— Серьезно? Что ж, помнишь ту ночь, когда ты разрисовала мою руку?

— Да?

Мои брови поползли вверх, когда Блейк направился ко мне.

— Я хотел дождаться твоего дня рождения, но ты все время портишь все мои попытки удивить тебя. — Блейк приподнял рукав до локтя, и я ахнула.

— Черт возьми, Блейк! Она настоящая? Когда ты это сделал?

— В течение последних трех дней. Она еще не совсем закончена. Надо еще больше затушевать льва.

Потрясенно, я провела рукой по предплечью Блейка.

— Ты сделал татуировку?

— Мне она была нужна.

— Нужна?

— Да. Мне необходимо было это постоянное напоминание. На которое я бы смотрел каждый день и помнил, ради чего все это.

— Это мой рисунок, — произнесла я, рассматривая точную копию того, что я нарисовала на Блейке. Точная копия рисунка, который я разместила на его руке, была заменена на стойкие чернила. Лев был силен и высокомерен, с властным выражением лица. Крошечное сердечко на груди львицы содержало инициалы ДЛХ: Дженни Линн Холден. В детально прорисованных лапах находилось имя, которое я написала каллиграфическим почерком, вплоть до крошечной горошины в качестве точки. Фраза «Я никогда не отпущу» была выведена на бриллиантовом ошейнике, обвивавшем сильную кошачью шею, тем же шрифтом, что и имя Пи. На круглой бирке у горла Льва виднелись буквы «М.К.».

— М.К.? — Спросила я. Я знала только одну M.К.

— А ты как думаешь?

— Макайла Коуст?

— Хм-м, может подойти.

— Ты ведь помнишь мою фамилию? Также получается М.К.

— Да, я об этом думал, но тебе не кажется, что Коуст звучит лучше?

— Кажется, но ведь это и фамилия моей мамы тоже.

— То есть ты хочешь ее оставить?

— Нет, мама бы хотела, чтобы я взяла ту же фамилию, что у вас с Пи.

— Карли — красивое имя для маленькой девочки.

— Не начинай и ты тоже, — я фыркнула.

— Мама и Сара?

— Да, — закатив глаза, призналась я.

— Забудь про инициалы. В принципе, я не собирался их набивать вообще. Но все-таки набил, потому что боялся задеть твои чувства.

— Так бы и было.

— Но не должно. Львица нарисована тобой. Посмотри на ее морду, посмотри, какая она сильная. Эти лапы, держащие Пи, никогда ее не отпустят. Имя Дженни в этом сердце только благодаря тебе. Я был так занят, пытаясь отпустить ее, и не понимал, что мне не только не нужно это делать, но я и не хочу. Мне нравится рассказывать Пи о ее маме. Мне нравится, что она будет помнить о ней, даже не зная ее. И все это благодаря тебе.

Ух ты. Какое убедительное заявление. Какая многозначительная татуировка.

— Я был напуган, Макайла, но ни за что бы не отпустил тебя, — склонившись над моими губами, прошептал Блейк.

— Правда? — спросила, я, приоткрыв губы.

— Да. Я тебя люблю, и со всеми невзгодами мы будем бороться вместе. Обещаю, и ещё одно.

— Что?

— Если ты ещё хоть раз утаишь от меня что-то подобное, я отшлепаю тебя так, что долго сидеть не сможешь. Поняла?

— Да. Четко и ясно. Прости меня.

— И ты меня прости. Мне стоило обсудить это с тобой раньше. Давай пообещаем, что больше не будем так делать. Никогда. Если тебя что-то беспокоит, скажи мне. Я хочу чувствовать все то, что чувствуешь ты.

— Я не хочу, чтобы ты снова такое переживал.

— И я не хочу для тебя такого, но, если это когда-либо случится, мы переживем это вместе, понятно?

— Да. Ты собираешься меня поцеловать или как?

Пи с тарелкой в руках прервала нас.

— Я говорю нет. Фу. Можно мне еще соломки? Мне не нравится этот бутерброд.

— Почему? Ты едва прикоснулась к нему.

— Он с неправильным сыром. Я не люблю этот желтый сыр.

— Ты положил швейцарский сыр на ее бутерброд с ветчиной?

Блейк пожал плечами.

— Откуда ты все это знаешь?

— Ну, вообще-то она умеет разговаривать, — нахмурилась я, забирая бутерброд.

Я очень сильно любила свою жизнь. Мой дом. Мою новую кровать. Божечки мои, у нас была кровать. Больше никаких палаток.

Тем вечером Пи выпила еще больше лимонада, потому что мы заказали пиццу и смотрели кино. Я подкупила ее, чтобы сесть посередине, хотела быть ближе к Блейку и к ней. Мне нужно было сесть между ними, но еще больше мне хотелось, чтобы фильм побыстрее закончился и Пи пошла спать.

— Пойду готовиться ко сну. И ты давай тоже. Я приду и уложу тебя.

— Нет, папа уложит. Он собирается рассказать о том, как моя мама наступила на пчелу и распугала парад.

Я улыбнулась Блейку и взъерошила его волосы. Позже я собиралась расспросить его об этом, можно только представить, что эта история повлекла за собой.

Я провела в ванной больше времени, чем когда-либо. Не столько готовилась ко сну, сколько очень нервничала, как открыть дверь и выйти. В очередной раз я перекинула волосы на плечо, а потом назад.

Ох! Не могла я этого сделать. Не могла быть сексуальной. Это было глупо. Не стоило трать деньги. Из зеркала на меня смотрело отражение все той же трусливой Микки, которая десять минут собиралась с мыслями, чтобы войти в магазин белья от «Виктории Сикрет». Возможно, это была плохая идея. Может, мне стоило подождать еще денек. Может быть, мне надо…

— Ничего себе.

— Привет.

— Ты — красавица. Это для меня?

Я пожала плечами, глядя на себя в зеркале. Я выбрала очень дорогое, наверное, самое дорогое белье в своей жизни, черную коротенькую комбинацию. Перед назывался «свободный». Так мне сказала продавец. Лифчик прикрывал грудь, а вырез спереди с прозрачной мягкой сеткой доходил до бедер. Мои трусики походили на крошечные завязки, обхватывающие бедра, и одна — между ягодицами. Довольно непривычно.

— Это была необходимая мне минута, о которой я тебе говорила. Я хотела отпраздновать. С тобой.

Блейк расплылся в самой широкой улыбке и направился ко мне.

— Мне нравится. Очень нравится. Повернись, дай на тебя посмотреть.

— Нет. Чувствую себя по-идиотски.

— Не надо, но тебе стоит накинуть что-нибудь. Пи ждёт, чтобы ее уложили спать.

— Правда? Она сказала, что ты собирался это сделать.

— У меня не очень получается. Иди, уложи ее и позволь мне принять душ. Встретимся через... Бог ты мой, у нас есть кровать!

— Знаю. Я сказала то же самое. Давай больше никаких походов.

— Пи хочет спать в палатке в свой день рождения.

— Давай тогда это будет последний раз.

Блейк потянул меня к себе, и я сделала шаг назад. Он обхватил рукой мою правую обнаженную ягодицу и поцеловал. По-настоящему поцеловал. Я сразу же возбудилась. Вот такой это был поцелуй. Хотя, может, причиной тому стал его твердый член, которым он прижался мне между ног.

— Тебе стоит уйти, пока я не нарушил твои планы и не отодвинул эти симпатичные трусики в сторону, и не вошёл в тебя.

— Можешь это сделать, — выдохнула я.

Мои бедра сами потянулись к пальцу Блейка, когда он коснулся меня там. Тонкий материал нисколько не защищал от ощущений, вызванных небольшим давлением.

— Пи помешает нам, и ты на нее разозлишься. Она не станет ждать больше…

— Микки, ты идёшь? — раздался за дверью приглушённый голос.

— Да, детка. Иду, — откликнулась я, прошептав слово «иду» в губы Блейка.

— Поторапливайся. Я вернусь через пять минут, — сообщила я, отстраняясь от него.

— Мне нужно только две.

— Подожди. У меня тут нет халата. Я не могу открыть дверь.

— Держи.

Блейк расстегнул свою рубашку, и мой взгляд упал на льва. Я до сих пор не могла поверить, что Блейк сделал татуировку. Блейк сделал татуировку.

— Подойди к двери, и я дам тебе свою рубашку, — кивнул Блейк.

— Ни за что. Я не могу.

— Придется. Ты не можешь надеть это и не позволить мне видеть тебя в этом белье. Давай.

Я прищурилась и ответила на вызов, после того, как погладила его эрегированный член под штанами. Я не только подошла к двери, но и устроила ему представление. Просунув два больших пальца в стринги, я повернулась спиной и медленно спустила их по бедрам.

— Мать твою, — хрипло произнес Блейк. Я захихикала и потянулась за его рубашкой.

— Эй, ты где? — позвала я Пи, которая только что стояла за дверью.

— Какаю! — услышала я дальше по коридору. Я развернулась к телефону, который зазвонил на кровати. Кровать. Ура!

— Привет, Сара, — ответила я на звонок, пока искала Пи.

— Привет. Ты в порядке? — Я улыбнулась и вошла в ванную, где была Пи. Она махала руками, словно пыталась взлететь, и я нахмурилась.

— Да, подожди минуточку, — попросила я, отодвинув телефон в сторону. — Что ты делаешь?

— Не говори бабушке Саре, что я какаю.

— Хорошо, я и не собиралась. Может, тебе стоит и мне перестать это говорить, — посоветовала я.

— Но ты чувствуешь запах.

— Это точно. Поторапливайся. Ты уже почистила зубы?

— Да, с папой. Я не могу быстрее.

— Подожду в твоей комнате. Извини, — сказала я, возвращаясь к разговору с Сарой, — все замечательно. Спасибо, что была рядом. Это многое значит для меня.

— Жаль, что я не всегда была рядом, Микки.

— Я понимаю и знаю, что Барри тоже жалеет об этом. Я рада, что вы есть в моей жизни. Оба.

— Это много значит. Мы тебя любим.

— Ладно, давай не будем торопить события, — пошутила я. Сара засмеялась, попросила меня пожелать Пи спокойной ночи и позвонить ей завтра.

— Тебе нравится моя новая кровать? — поинтересовалась Пи, забираясь в нее. Мне и правда нравилась ее кровать. Мне нравилась любая кровать.

— Забирайся. Принцесса и босс.

— Эй, это не твоя рубашка.

— Знаю. Она твоего папы.

— Я чувствую его запах.

— Я тоже. Руки под одеяло или наружу?

— Наружу. Понюхай мою.

— Хм-м-м, — произнесла я, вдыхая весенний аромат.

— Пахнет как моя мамочка?

— Думаю, да. А ты как считаешь?

— Ага, — ответила она с улыбкой на губах и в глазах.

— Я тебя сильно-пресильно люблю.

— Я тоже тебя люблю. Спокойной ночи, Микки.

— Спокойной ночи, малышка.

Поцеловав Пи в макушку, я выключила свет и прикрыла дверь, оставив чуть приоткрытой, чтобы можно было ее услышать. У меня слегка тряслись руки, и я покачала головой, заставляя тело расслабиться.

— Стой, — приказал Блейк с кровати. Он лежал на животе, голый, сверкая белой, накаченной задницей. Я закрыла дверь на замок. — Сними это.

— Твою рубашку? — поинтересовалась, расстегивая первую пуговицу. Специально склонив голову, чтобы волосы прикрыли мое лицо, я взглянула из-под ресниц и перешла ко второй, а затем третьей пуговицам. Блейк кивнул головой, и я почувствовала возбуждение, соблазнительно проведя пальцами с красными ногтями по пуговицам. Рубашка сползла сначала с одного плеча, затем с другого. Я придержала ее и шагнула к Блейку.