Глава 23. Пекин

Я медленно возвращалась в сознание.

Такое чувство, будто идёшь вброд по широкому, потерянному пространству, морю тепла и света безо всяких маркеров и точек отсчёта. Моё тело казалось далёким. Меня тошнило от наркотиков. Моя шея болела.

Я чувствовала там и его тоже.

Он никогда не покидал меня, ни на секунду.

Он вновь занят. Сосредоточенность ошеломляла, даже немного пугала. В отличие от моего одурманенного состояния, его разум казался острым как бритва, даже вопреки затяжной усталости, которую я в нём ощущала. Я не улавливала деталей. Они были слишком мутными из-за ошейника и наркотиков.

Однако я ощущала за этим обещание. Я знала, что это означало, по крайней мере, для меня.

Он придёт за мной.

Я не могла даже притвориться, что это знание не наполняло меня облегчением.

Они доставили меня куда-то.

Поскольку то тёплое мягкое место, где я лежала, больше не вибрировало, не дёргалось, не тряслось и не гудело, я вынуждена была предположить, что мы где-то остановились, как минимум, временно. Картинка перед моим мысленным взглядом перестала кружиться и периодически пропадать, а значит, наркотики тоже выветривались.

Значит, какая-то конструкция.

Зная Балидора, это целый Форт Нокс из конструкций, если использовать ещё одно устаревшее выражение моего папы.

Я постаралась сесть.

Мне удалось лишь приподнять плечи, опираясь на локти. Затем я вынуждена была остановиться — в основном из-за ощущения, будто нечто злобное колотит мне по затылку молотком, утыканным осколками стекла. Не припоминаю, чтобы мне когда-нибудь было так хреново.

Ну, за исключением того пустого отрезка ада в резервуаре.

От ошейника болело горло. Мой свет отказывался подчиняться, оставаться за его искусственными границами, поэтому постоянная пульсирующая боль не покидала меня с тех самых пор, как я открыла глаза.

Я чувствовала его слабыми шепотками позади всего этого.

К тому времени я точно знала, что сделал Балидор. Он протестировал связь, и она выстояла. Более того, его маленький «тест» едва не убил меня.

Только после этого до меня дошло — я знала, что так и будет.

Стиснув толстый матрас, затем деревянную стену за собой, я попыталась привести себя в сидячее положение. Мои руки были слабыми и неуклюжими как у ребёнка. Крашеные деревянные стены с четырёх сторон сбивали меня с толку, как и перьевой матрас, проседавший под моими ладонями. Кровать, похоже, находилась в рамках какого-то более крупного пространства, но у меня все равно возникало такое чувство, словно меня запихали в закуток, который слишком напоминал резервуар.

Окружённая массивным резным корпусом из дерева и плотными занавесками, кровать как будто находилась внутри шалаша из одеял, какие мы с Джоном и Касс строили в детстве с помощью диванных подушек и кухонных стульев.

Стены за пределами деревянной коробки казались очень далёкими.

На мгновение я ощутила себя в ловушке. Моё дыхание сделалось отрывистым...

Ревик окружил меня.

Он материализовался в считанные секунды, окутав мой свет настолько, насколько позволял ошейник.

Боль пронизала меня аркой, пока он пытался понять, где я находилась, что же случилось и напугало меня. Я поймала себя на том, что заверяю его — никто не причиняет мне вреда и не стреляет в грудь.

Он слегка расслабился. Я всё равно чувствовала, как он пытается определить, где я.

Я посмотрела по сторонам, сама этого не зная. Сделав это, я почувствовала, как расслабляюсь сама, и он расслабляется вместе со мной. Он успокаивался медленнее, его свет оставался настороженным.

Мне пришло в голову, что в последний запомнившийся момент бодрствования я была на поезде. Ну, по крайней мере, ощущалось это как поезд. Я помнила ритмичное постукивание под моим телом, пока колеса поезда стучали по рельсам.

Я помнила, что там был Джон, и Касс тоже, хотя на протяжении меньшего времени. Балидор тоже был там. Но я не могла смотреть на него достаточно долго, даже в своих мыслях, потому что сразу чувствовала, как ярость Ревика разгорается буквально жаром.

Я никогда не ощущала его таким злым.

Я чувствовала, что по крайней мере отчасти это вызвано страхом, который я ощущала вокруг его света. С его точки зрения я была уязвима, всё ещё находилась в лагере врага.

После этого я избегала думать о Балидоре.

Я раздвинула занавески.

Удивлённо моргнув, я обвела взглядом вид, который совсем не ожидала увидеть, и который ошеломил меня. Я стиснула одной костлявой рукой занавеску, позволяя Ревику увидеть кусочки того же вида через меня.

Комната была обставлена так богато, что мне казалось, будто меня заперли в древнем храме. Деревянные стенки вокруг кровати отгораживали её от широкого открытого пространства. Их украшало ещё больше замысловатой резьбы по дереву. В одной из этих стен была прорезана круглая дверь, находившаяся прямо напротив места, где я лежала. В свете от раздвинутых штор я видела шёлковые простыни, спутавшиеся вокруг моих ног, которые всё ещё выглядели слишком худыми даже с моей точки зрения. Длинные круглые подушки определённо выглядели азиатскими, особенно в сочетании с роскошными шёлковыми покрывалами и кисточками. Я также лежала на квадратных подушках с шёлковым шитьём.

За пределами кровати на одной из стен висели изогнутые мечи над алтарём с горящими благовониями. Изящно расписанные вазы и шёлковые картины украшали стены по обе стороны.

Всё это выглядело очень, очень китайским.

Прямо как в Древнем Китае.

Когда я посмотрела вверх, мой взгляд упал на крашеный резной потолок, состоявший в основном из квадратов тёмного красноватого дерева, которые размещены узором и покрашены по схожей схеме, почти как деревянная плитка. Здесь висели светильники с шёлковыми кисточками, повешенные таким образом, что они напоминали птичьи клетки или шёлковых бумажных змеев. По обе стороны от круглой двери висели плотные шторы, подвязанные шнурами. Фигурки из нефрита и слоновой кости украшали низкие лакированные столики, инкрустированные мозаикой из раковин моллюсков абалонов и разноцветных камушков. Я также видела игровую доску, расположенную на одном из изящных столиков между двумя антикварными с виду деревянными стульями.

Сам дверной проход был выполнен из более тёмного дерева, чем потолок, и вырезан так замысловато, что его узоры выступали в комнату. Резьба выглядела так, будто ветки двух деревьев переплетались в центральной арке двери.

В целом вся обстановка выглядела как сцена из фильма про кунг-фу.

Я наполовину ожидала, что посреди комнаты развяжется драка, или кто-то спрыгнет с потолка, чтобы украсть священный свиток.

А может, я просто посмотрела слишком, слишком много фильмов про кунг-фу, когда мы с Джоном допоздна засиживались в его квартире в Сан-Франциско.

От этого воспоминания на мгновение сделалось больно в груди.

Однако я чувствовала веселье Ревика.

Он пытался что-то сказать мне, но я не могла разобрать из-за ошейника. Я всё ещё пыталась расслышать, когда другой голос отвлёк меня от попыток.

— Пожалуй, тебе стоит быть осторожнее с этим, Элисон, — сказал он.

Я подняла взгляд, немного поразившись при виде стоявшего там Вэша. Но признаюсь, я испытала облегчение, как только различила его черты.

Я заметила, что он был не один.

Возле него стояла женщина.

Первое, что я заметила в ней, помимо её деликатной фарфоровой красоты — это её глаза. Ярко-жёлтые и резкие как солнце, они обладали вертикальными зрачками, как у кошки. Они беззастенчиво смотрели на меня, содержа чрезмерное любопытство и лёгкую агрессию. Она была одета в традиционное вышитое платье в китайском стиле, тёмно-синего оттенка индиго с чёрным пояском. От её поразительного лица сложно было отвести взгляд.

Однако на самом деле она не походила на китаянку. Она обладала далеко не такой китайской внешностью, как, к примеру, Врег, но это едва ли имело значение, ведь я знала, что она видящая.

Она спросила Вэша о чём-то на языке, похожем на мандаринское наречие.

Я бросила на Вэша вопросительный взгляд.

— Да, — сказал Вэш, обращаясь к женщине. Он говорил на прекси, улыбаясь мне. — Да, это действительно она. Элисон Мост.

Уголки губ женщины приподнялись.

Я не была уверена, как понимать это выражение.

— Она настолько молода, как выглядит? — спросила странная женщина, переключаясь на прекси с сильным акцентом. — Она выглядит очень юной... её свет, — пояснила она, всё ещё сверля меня прищуренным взглядом. — Она выглядит недавно пробуждённой. Необученной.

Нахмурившись и внезапно вспомнив первую реакцию Кэт на меня в Сиэтле, я осознала, что смотрю на женщину более настороженно.

В ней было около 188 см роста. Вполне нормально для женщин-видящих, но всё равно весьма внушительно. Её чёрные волосы были убраны в традиционную китайскую причёску — высокий узел, удерживаемый гребнем с драгоценными камнями, а по обе стороны лица с драматичными скулами свисали длинные пряди. Чёрный поясок, подвязывающий её шёлковое платье, подчёркивал узкую талию между длинными рукавами-бабочками, что опять-таки придавало ей вид актрисы в каком-то фильме про кунг-фу.

Однако она выглядела не совсем китаянкой, как я уже сказала.

Но она и не походила на какую-то определённую расу.

Одежда и причёска выглядели на ней так естественно, что я могла лишь предположить, что она приняла этот стиль как свой собственный, и довольно давно.

Может, она ассасин какой-нибудь.

Вэш улыбнулся чуть шире.

— Это Вой Пай, Элисон. Она возглавляет Лао Ху. Они — группа, чем-то похожая на Адипан и базирующаяся в Китае.

— Люди Тигра, — пробормотала я. — Я помню.

Я попыталась сесть более прямо, невольно заинтересовавшись.

Я помнила, как слышала о Людях Тигра на брифингах Балидора, ещё когда Териан развязывал войну между Соединёнными Штатами и Китаем. К счастью, призывы к разжиганию войны быстро умерли после того, как к правлению пришёл спикер палаты, поскольку ни президент, ни вице-президент не пережили рейда в Вашингтоне.