С тех самых пор с ним что-то было не так, но он не хотел об этом говорить после того, как сходил к Салинсу.

Когда он повернулся, я увидела, что он так же тщательно всматривается в моё лицо.

Я осознала, что ждала этого. С того самого утра, когда я проснулась и обнаружила, что он так зол на меня, я ждала, когда же случится «разговор». Но глядя на него теперь, я не была уверена, что готова к нему. Если уж на то пошло, я не была уверена, что он сам готов.

И всё же я думала, что знаю, что он собирается сказать. Так что когда он, наконец, заговорил, признаюсь, он выбил меня из колеи.

— Элли, — сказал он. — Что нужно, чтобы ты осталась?

Я моргнула, стараясь сохранить нейтральное выражение.

— Что? — переспросила я.

Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Интенсивность его взгляда становилась всё более и более нервирующей.

— Вопрос предельно ясен, — сказал он. — И забудь про Салинса. Не используй это как оправдание, пожалуйста, — поколебавшись, он продолжал всматриваться в моё лицо. — Чего ты от меня хочешь, Элли? Что мне нужно сделать, чтобы ты осталась со мной?

Я вновь растерянно уставилась на него.

— Разве я говорила, что ухожу? — спросила я. — Почему ты решил, что тебе нужно что-то сделать?

Его глаза прищурились. Я ощутила, как моя нервозность возросла, когда он открыто просканировал мой свет, затем сосредоточился обратно на моём лице.

— Элли, ты не ведёшь себя так, будто собираешься остаться, — сказал он. — Ты не вела себя так с самого прибытия сюда. Ты ведёшь себя так, будто находишься здесь по временному пропуску.

— По временному пропуску? — я внезапно осознала, что повторяю за ним половину слов. Я расслышала в своём голосе нервные нотки. — Ревик, Иисусе...

— Ты знаешь, что я имел в виду, — его челюсти напряглись. — Чего ты от меня хочешь? Или в твоих глазах это что-то, что я не в силах исправить?

Когда я лишь продолжила стоять там, глядя на него, он отвернулся. Я увидела, как эмоции окрашивают его лицо, и мне пришлось подавить реакцию, когда он вновь посмотрел мне в глаза. Его взгляд опять сделался интенсивным, и внезапно я осознала, что на его глаза почти навернулись слёзы.

Сократив расстояние между нами, он встал передо мной.

Его голос смягчился, и он приласкал мою щеку пальцами.

— Элли, пожалуйста. Пожалуйста. Я чувствую, что ты отдаляешься от меня. Не знаю, то ли дело в Салинсе, то ли в том, что случилось в Бразилии...

Я покачала головой, ощущая, как в горле встаёт ком.

— Ревик, нет. Я не отдаляюсь.

— Не знаю, сумею ли я справиться с нашей разлукой, — сказал он. — Только не после этого. Я готов во многом идти на компромисс. Наверное, даже больше, чем ты осознаешь, жена. Я готов сделать практически что угодно, лишь бы ты осталась.

Боль пронеслась по моему свету.

Я не могла скрыть это от него. Я закрыла глаза, повелевая боли уйти перед тем, как попытаться ответить. Но, похоже, боль лишь усиливалась. Мой разум вернулся к мыслям, которых я не позволяла себе неделями — ещё до того, как мы начали планировать поездку в Сан-Паулу.

Ещё до того, как я увидела его на той площади в Пекине.

— Элли, — он положил ладонь на мою руку, притянув ближе к себе. Его голос звучал тихо. — Что, если я сделаю тебя главной? Что, если ты будешь принимать все решения о том, что мы будем делать, а что не будем?

Я уставилась на него. Уверена, на моём лице отражался шок.

Он обвёл жестом ангар.

— Они не будут возражать. Чёрт, да они наверняка ожидают этого. У тебя будет контроль над конструкцией. Никто не будет морочить тебе голову с её помощью, обещаю, — он погладил меня по щеке. — Элли, я знаю, ты не веришь в Миф... но они верят. Они ожидают, что Мост поведёт их за собой. Они ожидают, что я буду делать, как ты скажешь.

Я продолжала таращиться на него, уверенная, что слух меня подводит.

— Тогда запрет будет постоянным, — сказал он. — Все миссии будут проходить с твоего одобрения... и по целям, и по средствам их достижения. Я буду работать на тебя, Элли.

— Ревик, — я растерянно уставилась на него. — Ты говоришь об объединении операций?

Он поколебался. Затем покачал головой и тихо щёлкнул языком.

— Они здесь не признают власть Семёрки, Элли, — он стиснул челюсти, и на его щеке дёрнулся мускул. — ...Или Адипана. Для этого слишком поздно.

— Но что это значит? Что я не могу консультироваться с Вэшем или остальными?

Ревик покачал головой.

— Я этого не говорил...

— Тогда что? — я слышала, что в моём голосе звенит напряжение. — Мне нужно слушаться Салинса?

— Нет, — прорычал он. — Я же только что сказал тебе, нет. Если у него действительно какие-то проблемы с тобой, я уйду, — он поколебался. — Но если честно, я не думаю, что он тебя недолюбливает, Элли.

Я покачала головой и стиснула руку.

— Я не это имела в виду... не совсем, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Что насчёт Дренгов, Ревик?

Воцарилось молчание. Затем выражение его лица напряглось.

Я видела, как он всматривается в мои глаза, словно старается подумать над моими словами.

Наконец, он вздохнул, слегка прищёлкнув языком. Он сделал шаг назад, провёл пальцами по своим чёрным волосам. Я смотрела, как он расстёгивает липучку на запястье, разматывая длинный хлопковый бинт, которым были обмотаны его руки для спарринга.

Он не поднимал взгляда, когда заговорил. Он не смотрел мне в глаза.

— Элли, они предоставляют много ресурсов, — сказал он. — Ресурсов, которых, честно говоря, у нас не было бы, если бы мы отказались от их помощи. Они не вмешивались...

— Не вмешивались? — я издала отрывистый смешок. — Да и с чего бы им? Ты сделал всё, о чем они тебя просили... и даже больше, на самом деле.

Он поднял взгляд, перестав разматывать бинт на второй руке.

Его челюсти напряглись ещё сильнее. Затем он вновь пожал плечами.

— Ты не использовала их для своего щита, — сказал он. Увидев моё непонимающее выражение, он пояснил: — В Сан-Паулу, Элли. Во время миссии в Секретариате. Ты отсоединила щит Дренгов. Ты использовала свой собственный. Они не вмешивались.

Я издала очередной невесёлый смешок.

— Конечно, они не вмешивались, — сказала я. — Они и меня теперь обхаживают... может, даже больше, чем ты. Теперь они не откажут мне ни в чём, — мой подбородок напрягся. — Кроме тебя. Это единственное, что они мне не отдадут. Верно, муж? Я не могу получить тебя.

— Элисон... — произнёс он.

— Что, ты думаешь, я идиотка? — я чувствовала, что мой голос становится хриплым от эмоций. Я всё равно продолжила прежде, чем успела остановить себя. — Или ты правда не понимаешь, как это работает? То есть, ты будешь моей правой рукой, верно? И ты прекрасно, чёрт подери, знаешь, что я попытаюсь помочь другим видящим, особенно после того, что я видела в Бразилии.

— Ты так говоришь, будто это плохо, Элли, — ответил он.

Я стиснула челюсти, ощутив очередной резкий прилив боли.

— Так сколько, Ревик? — спросила я. — Сколько времени пройдёт до тех пор, как я услышу «ну, они улучшили этот щит, Элли, мы просто попробуем его разок, только для этой одной операции». А потом ты захочешь подцепить меня к их конструкции, чтобы мне вешали ту же чёртову лапшу на уши, будто всё в порядке. Конечно, у них всегда будут какие-то тактические причины. Какие-то причины, почему я должна буду подчиниться их приказу ради моей же безопасности. А ещё лучше, ради безопасности какой-нибудь ни в чем не повинной души, которая умрёт, если я не подчинюсь... или окажется избитой, или подвергнется пыткам, или будет убита. Всегда будет причина, по которой я не могу сделать это сама. Всегда будет причина, по которой нам придётся идти на сделку с совестью...

— Элли! — прорычал он.

— Ты с самого начала знал, что всё сведётся к этому! Мать твою, Ревик... ты знал! Хочешь знать, что нужно, чтобы я осталась? Отрекись от бл*дских Дренгов! Попытайся хоть раз помочь твоим людям без костыля. Без каких-то бл*дских «покровителей», которые лишь используют тебя ради собственных извращённых целей...

Он уставился на меня.

Я слегка сглотнула и осознала, что ни капли не сдерживалась, когда сказала это. Я говорила с ним, как говорила бы с прежним Ревиком.

Впервые за несколько месяцев я слышала это отличие в своём голосе.

Я почувствовала, что он тоже услышал это. Я чувствовала, как он обдумывает это, сопоставляет с тем, как я говорила с ним в другие разы.

— Почему ты не говорила этого ранее? — спросил он наконец.

— Я не думала, что должна говорить об этом!

— Не думала? — он ещё сильнее стиснул зубы. — А что, бл*дь, я, по-твоему, тут делаю, Элли? Чего, по-твоему, я ожидал по истечению шести месяцев? Я пытаюсь выстроить чёртов брак! Я пытаюсь сделать так, чтобы между нами всё сложилось!

Он поджал губы, словно не давая себе сказать что-то ещё.

Я чувствовала, как он секунду боролся с собой, затем отвернулся и показал неопределённый жест.

— И теперь, после всего этого времени, ты говоришь, что это для тебя важно?

— Ты знал, что для меня это важно!

— Ни хера! — боль рябью прокатилась от него.

Я уставилась на Ревика. Увидев его взгляд, я ощутила шепоток страха. Его окутало понимание, хоть я и чувствовала, что он борется с этим, борется с тем, что он теперь видел при взгляде на меня.

— Ты лгала мне! — воскликнул он. — Как долго, Элли? Насколько масштабной была эта ложь? Ты ведь не намеревалась говорить это прямо сейчас... ведь так?

Я могла лишь смотреть на него, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

— Я никогда не хотела лгать тебе, Ревик.

— Но ты и не собиралась рассказывать мне всё, ведь так, жена? Ты не собиралась говорить мне того, что сказала только что, — его голос сделался резким от эмоций, которые я там слышала. — Я вижу это по твоему лицу, Элисон... ты собиралась поддакивать всему, что я скажу, разве нет? Что там должно быть следующим? Где мы будем жить? Могут ли твои друзья тоже остаться здесь? Каков следующий пункт в вождении меня за нос?

Я почувствовала, как моё нутро похолодело при взгляде на него.