Глава 63. Сердит

Я сидела на переднем ряду сидений самолёта, ощущая странное чувство дежа-вю.

Это не коммерческий самолёт. На самом деле, это самолёт без опознавательных знаков, очень похожий на тот, на котором я в прошлый раз улетала из Пекина с Ревиком, Врегом и остальными его людьми.

Нас первыми завели на борт — в смысле меня, Джона и остальных, с которыми я ехала в лимузине. Я села впереди, в дальней части правого борта самолёта.

Я не слишком задумывалась о месте, которое выбрала. Через считанные минуты меня окружили другие видящие, в этот раз и те, которые ехали из Города на других машинах. Казалось, что я просидела там целую вечность, стараясь как можно более доброжелательно принимать приветствия, пожелания благополучия, пожимания рук, ласки и даже поцелуи.

Тем временем, в передышках между взмахами мои пальцы сжимали подлокотники сиденья, словно я пыталась удержаться на месте. Моя нервозность усиливалась всякий раз, когда я осознавала, что мы ещё не взлетели. Мы все просто сидели в самолёте на лётном поле частного аэропорта прямо за пределами Пекина.

Тот факт, что двигатели разогревались перед взлётом, лишь немного меня расслаблял.

И всё же я его не видела.

После того изначального приветствия остальные видящие разбрелись по другим частям самолёта, оставив нас с Джоном одних. Даже Дорже сел где-то в другом месте, разговаривая с Джаксом и другими Повстанцами-видящими. Похоже, они всё ещё налаживали отношения для совместной работы, всё ещё узнавали друг друга. Я задавалась вопросом, сколько познакомились до того, как Салинс начал вербовать среди охраны Семёрки и даже Адипана.

Но я пока что не могла связно мыслить обо всём этом.

Я вообще не могла заставить свой разум работать по-настоящему.

Спустя ещё несколько минут, которые показались часами, я проводила взглядом Врега, Балидора и Ревика, которые поднялись на борт самолёта с Викрамом и несколькими другими.

Все они посмотрели на меня, кроме самого Ревика.

Однако никто из них не остановился, и только Балидор поднял руку в знак приветствия, и лёгкая улыбка коснулась его губ под мрачными глазами. Он пробежался взглядом по переднему ряду сидений и прошёл дальше по проходу, не останавливаясь. По Барьерному пространству вокруг них я чувствовала, что между ними происходил какой-то разговор, пока они шли в другой сегмент самолёта, намного дальше и вне пределов слышимости передних рядов.

Я постаралась не реагировать на молчание, которое я ощущала, а также на маску разведчика, которую я видела на его лице, пока он проходил мимо. И всё же, повернув голову, я увидела, что Джон тоже наблюдал за его движениями.

Как только они ушли, я ощутила, как пальцы Джона сильнее сжимают мою руку.

— Не суди его слишком строго, сестрёнка, — мягко сказал он. — Он тебя не игнорирует.

Я улыбнулась в ответ на его слова, но не сумела скрыть горечь в своём голосе.

— Он просто как обычно проделывает превосходную работу, притворяясь, что игнорирует меня, так что ли?

— Практически да.

Обернувшись из-за серьёзного тона Джона, я нахмурилась, затем решила не настаивать.

Я посмотрела на свою руку, только тогда осознав, что он всё ещё держит мою ладонь пальцами, сжимая так крепко, что побелели костяшки.

Я подумала, что может быть, я пребываю в шоке. Это объяснило бы отупение. Может, именно так ощущается шок. Я собиралась снова заговорить, попытаться сменить тему, но Джон начал первым.

— Иди поговори с ним, Эл, — сказал он. — Серьёзно.

Воцарилась тишина, пока его слова откладывались в моём сознании. Затем я посмотрела ему в глаза.

— Зачем, Джон?

— Потому что тебе этого хочется, — ответил он, и его взгляд не дрогнул. — И потому что теперь он другой. И потому что он чертовски сильно беспокоился о тебе, что бы ты ни думала. Он не игнорирует тебя, Элли. Иисусе, да он, наверное, до смерти боится тебя.

— До смерти боится меня? — я улыбнулась. — В этом я очень сомневаюсь.

Он поколебался, словно пытаясь решить, что сказать дальше.

— Эл, — позвал он тише, оглянувшись через плечо. Затем опять посмотрел на меня. — Знаю, это прозвучит безумием, но он как...

Джон помедлил, и когда он посмотрел мне в глаза, его взгляд содержал в себе какой-то странный свет.

— ...Он опять как Ревик, Эл. Каким он был раньше. Он так похож на прежнего себя, что это почти пугает. Практически тот же самый парень, каким он был тогда. До всего... — Джон взмахнул рукой, словно не мог подобрать слова. — ...Ну, ты понимаешь. До всей истории с Сайримном.

Я нахмурилась. Моё сердце на мгновение сжалось, когда его слова отложились в сознании.

Но я не могла углубляться в это с Джоном. Я даже не готова была обдумывать его слова, и уж тем более верить в них. Я собиралась отпустить какую-нибудь шутку, любой ценой сменить тему, но поймала себя на том, что вспоминаю выражение лица Ревика, когда он впервые увидел меня в той палате аудиенций в Городе.

После очередной паузы я отбросила и эту мысль.

— Он не такой же, Джон. Он никогда не будет таким же, каким был тогда. Это невозможно.

— Я это знаю, — в голосе Джона звучало раздражение, и посмотрев на него, я осознала, что он проследил за мыслями, сменявшимися на моем лице. — Но говорю тебе... он другой. Не я один заметил. Мы все говорили об этом. И все видящие тоже.

Я покачала головой, чувствуя, как сжимаются мои челюсти.

— Это невозможно, Джон.

— Ладно, — произнёс он с тем же раздражением. — Прекрасно. Это невозможно. Но ты должна поговорить с ним, Эл. Реши сама, ладно?

Мои челюсти оставались стиснутыми почти до боли.

Затем я пожала плечами, дёрнув ткань длинной юбки, в которую я всё ещё была одета.

— Я тоже другая, Джон, — ответила я наконец.

Когда я поняла взгляд в этот раз, его глаза смотрели сердито.

— Дерьмо собачье, — сказал он.

Я вскинула бровь.

— Понятно. То есть, теперь ты у нас эксперт ещё и по Элли?

Злость в его глазах усилилась.

— Ты же не собираешься прятаться за этим, нет?

— Прятаться? — я прикусила язык, чувствуя, как к лицу приливает жар. — Что это должно значить?

— Ты прекрасно поняла, что я имел в виду. Если ты собираешься мучить себя, превратишь себя в девочку-рабыню, или что ты там позволяла им делать с собой, бл*дь, то вперёд, валяй. Но не ожидай, что я в это поверю. Я знаю, кто ты, Элли. Я всегда буду знать, кто ты. И он тоже... И Балидор. И Касс. И Чан. Может, даже Врег. И если ты слишком трусиха, чтобы по-настоящему посмотреть всем нам в лицо, не ожидай, что мы будем подыгрывать твоей маленькой шараде.

Я уставилась на него.

Я попыталась разозлиться, почувствовать что-то, вызванное его словами.

Но и этого я тоже сделать не могла. Я подумала обо всём, что случилось за последние несколько месяцев. Обо всём, что я говорила себе, когда оставила их в той пещере в горах. Я подумала о Джервиксе. Дитрини.

Но у меня не осталось сил объясняться. Я делала это месяцами... даже дольше. Ситуация с Мечом, похищение Ревика. Сделка с Вой Пай на Салинса. Смерть Никки. Поездка в Гонконг. То, что я позволила Ревику сделать со мной в резервуаре. Бесконечные сессии, давление на него, пока мы оба не достигли переломной точки.

А теперь это будет отъезд. Согласие на условия Вой Пай за освобождение Повстанцев.

Полагаю, мне стоило ожидать и злости. Почему-то мне не приходило в голову, что придётся выслушивать это так скоро.

Не знаю, то ли я уже слишком устала от всего этого, чтобы спорить с ним, то ли это просто казалось бесполезным. Я отвернулась, посмотрев в иллюминатор самолёта. Не знаю, как выглядело моё лицо, но он крепко, до боли сжал мою ладонь.

Я почувствовала, как мой свет переполняется какой-то обречённостью.

— Нам обязательно делать это сейчас? — спросила я, всё ещё глядя в иллюминатор. — Это не может подождать до тех пор, пока я не посплю? — я покосилась на него, сохраняя ровное выражение. — Я устала, знаешь. Целый день притворялась девочкой-рабыней. А потом ещё развязывание войны, что совсем испортило мои планы на вечер.

Он стиснул мою ладонь ещё крепче.

— Прекрати, — сказал он. Когда я подняла взгляд, в его глазах блестели слёзы, и это заставило меня вздрогнуть. — Просто прекрати, ладно? Мы любим тебя. Мы все тебя любим. Не смей притворяться, что это не так. Мы бы ни за что не позволили тебе так поступить, если бы кто-то из нас знал. Мне всё ещё хочется надрать тебе задницу. И мне нет никакого дела до того, каким благородством ты это считала.

— Я не считала, что это было благородно, Джон. Иисусе.

— Дерьмо собачье. Ты думаешь, я не знаю, что ты делала? Ты пыталась исчезнуть. Стереть себя. Ты решила, что никому нет никакого дела до тебя. Ты нашла первый попавшийся крест, на котором можно себя распять, и вручила Вой Пай молоток.

Я покачала головой, раздражённо прищёлкнув языком.

— Элли, — он встряхнул мою руку, заставляя посмотреть на себя. — Мы не осуждаем тебя за то, что ты сделала! Мы беспокоились о тебе... о том, что ты, похоже, готова была сделать, чтобы ему стало лучше. Вся эта ситуация, когда ты пошла за ним, пока он был с Повстанцами. Время в резервуаре. К этому всё и сводилось. Мы не считали, что ты поступаешь неправильно. Мы боялись, что вы оба в итоге погибнете... или хуже того. Разве ты этого не понимаешь?

Я пожала плечами, стараясь изобразить лёгкий тон.

— Ну, что ж, хотя бы Тарси и Вэш сумели ему помочь.

— Хрень полная. Они сказали, что это сделала ты, а не они. Они сказали, что он прогнал тебя потому, что ты слишком близко подошла к настоящей проблеме. Балидору пришлось зайти туда и едва не нарваться на гибель, прежде чем Ревик пришёл в себя. Но после твоего отъезда он вёл себя как ублюдок. Думаю, он не верил, что ты действительно уехала. Он неделями обвинял нас во лжи.

Я пожала плечами.

— Уверена, шлюхи смягчили удар.

— Этого он тоже не сделал, — сказал Джон, опять крепче сжимая мою ладонь. — И не из-за нас. Когда я предложил ему, он мне едва не врезал...