Боль сделалась такой сильной, что он не мог ей ответить.

Она убрала руку, заметив, что Ревик уставился на неё.

— Ты хочешь, чтобы я закрыл на это глаза? — сказал он наконец, с трудом контролируя голос. — Ты намекаешь, что он оскорбил меня ещё в одном отношении, и ты хочешь, чтобы я просто закрыл на это глаза?

— Я ни на что такое не намекала, Прославленный Меч!

Ревик уставился на неё, стараясь контролировать свой свет.

— Я приношу свои глубочайшие извинения, Меч Ревик, — повторила она, легонько прикоснувшись ладонью к его руке. — Если ты неправильно понял мои слова, особенно в отношении важности твоей жены, то я не могу выразить всю глубину своего сожаления...

После очередной паузы он отвернулся.

Он не мог прочесть её здесь. Один лишь этот факт вызывал у него желание сломать ей шею голыми руками.

Видящая вновь прикоснулась к нему, и её пальцы почти ласково задержались на его коже.

— Твоя жена очень счастлива здесь, брат, — мягко сказала она. — И повторюсь, я чувствую лишь уважение к твоим целям, Прославленный Сайримн.

Он услышал в её голосе улыбку и поднял взгляд.

— Даже в том, как ты пришёл сюда, есть стиль, Меч Ревик, — убрав ладонь с его руки, она подняла чашку чая с деревянного стола. — Ты один пришёл сюда. В окружение потенциальных врагов, — она взмахом руки обвела окрестности и вновь улыбнулась. — ...Просишь встречи со своей женой. Этот метод подходит твоему статусу, Прославленный Брат. Более того, в этом есть хвастовство.

Ревик крепче стиснул зубы.

— Сестра, — произнёс он. — Это не хвастовство. Я просто не хотел, чтобы мои намерения поняли неправильно. Как я уже не раз ясно дал понять, я хочу, чтобы мои приоритеты оставались чёткими во всех отношениях.

Она подняла ладонь.

— Я понимаю, — сказала она. — И они ясны, брат. Твоя жена уже на пути сюда.

Увидев, как вздрогнул Ревик, она мягко добавила:

— Так что мы тоже ясны, брат, я не хотела обидеть тебя своим комментарием. Напротив, в этом подразумевался комплимент, Ревик.

Прежде чем он сумел сообразить, на что она ссылается, она удивила его улыбкой — в этот раз искренней.

— Мне нравятся мужчины с хвастовством, — сказал она. — Очень даже. С твоего позволения, я бы сказала, что твоей жене повезло. Очень повезло, поистине.

Ревик не ответил, всё ещё стараясь контролировать свои эмоции. Он через несколько мгновений будет стоять перед Элли. И он правильно её расслышал. Он всё правильно понял, черт подери.

Вой Пай только что открытым текстом намекнула, что Балидор трахает его жену.

Он всё ещё пытался осмыслить это, слепо уставившись в поверхность стола, когда видящая наклонилась поближе к нему. Вложив свет в свои пальцы, она приласкала его руку, нарочито погладив кожу до локтя.

Ревик бездумно отстранился от её прикосновений.

Демонстративно положив ладонь на своё бедро, он наградил её суровым взглядом. Он вложил в этот взгляд недвусмысленный посыл, явно давая ей понять, что флирт в высшей степени не приветствуется.

После небольшой паузы она слегка улыбнулась, всё ещё всматриваясь в его глаза.

— Вновь приношу свои извинения, брат, — пробормотала она.

Прежде чем он успел ответить, она плавно поднялась на ноги, вновь поклонившись так, чтобы её голова оказалась ниже уровня его глаз.

— Что ж, тогда мы должны перейти к исполнению твоего первого пожелания? — спросила она.

Отведя взгляд, он кивнул, почти сам того не осознавая.

Она была довольна собой, эта дрянь из Лао Ху. Он осознал, что она пришла сюда, чтобы поставить его в такое положение — и неважно, величала она его Прославленным Сайримном или нет. А ещё она, похоже, получала удовольствие, ударяя его по самым уязвимым местам.

Но он ещё ни на что не согласился в отношении Балидора. Пока что нет.

Он поднялся на ноги. Как только он выпрямился в полный рост, лидер Лао Ху последовала его примеру, всё ещё осторожно оценивая выражение его лица. Она показала рукой с маникюром в сторону двери, слегка поклонившись.

— После тебя, Прославленный Брат.

Ревик почувствовал, как стискивает челюсти, но последовал за её жестом к двери, а затем в тронную залу за ней.

Как и его предыдущий сопровождающий, она не объясняла ему окружение. У него складывалось ощущение, что вопреки постоянной демонстрации уважения, почитаемая Вой Пай, лидер Лао Ху, хотела, чтобы он убрался из её Города как можно быстрее в рамках вежливых приличий.

Как только они вышли на свет солнца, он жестом показал ей идти первой.

Когда она подчинилась, он постоял ещё мгновение, подставив лицо и грудь солнцу.

В конце концов, пауза закончилась.

Он последовал за ней, заталкивая свои эмоции как можно глубже.