— Элисон, любовь моя... всё хорошо.

Она ему не ответила, но он ощущал её несогласие.

Он крепче обнял её, стараясь окружить всем своим телом.

Он постарался дать ей почувствовать, что он всё понимает.

Она не желала это слышать. Поначалу она сопротивлялась его пониманию, но медленно, медленно она всё же впустила его. Как только это произошло, он опять начал тихо говорить с ней.

— Первый раз для меня... — он крепче стиснул её. — Это было тяжело, Элли. Я тоже не мог это контролировать.

Она обвила его руками. Он ощутил в ней очередной импульс скорби.

— Я убил... — он сглотнул. — Много людей, Элли. Намного больше, чем ты. И они намного меньше этого заслуживали.

Он ощущал её желание опять поспорить с ним, не согласиться со всем, что он ей показывал, но она ничего не сказала. Он как можно сильнее раскрыл свой свет, позволяя ей почувствовать в нем всё, что ей хотелось, увидеть всё, что ей хотелось.

— Менлим хотел излечить меня от любых чувств к людям, — добавил он с лёгкой горечью. — Это сработало... но в то же время не сработало.

Опустив взгляд, он увидел, что она снова смотрит на него, не отрывая взгляда от его глаз. Он поцеловал её в щеку, всё ещё видя печаль в её глазах.

— Я ненавидел себя, Элли, — сказал он. — Намного сильнее, чем я ненавидел людей. И я знаю, что ты хотя бы отчасти поймёшь, почему. Потому что пока ты делала это, пока ты использовала свою силу таким образом, часть тебя наслаждалась этим.

Он помедлил, позволяя его словам отложиться в сознании.

— Для какой-то части тебя, — добавил он, — это ощущалось правильным. Даже когда они умирали, это ощущалось правильным.

Увидев поражённый взгляд её глаз, он крепче прижал её к себе.

— Поначалу это может быть как наркотик, — сказал он. — Осознание того, на что ты способна. То ощущение связи со всем. А ещё это может заставить смерть казаться благословением для других... даром.

Она подняла взгляд, и он увидел в её глазах узнавание, смешивающееся с почти неприкрытым противоречием. Он поцеловал её лицо и продолжил серьёзным тоном.

— Со временем ты научишься это контролировать, Элли. Я тебе обещаю. Ты научишься отстраняться, делать шаг назад, увязывать средства с конечной целью, — он ласково погладил её по волосам. — В те первые несколько раз — особенно в самый первый раз — ты вообще не можешь это сделать. Ты не можешь отстраниться в достаточной мере, чтобы увидеть результат своих действий. Это невозможно. Действительно невозможно.

Он ощутил, как она напрягается, но покачал головой.

— Ты не можешь изменить факты, Элли. Мне жаль, что это случилось с тобой таким образом, но тебе по-своему повезло.

Ощутив, как её скорбь вновь усиливается, он крепче сжал объятия.

— Элли, — повторил он. — Тебе нечего стыдиться. Ты спасла жизнь своей команды. Да, ты убила, и я знаю, как сильно это тебя расстраивает. Но всё могло быть намного хуже.

Ощутив её неверие, он снова скользнул в неё своим светом, смягчая её боль.

— Ты не убивала без разбора, Элли. Ты понятия не имеешь, как сильно я завидую тебе из-за этого. Знаю, для тебя это сейчас не будет иметь смысла... и от этого ничуть не лучше, я знаю, но пожалуйста, запомни мои слова. Всё могло быть намного хуже.

В этот раз она посмотрела ему в глаза, положив голову на его плечо.

Он сглотнул при виде печали в её взгляде.

— Будь я на твоём месте, — тише произнёс он, — я мог бы убить Врега и остальных. Я бы не хотел этого делать, но возможно, всё равно сделал бы. Было бы такое чувство, будто я им помогаю, Элли... отпускаю их, чтобы жить в Барьере, вновь стать едиными со всем. Большую часть своего детства я был так несчастен, что смерть казалась потрясающим даром. Я сделал бы это потому, что любил их. Я бы искренне не видел в этом ничего, кроме радости.

Он посмотрел на неё, чувствуя, как её ладони крепче сжимают его руки.

— Я чувствовал себя так, будто оказываю огромную услугу убитым мною людям. Я помню, как плакал — настолько я был счастлив за них. По правде говоря, я завидовал им. Мне хотелось бы тоже уйти, но я чувствовал, что долг обязывает меня остаться.

Она подняла на него взгляд, всё ещё стискивая его руки. В этот раз он по её выражению понимал, что она его услышала. Его слова тронули её в той манере, которую он не мог интерпретировать.

Несколько секунд он просто обнимал её, глядя на деревья, пока она соединяла с ним свой свет и гладила его руки пальцами. Когда печаль в ней начала сменяться усталостью, он погладил её по волосам.

— Хочешь пойти внутрь?

Она покачала головой, крепче вцепившись в него.

Он провёл пальцами по её лицу и запустил их в её волосы.

— Мы их всех вытащили, Элли, — сказал он. — Всех заключённых. Всех до единого. Они сейчас на пути в республику Суринам, чтобы сесть там на корабль.

Её тихий голос поразил его.

— Ты хотел сказать, ты их вытащил, — сказала она. — Я была слишком занята взрыванием всего подряд. Убийством людей. Разжиганием пожаров...

Он силой подавил улыбку в своём свете.

— И спасением моих людей, — сказал он, целуя её. — И уничтожением процессора, который разрушил жизни как минимум ста миллионов видящих... наверное, даже больше, — помедлив, он улыбнулся чуть шире, уже не сумев это скрывать. — Детка, я знаю, сейчас ты не хочешь это слышать, но, бл*дь, я так горжусь тобой, что вот-вот лопну. Ты поразила меня до глубины души. Ты всех нас поразила, — он ласково провёл пальцами по её лицу. — Думаю, вся команда ещё в шоке, но как только они оправятся, ты обзаведёшься таким огромным фан-клубом, что просто не будешь знать, что с ними делать.

Она уставилась на него с неприкрытым изумлением в глазах.

— Фан-клуб? — переспросила она. — За убийство людей?

— Нет, жена... gaos, — щёлкнув языком, он ласково убрал волосы с её лица и поцеловал в губы. — Если бы я имел представление о том, как там будет опасно, я бы ни за что тебя не пустил, — признался он. — Разумные стены. Бл*дский процессор размером с город. Протоколы безопасности, которые сработали вдвое быстрее, чем я ожидал. Производство частей органических машин в подвале. Вторая команда охранников в здании «Чёрной Стрелы». Ты не заметила, что большая часть наших разведданных оказалась полным дерьмом? Ты провела их через всё это, Элли... и моя команда вышла оттуда без единой царапинки, — подумав о Никке, он поправился: — ...Ну, почти, во всяком случае. Ты сделала всё, о чем я просил, и даже больше. Если бы мы не были женаты, я бы сейчас бегал за тобой как щеночек, умоляя быть со мной.

Покачав головой, она тихо щёлкнула языком.

Он осознал, что пялится на неё — хотя бы просто потому, что теперь это у неё выглядело и звучало так естественно. Он улыбнулся, осознав, что сумел хотя бы слегка развеселить её.

— Бл*дь, я боготворю тебя, Элли. Ты должна понимать хотя бы это. Я боготворю тебя... и я так благодарен, что ты была там, что ты помогла мне с этим.

Она закатила глаза.

— Потому что я убийца.

— Ты не убийца, — с досадой возразил он. — Элли, моя команда сейчас с готовностью последовала бы за тобой в жерло активного вулкана. Ты думаешь, это потому что они считают тебя убийцей? Они прекрасно знают, что тебе ненавистно вредить людям. Они чертовски сильно винят себя за это, особенно Врег. Они думают, что ты сделала это ради них.

— Ну, это не так.

— Да... это так, — сказал он. — Конечно, ты сделала это для них, — увидев её хмурое выражение, он слегка тряхнул её, потянув за пальцы ладони. — Элли, не ври мне.

— Я не вру.

— Ну, значит, ты не смотришь на ситуацию ясным взглядом. Я уловил кое-что от Никки... ещё больше от Врега и Гаренше. Ты сама побежала туда. Ты удерживала команду на расстоянии, и не раз. С чего бы тебе это делать, если ты не пыталась уберечь их от вреда?

Она нахмурилась, уставившись в джунгли.

— Я всё испортила, Ревик, — сказала она наконец. — Теперь это будет во всех новостях. Они узнают, что мы сделали. Ещё больше людей захотят нас убить. Люди слетят с катушек...

— И что с того? — раздражённо переспросил он. — Кому какое дело, что подумают червяки? Ты спасла жизни наших людей. Ты выполнила миссию!

— И это все, что имеет значение?

— А что должно иметь значение? — спросил он. — Разве было бы лучше, если бы всех вас поймали или убили? Если бы вас засунули в работные лагеря? Пытали? Разве было бы лучше, если бы мы просто остались дома? Ничего не делали, пока больше половины наших братьев и сестёр страдают от одного и того же обращения в руках людей?

Он потянул её за волосы, вынуждая посмотреть на него.

— Знаю, ты не веришь в Миф, Элли... или в моих предков, или в моих богов. Но что насчёт того, чтобы творить добро? Помогать тем, кто не обладает такими же дарами? Зачем нам дали эти способности, если не для того, чтобы помогать тем, кто слабее нас? Или мы должны притвориться, что у нас их нет? И к черту всех остальных?

Она нахмурилась ещё сильнее, глядя на деревья.

Он приласкал её лицо и увидел, как она закрыла глаза от того, что он вложил свет в свои пальцы.

— Ты раньше никогда не говорил о религии, Ревик, — сказала она.

Он почувствовал, как напрягся от осознания, что она права.

Он сохранял лёгкий тон и неопределённо пожал одним плечом.

— Не думал, что ты хочешь про это слушать, — сказал он. — И это нормально, Элли. Такие вещи остаются личными. Даже между супругами.

Она посмотрела на него, и в её светлых глазах отразились лучи солнца и лёгкое удивление.

— Это важно для тебя, — сказала она. — Конечно, я хочу об этом услышать. Я не думаю, что ты пытаешься обратить меня в свою веру, если ты об этом беспокоишься.

Он снова пожал плечами и слегка вздохнул. Аккуратно выбирая слова, он сохранял ровный тон, глядя на пальмовые деревья.

— В этом отношении многое в меня вдолбили силой, Элли, — щёлкнув языком, он опять вздохнул. — Многое. По правде говоря, даже больше, чем мне хочется рассказывать. Я всё ещё разбираюсь с некоторыми моментами. Но я меньше всего хочу навязывать тебе что-либо. Или кому бы то ни было ещё. По любым причинам.