Глава 10. Чёрные сны

Блэк не видел снов.

Ну... насколько ему известно.

Под снами он имел в виду какое-то блуждание подсознания, ментальную кашу из ассоциативных образов, эмоций, мыслей, ментального осмысления, обычных тревог и внешних стрессовых факторов, которые являлись обычными составляющими человеческих снов.

Как и у всех видящих, время от времени у него случались Барьерные прыжки во сне.

Пока он спал, у него также бывали флэшбеки... связанные с травмами, связанные с войной, связанные с вампирами... но он на самом деле не считал это снами. Это тоже больше походило на Барьерные прыжки, просто другого типа.

Несколько раз он даже занимался во сне Барьерным сексом.

Это было в основном с людьми.

Конечно, большую часть своей жизни Блэк прожил на этой версии Земли с очень малым количеством видящих. Долгое время он не знал, что в этом мире вообще живут другие видящие.

Он думал, что он один.

И в эту ночь Блэк тоже не ожидал сна.

По правде говоря, он сомневался, что вообще уснёт.

Он знал, что он истощён. Если бы он раньше не догадывался, то уж точно сообразил бы, когда осознал, что слишком устал, чтобы отреагировать на то, как его жена притягивает его член своим светом, проводит по нему руками и слегка подначивает завалить её на спину.

Конечно, она делала это сдержанно.

Она была... вежливой.

Более вежливой, чем был бы он сам, будь у него хоть половина энергии, которая, похоже, имелась у неё — а также вдвое меньше беспокойства и стресса.

И всё же самого факта этой сдержанности, ощущения этой сдержанности, ощущения этой полу-любопытствующей, полушутливой, полусерьёзной, полувопросительной тяги в её свете оказалось достаточно, чтобы сделать его твёрдым как бл*дский камень, а также вызвать тошноту от боли разделения. Хотя он чувствовал, что его свет совершенно опустошён, а от нехватки сна начинаются галлюцинации.

Этого оказалось достаточно, чтобы ему захотелось послать всё к черту и всё равно попытаться её трахнуть, даже если он большую часть процесса будет находиться наполовину не в себе... даже если ему придётся уговорить её самой сделать всю физическую работу сексуального акта.

Он хотел и раньше.

Он захотел ещё сильнее после того, как она вернулась с этим жутким, бл*дь, укусом на руке, притягивая его, прося контакта, секса, выражения привязанности.

Затем Лурик сказал, что у неё сотрясение, и физические нагрузки исключаются.

Он сказал себе, что они сделают это сегодня ночью... самое крайнее — завтра.

Он сказал себе, что может быть, это даже удержит её здесь.

Может, часть проблемы в том, что он её не трахает.

Может, им нужно трахаться, пока они оба не погрузятся в свет друг друга настолько, что она не сможет никуда отправиться без него. Может, всё это его вина, потому что он не заботится о ней в этом отношении, кажется, уже несколько недель.

Может, это его вина, потому что он всё ещё не забыл ситуацию с Ником. Может, это его вина, потому что он переживает эту историю с Ником даже тяжелее, чем она сама.

Он это сделает.

Он определённо, бл*дь, хотел это сделать.

Он представил на себе её рот, как она дразнила его уже который день, и боль рябью пробежалась по его свету, заставив его затвердеть ещё сильнее.

Его разум с головой ушёл в это соитие, где они привязаны друг к другу ремнями, где он стискивает её бедра, удерживает её под собой, пока...

Он открыл глаза.

Он открыл глаза и моргнул от слишком яркого света.

Солнечный свет ослепил его, заставил прищуриться, и Блэк поднял ладони, заслоняя лицо. Он гадал, насколько же он заспался, если солнце так светило в их окна. Он гадал, разбудило ли оно Мири...

На его запястьях не было ремней.

Он лежал на чём-то жёстком.

На чём-то, что определённо не было его кроватью.

Он полностью открыл глаза. Он смотрел на синее небо, местами испещрённое белыми облаками, похожими на грозовые. Он моргнул, странно не заботясь о движении — по крайней мере, в первые секунды после пробуждения.

Он медленно сел.

Медленно посмотрел на своё тело.

Он был обнажён.

А ещё он лежал на густой короткой траве.

Трава была на удивление мягкой, почти приятной для голой кожи его бёдер и лодыжек, хотя немного щекотала тело. Она была мягче любой травы, на которой он когда-либо сидел. Настолько мягкой, что это сбивало с толку и заставляло задаваться вопросом, трава ли это на самом деле.

А ещё она была странного цвета.

Узкие листья в основном были яркого зелёного оттенка новой зелени, но отсвечивали радужно-синим, когда лучи солнца падали на них под нужным углом. Повернув голову, Блэк посмотрел на гряду холмов вокруг него, глядя, как эта трава переливается на лёгком ветерке словно жидкость.

Ветерок был прохладным. Но ему не было холодно.

Пару секунд он сидел там, моргал и разглядывал окружение.

Его разум впитывал детали — поначалу тихо, но с нарастающей тревогой.

Ну... может, не тревогой.

Не совсем.

Но у него было дохерища вопросов.

Он уставился на полосу деревьев, которая начиналась сразу справа от него и тянулась по краю мягкого перекатывающегося волнами поля, на котором его сидящее тело образовывало маленькую точку.

Деревья были странными.

Нижние две трети ствола вообще не имели веток, но тянулись неимоверно высоко, и только в сорока, а то и в нескольких сотнях футов от земли начиналась густая крона. Блэк уставился на эти тёмно-зелёные кроны, замечая синеватые отсветы в листве, которые вторили оттенку травы.

Какая-то химическая реакция? Избыток хлорофилла?

Он хмуро смотрел на них, жалея, что не уделял больше времени изучению ботаники.

Он был практически уверен, что сейчас видит сон.

Было так тихо, что он слышал шелест травы на бесшумном ветерке. Он слышал каждый свой вдох. Ровное биение сердца за рёбрами казалось громким, удивительно громким, но не особенно его беспокоило.

Он посмотрел по сторонам и задался вопросом, что должен значить этот его сон.

Это умиротворение? Его разум даёт ему умиротворение?

Боль кольнула его руку.

Блэк ахнул, отдёрнув её от травы.

Посмотрев вниз и моргнув, он увидел переливающееся сине-белое пятнистое существо, смотревшее на него. Будучи размером примерно с мышь, оно смотрело на него так, словно не понимало, куда подевалась та смуглая, мясистая, потенциально вкусная штука — рука Блэка.

Блэк хмуро уставился на это.

— Отвали, — сказал он существу, глядя на его заострённый носик, огромные светло-серые глаза, странные щупики на морде, которые нельзя назвать усами. — Ты обламываешь мне дзен, крысоштука.

Оно моргнуло двумя парами век.

Первые были прозрачными. Вторые — тёмно-синими, как большая часть его тела.

Блэк присмотрелся к нему, замечая больше деталей.

То, что он по ошибке принял за шерсть, теперь больше напоминало перья. Ушей у него не было, зато имелось странное безволосое лицо, которое делало его почти похожим на примата.

— Ты что такое? — спросил он, всё ещё разглядывая существо. — Птица? Мышь? Крохотная макака? Что это, бл*дь, за нелепый нос такой?

Когда существо не пошевелилось, Блэк фыркнул.

— И что за окрас? — добавил он, махнув пальцами в сторону животного. — Камуфляж, приятель. Разузнай, что это такое. Ты окажешься в чьём-то желудке. Ради твоего же блага надеюсь, что ты невкусный.

Оно снова моргнуло.

Сначала закрылась одна пара век, затем вторая.

— Ну, — фыркнул он. — Во всяком случае, ты храбрый, — он во второй раз показал жест, глядя, как существо следит за его пальцами своими серыми глазами. — А теперь иди. Отвали. Что, если бы я захотел тебя сожрать? Что, если бы я решил укусить тебя? Попробовать, вдруг ты вкусный?

Существо смотрело на его лицо.

Оно моргнуло, наклонив головку.

Блэк послал слабое сканирование.

Как только он коснулся его своим светом, существо резко выпучило глаза. Встревоженно топнув толстой задней лапкой, оно развернулось и ускакало в сине-зелёную траву.

Блэк проводил его взглядом, озадаченно поджав губы.

— О как, — выдал он.

Когда существо скрылось из виду, он выдохнул и посмотрел на сине-белое солнце.

Затем взглянул на свои ноги.

Он решил прогуляться.

Сначала он пошёл вверх по травянистому холму, подумав о лесе.

Странно было расхаживать голышом, но пока что нагота не слишком его беспокоила.

Он не видел никого вокруг, так что это не имело никакого значения, если не считать возможного солнечного ожога.

Он всё ещё считал это сном.

Он начал задаваться вопросом, не попал ли он в какую-то Барьерную конструкцию, пока спал. Не в такую, которая привязывалась к Земле, а в конструкцию, которая находилась полностью в Барьере — о таких он слышал в детстве, их использовали старшие видящие. Давным-давно, в Памире, ещё до Первого Контакта с людьми на Старой Земле они использовали такие пространства, чтобы просто провести время в Барьерной версии виртуальной реальности.

Где бы он ни находился, это место не казалось опасным.

Земля продолжала быть странно тихой.

Блэк не слышал птиц. Никаких насекомых не жужжало вокруг его лица. В то же время он всюду вокруг себя ощущал жизнь; она пропитывала его живой свет, придавая ему странный заряд энергии вопреки тому, каким уставшим он всё ещё был, каким измотанным оставался его aleimi от беспокойства и нехватки сна.

Блэк шагал по мягкой траве, неспешно поднимаясь вверх по холму.

Оттуда он спустился в небольшую долину, затем поднялся на следующий холм.

Он проделал это ещё несколько раз, минуя участки с деревьями — некоторые из них были такими же деревьями с белой корой и без веток; другие, более низкие и приземистые обладали тёмными и более грубыми стволами.

На этих меньших деревьях Блэк видел цветы — широко распахнутые бутоны, похожие на цветы гибискуса с тёмно-синими лепестками, поразительно розовой пыльцой и тычинками. При ближайшем рассмотрении они оказались не такими похожими на гибискус, как ему показалось ранее.