Глава 20 Команда

Команда – диспетчеру, мы получили подтверждение от бригады медиков 16, что жертва мужского пола умерла. Его перевозят. Ни слова о пожарном потерянном на четвертом. У нас там сейчас команда.

Воскресенье, 16 декабря 2012 года

Обри

У всех есть кошмары, так?

У меня есть один с Джейсом, где я наблюдаю, как он уходит от меня. Ненавижу этот сон, потому что я кричу его имя в полный голос, но он все равно не оборачивается. Как бы я ни кричала, парень даже не вздрагивает. А потом я просыпаюсь в поте лица.

Находясь здесь сейчас, видя, как он отворачивается от меня, я чувствую, что живу в этом кошмаре.

Джейс вернулся домой в десять тридцать той ночь и сразу заметил, что мои губы искусаны.

– Почему у тебя губа треснула?

– По той же причине, что у Лорен швы на подбородке, а Кари упала с двух лестничных пролетов, – я сказала это небрежно, чтобы он мог посмеяться над моими высказываниями.

Но Джейс не засмеялся.

– Что?

– Я следила за тобой, когда ты ходил к Брук. У меня была паранойя, что ты, возможно, ищешь кого-то другого, чтобы стать счастливым, – всё. Я сказала это. – И меня чуть не арестовали.

Не смотря на то, что Джейс выглядел обеспокоенно, он рассмеялся.

– Ты серьезно?

– Я желаю, что бы нет, – если бы он только знал, какой позор был для меня вчера... во многих отношениях.

Когда Джейс рассмеялся, я поняла, как соскучилась по этому. Как сильно я этого ждала.

Парень передо мной с тусклыми голубыми глазами и темными кругами под ними, с пятидневной щетиной и грязными черными волосами, падающими на глаза, это был не Джейс. Или... возможно, был им. Возможно, это то, с чем я осталась, когда умер Логан. Может именно им он и стал.

Все были там. В месте, темном месте, где ваши жизни и ваши отношения не те, что вам хотелось бы. Это было не похоже ни на один элемент, что был вначале, и теперь тебе становилось интересно, к каком концу это все приведет в итоге.

Оно на кончике твоего языка и теплыми словами ты не можешь положить туда. Вместо этого оно находится в резкости твоего голоса и холода, что окружает их.

Мы были здесь так много раз. Это тот же огонь, та же ситуация, но на этот раз все по-другому – слова, огонь, которым он дышла заставляли сходить меня с ума. Мне хотелось спасти его.

Не знаю, это появляется в тебе, когда ты рождаешься или чему-то учишься, но борьба с пожарами – это образ жизни. Это то, кто он есть. Я бы никогда не изменила это. Для того чтобы попасть в горящее здание и отдать свою жизнь за чужих – требуется особенный вид человека.

Но, в конце концов, когда тебе придется жить вне пожара, что тогда?

Где оставить тех, кто отдаст свои сердца этим героическим, одержимым людям?

Хотела бы я знать.

– Что ты хочешь, Обри? – его тяжелый взгляд притягивал к себе. Я так устала, что едва могла держать глаза открытыми. Я просто сделала вывод, что мы нуждались в этом. Прямо сейчас, в темноте, где мы проросли корнями, мы разговаривали.

– Я не знаю.

Его голос был полон разочарования, когда он повторил вопрос.

– Скажи мне, что ты хочешь.

«Брак. Тебя дома».

– Тебя, – сошлась я на одном. На сейчас.

«Я не могу выложить все сейчас».

– У тебя это уже есть. Я здесь, – решительно надавив пальцами на закрытые глаза, он спросил: – Ты любишь меня? – его голос был охрипшим и скрипел как гравий, и мое сердце было словно открытая рана.

Я хотела вырвать это чувство из груди. Вырвать молчанием.

– Всегда.

Джейс кивнул. Его глаза закрылись, а потом медленно открылись, смотря в мои.

– Ты делаешь хорошую мину при плохой игре. Это так. Но я вижу, что это делает с тобой. С нами.

Он больше ничего не произнес.

– Иногда ты сводишься меня с ума. Это будто смотреть, как огонь разрушает все, что ты любишь. У меня есть возможность его потушить, но я не могу. Мне нужен ты для этого. Мне нужно, чтобы ты понял, как это тяжело для меня и сейчас...

– Я понимаю, – Джейс покачал голой, будто не хотел больше слышать. – Я не уверен, что ты понимаешь.

– Почему ты так поздно был с Брук?

– Мы разговаривали.

Я знала, что мне не о чем беспокоится, но наш мозг иногда работает смешным образом и ставит сомнение там, где ему не место.

– Я всего лишь пытаюсь помочь ей, Обри. Она борется, и этим помогает, если есть кто-то рядом, кто понимает.

– Я нет?

– Нет. Ты не можешь, – казалось, он сразу почувствовал, что эти слова причинили мне боль и поспешил добавить: – Это не твоя вина. Просто... Я не знаю, что это, но это ничего не значит, кроме того, что я друг для нее. Она ничего не ждет. Я просто там, чтобы поговорить с ней.

Брук был нужен кто-то. Я понимала это, и если я была бы на ее месте, то бы была признательна за поддержку рядом с собой.

Мои чувства вернулись и покраснели, покрывая мои щеки смесью грусти и гнева.

Когда Джейс будет рядом со мной? Когда он перестанет спасать других и спасет то, что было прямо рядом с ним?

Понедельник, 17 декабря 2012 г.

Обри

В понедельник вечером Джейс и я поехали в дом его родителей, чтобы забрать детей, только снежная буря, которую предсказывали, буквально произошла, когда мы добирались туда.

В Сиэтле не бывает много снега, я уже говорила об этом раньше. В течение тридцати минут уже на замороженных улицах образовалось не менее двух дюймов, образуя беспорядок. Куда бы мы не посмотрели, машины столкнулись с ограждениями или другими припаркованными автомобилями.

Некоторые люди даже остановились и вышли из машин, оставляя их посреди дороги, будто это решит проблему.

– Вот уроды, – проворчал Джейс, объезжая вокруг Ниссан, который остановился в левой полосе двухполосной улице.

Когда мы достигли «Капитал Хилл», то увидели худшее из всего этого. Два автобуса столкнулись друг с другом, врезались в ограждение и теперь болтались над I-5.

Авария произошла только что, так как ни кто из спасателей не прибыл. Джейс потянулся на центральную консоль, чтобы взять свой телефон.

Он, должно быть, набрал 911, но я была слишком ошеломлена, чтобы понять, что происходит. Мои глаза были прикованы к автобусам, который был впереди и опасно балансировал близко к раю. Прохожие стояли в молчании, и медленно подходили к нему, но я не думала, что кто-нибудь знал, что нужно делать.

– Что ты собираешься делать? – мой голос дрожал, Джейс сразу понял, что я напугана.

Его рука нашла мою в тусклом свете грузовика.

– Я пойду помогу, кому смогу. Оставайся здесь.

– Здесь нет пожара, – я только указала на очевидное. – Как ты можешь помочь им?

– Это не обязательно. Я делаю гораздо больше, чем бегаю внутри горящего здания, – его замечание было вроде как саркастичным, но я могла сказать, что Джейс перешел в режим работы. Он хотел спасти этих людей, пока они нуждались в нем.

Я знала это.

– Мне страшно, Джейс, – сказала я. Я схватила его за руку, когда он взялся за ручку двери, чтобы выйти.

Парень застыл с одной ногой за дверью, другой рукой держась за руль, когда он отвернулся.

– Не надо. Я не буду. Я просто пойду туда и удостоверюсь, что все в порядке.

Я вздохнула, не чувствуя ни малейшего облегчения.

– Это не совсем обнадеживает.

– Оставайся в машине.

Не было шанса мне выбраться из этого ада. Было холодно. Я была уверена, что пингвины бы боролись на этом морозе. Это был ад, и Джейс бросился в него. Спасти других.

Природа бушевала снаружи, и шины издавали хрустящий звук на снегу, когда автомобили боролись за контроль на гладкой дороге. Десятки транспортных средств теряли контроль, врезаясь в другие вокруг нас, некоторые почти задевали наш грузовик и Джейса.

Как только пожарные машины и скорая начала прибывать, я услышала его голос снаружи грузовика, помогающий пассажирам, которые лежали на земле в нескольких шагах от меня. Ветер поднялся, и снег закружил, словно пыль, уменьшая видимость для меня и, я уверена, для Джейса.

Это было нереальным опытом: видеть все лично и так близко, знать, что некоторые из людей, которых уносили, не переживут следующие несколько часов.

– Ты чувствуешь свои пальцы и пальцы ног, дружище? – спросил Джейс ребенка, который лежал на заснеженной дороге.

– Нет, – ребенок, на вид подросток, заплакал. Тогда Джейс снял куртку и укрыл ей грудь ребенка. – Не могу.

– Принесите сюда шейный воротник и длинную доску! – проорал Джейс через плечо, а потом вернулся назад к ребенку. Его глаза отыскали меня, и он смотрел на меня всего секунду. – Как тебя зовут, дружок?

– Крис, – шмыгнул носом мальчик. Все, что было у него ниже пояса, было не подвижно. Очевидно, что он сломал себе шею.

– Меня Джейс... Мы тебя положим на эту доску и отвезем в больницу, где смогут тебе помочь, – Джейс положил руку на грудь мальчика, успокаивая его мягким голосом и нежным прикосновением. – Просто успокойся.

Одним за другим он помогал пассажирам покинуть автобус, а затем помогал им получить необходимую помощь.

Я была в восторге от него, и от того что он делал, но также была напугана.

А Джейс не выглядел испуганным. Он выглядел полным решимости спасти этих людей. Я видела как он работает из первых рук, и наконец поняла, почему он делает то, что делает.

Мне было интересно, как он это делал. Как он мог иметь уровень отрешенности, который ему позволял спасти маленьких детей, а затем вернуться спасти другого, чтобы только увидеть, что они уже закрыты брезентом?

Как его желудок может увидеть людей раздавленными на смерть, а затем пытаться вытащить их в безопасное место? Как он мог смотреть в глаза том мальчику и не плакать, зная, что он не будет в порядке?

– Как ты решаешь, кого спасти или к кому ты пойдешь первым? – спросила я, когда он вернулся в грузовик. – С этим мальчиком все будет хорошо?

– Он парализован, – сказал Джейс, а его глаза смотрели далеко, будто он должен быть таким, чтобы не чувствовать, что это делает с ним. – Обычно ты подавляешь инстинкт, – парень потер руки и повернул обогреватель, чтобы восстановить тепло в грузовике. – Того кто ближе. Ребенок, женщина или тот, у кого есть травма.