и прошел мимо занятой медсестры.

Боясь упасть на пол, я сполз по стене, сел на корточки и переплел пальцы.

Флуоресцентный свет над моей головой был путеводным светом, которому я молился. Я не знал, смогу ли вынести их разговор. Это должен был быть я, а не он. Я должен был пойти к ней. Мне не верилось, что она выбрала его, зная, что я до смерти был напуган. Наверное, я любил ее больше, чем она меня, и это ранило. Сильно.

— Привет, как ты?

— Со мной все будет хорошо. Спасибо, что заглянул.

Да ладно. Спасибо, что заглянул? Она бы со мной никогда так не заговорила.

— Конечно. И табун лошадей не смог бы меня удержать.

— Мило.

Да вы издеваетесь.

— Послушай, нам надо поговорить.

— Мы можем поговорить позже. Поправляйся.

— Хорошо, но мы не станем разговаривать позже, Райан.

— В смысле? Конечно станем. Ты просто заболела. Когда поправишься, мы продолжим.

— Райан, я не хочу ничего продолжать… с тобой.

— Позволь догадаться, с Блейком?

— Да, это всегда был Блейк и всегда будет.

— Тогда какого черта это было?

— Глупость, эксперимент, месть. Не знаю, Райан.

— Почему? Что, мать твою, есть у этого идиота, чего нет у меня? Посмотри на мое лицо. Этот парень — животное.

— Нет, он просто защищал то, что принадлежит ему, что всегда принадлежало. Не переживай по поводу своей работы. Мой отец не такой. Если ты работаешь хорошо, он тебя не уволит. Он не станет избавляться от тебя ради меня. Поверь, я это знаю. Я сто раз ему угрожала, что сбегу из дома и никогда больше не буду с ним разговаривать, если он не уволит Блейка.