— Guland, да, — произносит голос с сильным немецким акцентом.

Подняв взгляд, он смотрит в тёмные глаза Врега. Мускулистый видящий несёт охапку дров, входя через дверь за головой Нензи.

Он складывает дрова у камина на противоположной части комнаты, и жилистые мышцы его рук двигаются и перекатываются под чернилами на его коже. Он отряхивает ладони и смотрит на него. Нензи всё ещё ничего не говорит, когда Врег показывает на свой рот, примерно в том месте, где у Нензи рана.

— Они сломали тебе четыре зуба, — говорит он будничным тоном. — Нам пришлось их выдернуть.

Нензи ощущает страх — холодный, иррациональный, ведь то, чего он страшится, уже прошло. Он гадает, как он выглядит, затем решает, что не хочет этого знать, и он на мгновение благодарен за отсутствие зеркал. Старший видящий показывает жест ободрения.

— Зубы отрастут заново, Ненз... и они не сделали ничего, что оставило бы на твоём лице постоянные шрамы. А как это выглядит сейчас — неважно.

Нензи кивает, заставляя плечи расслабиться, и другой видящий улыбается.

— Ты забыл, что ты не человек, заморыш? Только червякам выдаётся один комплект зубов, — он улыбается ещё шире. — Мы же больше похожи на акул, да?

Нензи старается заговорить, но осознает, что не может — по крайней мере, не причинив себе боли. Вместо этого он заставляет себя кивнуть, хотя бы чтобы отвлечься от болевых ощущений, которые он всё ещё каталогизирует.

Пока старший видящий помешивает что-то в горшке над очагом, он опять оглядывается по сторонам и закрывает глаза, подавляя реакцию своего света на очередное осознание, что он находится не в своей комнате. Ему никогда не разрешалось спать в другом месте, и уж точно не в присутствии других видящих. Даже в Сербии он делил палатку со своим дядей и Туджеком, одним из самых близких к его дяде видящих.

Ему никогда не дозволялось находиться без сознания рядом с Врегом или остальными.

«Не то чтобы я не испытывал благодарности, брат, — посылает он после небольшой паузы. — Но почему я здесь?»

Врег бросает в огонь маленькое полено и отмахивается от вспыхнувших искр. Выпрямившись из позы на корточках, он фыркает и смотрит на молодого видящего.

— Крепко, видимо, они тебе по голове дали, — говорит он. — Это прозвучало почти вежливо.

Увидев, что лицо молодого видящего искажается в некоем подобии хмурого выражения, но потом это прерывается болью в подбородке и губах, он улыбается ещё шире и качает головой.

— ...Я не жалуюсь, — добавляет он.

Он делает паузу, всё ещё оценивая другого своими глазами и светом.

— Правда в том, что они действительно побили тебя довольно сильно, заморыш, — говорит он. — Твой дядя этому не обрадовался. Он хотел, чтобы наши люди обсудили эту проблему с людьми, которые это сделали.

Нензи чувствует, как его сердце бьётся тяжелее, вызывая боль в груди.

Но когда он стискивает край деревянного каркаса и пытается принять сидячее положение, Врег резко поднимает ладонь и щелкает языком, подходя ближе к кушетке. Он быстро показывает ему оставаться на месте, причём использует не вежливую форму, а приказную. Подчеркнув это импульсом из своего света, он продолжает стоять над ним, пока не ощущает в свете молодого видящего неохотное согласие.

— Ты останешься здесь, Ненз, — говорит Врег. — Минимум на несколько недель. Приказ босса. Он хочет убрать тебя с улиц на некоторое время, — он виновато пожимает плечами. — И, боюсь, с твоими драками за деньги окончательно покончено. Тебе придётся найти другой способ подзаработать. Босс выразился предельно ясно на этот счёт.

Когда Нензи не отвечает, Врег вздыхает и бредёт к другой кровати у противоположной стены. Грузно усевшись на неё, он хмуро смотрит на молодого видящего.

— Ты меня слышал, заморыш? — спрашивает Врег. — Или мне привести сюда твоего дядю?

Нензи чувствует, что тот не расслабляется, пока он не показывает, что понимает.

Врег невесело улыбается.

— То есть, ты можешь понимать приказы. Только не от меня.

На это Нензи тоже не отвечает.

Он надеется, что это отобьёт у другого желание говорить, но нет.

— То есть, ты переспал с девчонкой Франзин, — говорит Врег после очередной паузы. — Она хорошенькая, Ненз. Очень хорошенькая.

Другой говорит через своё сознание, ещё не успев осознать это намерение.

«Она, бл*дь, сука, — посылает он и вздрагивает, нечаянно стиснув челюсти. — Её брат. Он был с ними... как минимум один брат. Может, больше одного».

Врег усмехается, опираясь татуированными предплечьями на колени, и прислоняется к стене, усевшись на свою широкую кровать поверх одеял.

— Да, — говорит он. — Мы знаем. Что ты сделал, заморыш, чтобы так её разозлить?

«Ничего. Я с ней порвал».

— Серьёзно? — Врег улыбается ещё шире. — И она настолько плохо это восприняла?

Нензи жестом показывает на свою окровавленную рубашку, в которую он всё ещё одет, на шишку на подбородке, на прореху в штанах, где один из них порезал его.

«Очевидно, да», — посылает он.

Врег опять усмехается. Но он продолжает наблюдать за ним с лёгким весельем в глазах, но в то же время в их глубине сияет нечто более яркое. Нензи сначала ощущает это, и только потом видит — холодная расчётливость под маской мужика-приятеля.

Его сканируют. Испытывают.

Он подозревает, что причина ему известна, ещё до того, как другой вновь заговаривает.

— Она знала, кто ты, Ненз, — говорит Врег.

Нензи бросает на него тяжёлый взгляд. «Это была случайность».

— Случайность?

«Да».

— Что за случайность?

«А ты как думаешь?» — посылает он, позволяя другому ощутить его раздражение.

Врег просто смотрит на него, и в его глазах виднеется более искреннее раздражение. Когда он в следующий раз нарушает молчание, он качает головой и крепко поджимает губы.

— Знаешь, Ненз, — тихо говорит он. — С самого начала мне приходилось возиться с тобой больше, чем со всеми остальными моими видящими вместе взятыми. Ни один из твоих братьев под моим командованием не чинил мне головную боль так часто или в таких масштабах.

Нензи на это не отвечает.

Когда молчание затягивается, он пытается медленно повернуться на кровати, сжимая края и стараясь опустить тело на тонкий матрас. Однако его руки слабы, и он стискивает ладони до побеления костяшек, сражаясь с собственным дыханием.

Приземлившись обратно спиной на постель, он тихо хрипит от боли, будучи не в состоянии шевелиться. Он лежит с закрытыми глазами, стараясь вытеснить образ лица женщины.

— Почему ты не стер её, Ненз? — спрашивает Врег.

«Я собирался».

— Когда?

«Я собирался», — упрямо повторяет он.

— Но ты этого не сделал.

«Нет. Я этого не сделал».

— И вновь я спрашиваю... почему?

«А ты как думаешь? — посылает он, открыв глаза ровно для того, чтобы наградить другого видящего гневным взглядом. — Её это возбуждало. Она мне отсасывала... мне это нравилось. Я ещё не решился прекратить это».

Врег морщится и отводит взгляд.

— Ты жалок, Нензи.

Молодой видящий улыбнулся бы, но этого он сейчас тоже не может. Вздрогнув, он кладёт руку себе на глаза, избегая самых крупных синяков, и аккуратно опускает ладонь.

«Иди ты нах*й, Врег».

— ...Я даже молчу про твою инфантильную одержимость человеческими кисками, — добавляет Врег, словно ничего не слышал. — Хотя это тоже жалко. Я говорю о твоём полном отсутствии самоконтроля, какой бы ценой это ни обходилось другим представителям твоего рода. Я говорю о твоей, похоже, неспособности поставить дело превыше собственного члена.

Его голос делается более грубым.

— Если бы они не отделали тебя так хорошенько, я бы сам тебя выпорол. Ты это знаешь, Ненз? Посрать мне, кто твой дядя. Я бы избил тебя хотя бы в надежде, что хоть так до тебя можно достучаться.

Нензи смеётся. Ему от этого больно, но он ничего не может поделать.

Эти слова вгоняют его в депрессию.

«Ты уж постарайся, Врег», — горько посылает он.

Врег щелкает языком и качает головой.

— Опять-таки, ты не улавливаешь смысл, — теперь в его голосе звучат нотки отвращения. — Тебе не приходило в голову, юный брат, что из-за любви к ротику этой женщины ты подверг риску жизни и личности всех нас? А теперь мне придётся выслеживать этих мудаков. Устранить их и всех, кому они похвастались. Включая брата, которого они наняли, чтобы он помог им уложить тебя.

Его голос ожесточается ещё сильнее.

— Мне не нравится убивать своих, Ненз. Мне это вообще не нравится. По любой причине. И особенно из-за твоей глупости.

Тут молодой видящий невольно смотрит на него.

Изучая его глаза, Врег тихо щёлкает языком. Затем в его голосе звучит лёгкая нотка удовлетворения.

— Да, брат Ненз... ты наконец-то понимаешь. А как думаешь, что мы ещё сделали бы, чтобы зачистить этот бардак? Или ты предполагал, что мы просто позволим кому-то знать, что здесь в Дрездене есть видящие, притворяющиеся людьми? Что мы вооружены и владеем рукопашным боем? Что нам нравится соблазнять немецких девочек, когда мы не напиваемся и не стреляем по сербам?

Опять раздражённо щёлкнув языком, он переплетает пальцы.

— Это убийство тоже подвергает нас риску. Но ты об этом знал. И тут ничего не поделаешь.

Нензи чувствует, что стискивает челюсти вопреки боли.

«А девушка? — посылает он наконец. — Гретхен?»

Врег хмуро смотрит на него с лёгким неверием.

— Девушка мертва, Ненз, — говорит он, раздражённо щелкая языком. — А ты как думал? Что мы позволим ей рассказать ещё большему количеству людей о твоём члене?

Нензи ощущает в своём животе нечто холодное, открывает глаза и смотрит в потолок. На мгновение он вновь видит её лицо, её глаза и смеющиеся губы. Он видит её такой, какой впервые её увидел... затем вытесняет это из своего света.

Он старается не чувствовать ничего по этому поводу, затем старается вообще ничего не чувствовать.

— Хочешь еды? — спрашивает Врег.

После краткой паузы Нензи показывает утвердительный жест.