Отмахнулась от последней мысли и вновь посмотрела на Аквея.

— Почему ты защищаешь меня?

Водник укоризненно покачал головой и поцокал языком:

— Моя очередь спрашивать, — сказал он. — Каково условие возращение твоих сил?

Я усмехнулась. Признаться, думала, Скай будет расспрашивать о моих воспоминаниях, но они его, похоже, сейчас волновали не так сильно. Однако уговор есть уговор, и я ответила:

— Ты прав, это цветы. Каждый день распускается цветок, возвращая мне дар. Тридцать дней, тридцать цветов. Иногда они вянут, и я теряю вернувшиеся чары. Я до конца не могу понять условие для увядания, но утеряла уже два дара. Я больше не могу менять структуру предметов и не могу противостоять чужим чарам. Первый дар пропал после того сна, в котором мы с тобой… Еще в первую ночь.

— Безумный сон, — негромко произнес Скай, прервав меня, — и чувства такие же безумные.

Я поджала губы, кивнула и продолжила:

— Второй дар исчез, когда я сбежала от Господина… — Аквей кивнул, показывая, что понимает, о чем я говорю. — Я думала, цветы вянут, когда я начинаю желать другого мужчину, но… — Усмехнулась и созналась: — Помнишь, когда твоя бледная подружка застала нас? Я тогда хотела проверить, что будет, если я осмелюсь подойти к другому мужчине, однако дар не исчез.

— Проверяла? То есть наша ссора стала твоим экспериментом? — глаза водника полыхнули. Я увидела, как краска бросилась ему в лицо, на щеках заходили желваки, но отчего-то мне подумалось, что разозлился он вовсе не из-за ссоры с невестой.

— Всего лишь следствием, — я пожала плечами и хотела уточнить, что именно злит его, однако задала совсем другой вопрос: — Почему ты не женишься на Эйволин?

— Не твое дело, — сухо отчеканил Аквей и отвернулся, вновь усаживаясь в седле ровно.

— Хорошо, — не стала я спорить. — Это был честный ответ. У меня таких для тебя найдется целое множество.

Мы немного помолчали. Первым отмер Скай. Он покосился на меня и нехотя произнес:

— Извини.

— За что?

— Я сорвался. Твой ответ меня разозлил. Мне казалось, что тобой двигало… Тьма! Я хотел сказать, ссора с Эйви вышла неприятной. Особенно неприятно узнать, что она стала следствием…

— Оставь, — прервала я. — У тебя достаточно поводов злиться на меня. Твоя лояльность порой ставит меня в тупик.

— Меня тоже, — усмехнулся Аквей. — Продолжим? Вопрос тот же? — я кивнула. — Мы сговорены с детства. Наши отцы дружили с юности, потом я дружил с Эйвилом. Я всегда знал, кто станет мне женой. В детстве не придавал значения, в юности нашел Эйви хорошенькой. А когда она вернулась из пансиона, где воспитывалась и постигала магические науки, влюбился. Так случилось, что в это время как раз шла подготовка к нашему бесславному походу, и мы решили не спешить со свадьбой. Если бы я погиб, она была бы свободна для другого брака, если бы вернулся с победой, тогда бы и сыграли свадьбу. — Водник неожиданно невесело усмехнулся. — Мы все мечтали о будущем. Не было сомнений, что всё получится…

— Он знал о вас еще с момента подготовки, — тихо прервала я, сама не зная зачем. — Он всегда знает. И всегда позволяет подобраться совсем близко. Открывает западню и уничтожает всех, кто осмелился восстать. Я это видела уже дважды раза. Каждые сто-двести лет находится кто-то, кто ведет за собой объединенное войско. Господин называет это большой чисткой. Вы были обречены изначально. — И прежде, чем Аквей задал свой вопрос, попросила: — Продолжай.

— Я уже ответил.

— Нет, — я отрицательно покачала головой. — Мне всё равно до конца непонятно. Если ты хотел, чтобы она могла выйти замуж за другого в случае твоей гибели, то почему спишь с ней? Я… видела. В первый день, когда расцвел первый цветок. Разве у вас не принято выходить замуж девственницей? Целомудрие, чистота, что там еще?

Водник криво усмехнулся.

— Значит, проныра Игнис, ты смогла освободиться от ошейника? — мой кивок стал подтверждением его догадки. — Ах, да. Ты же сказала, что утратила дар изменять структуру материалов. Конечно! Я же так ясно чувствовал, что ты где-то рядом. «Вы, светлые, все с придурью», — передразнил меня Аквей. — Врушка. Ладно. Не в моих правилах рассказывать о том, что происходит у меня на ложе, но раз правду… В общем, это случилось перед самим походом. Эйви сказала, что не желает видеть рядом с собой иного мужчину, и если ей не доведется больше увидеть меня, то она хочет познать радость соития со мной и, если Создатели будут благосклонны, то выносит и родит мое дитя. Дитя, как ты понимаешь, не случилось. И другого мужа тоже. Эйви ждала меня. — Мужчина помрачнел. — Она не заслуживает моего предательства, а я… я уже начинаю привыкать к тому, что мой огонь желания горит не для нее. Не об этом. — Он мотнул головой. — Мы всё равно поженимся. Я дал клятву и нарушать ее не стану. Эйви будет ждать нас там, куда мы направляемся. Они едут другой дорогой, чтобы не подвергаться опасности. Чтобы там ни было, однажды наша с тобой связь исчезнет, и я вдохну полной грудью, обретя прежний покой.

— А я? — вдруг спросила я. — Что будет со мной? Если победит Господин, он порвет меня за всё, что сотворила. Если победите вы, меня порвут люди. Впрочем, почему тебя это должно волновать? Ты ведь тогда обретешь покой рядом со своей блеклой Эйви.

— Они просто не знают тебя, — непонятно на что ответил Скай.

Я откинула голову назад и расхохоталась, вспоминая одно из последних видений. Не удержалась и воскликнула:

— Он тоже так говорил! Он им всем так говорил!

— Кто? — тут же откликнулся водник.

Хотела бы и я знать, кто он такой. Но ведь я даже не знаю имени того воздушника, смотревшего на меня так… Снова мотнула головой, не желая думать о неясном прошлом.

— Кто так говорил, Игнис?

И с моего языка сорвалось судорожным вздохом:

— Торн… Торн Айер.

Аквей нахмурился, о чем-то думая. А я вновь и вновь повторяла про себя это имя. Сердце дрогнуло, вдруг ускорив бег, и перед внутренним взором вновь появился образ забытого воздушника и его взгляд…

— Торн, — прошептала я. — Мой ласковый ветер…

— Невозможно, — голос водника вырвал меня из воспоминаний. Я вскинула на него затуманенный слезами взор. — Айер — род магов воздуха. Вечный уничтожил этот род до последнего младенца. Выжег за один миг. Я слышал, что так жесток он еще никогда не был. Хотя как можно утверждать подобное с уверенностью, если и это страшное предание давно покрылось пеплом сгоревших тел? — Он посмотрел на меня и снова повторил: — Невозможно.

— Почему? — шепотом спросила я.

— Потому что это произошло пятьсот лет назад, Игнис. Тебе четыреста тридцать пять… Даже если рыжий возродил тебя юной девушкой, то сколько лет тебе было перед возрождением?

— Пятнадцать-шестнадцать, — машинально ответила я.

— И вновь не сходится, — Скай опять нахмурился. — Айеры исчезли раньше. Что-то здесь не так… На момент возрождения тебе должно было быть не меньше шестидесяти пяти-семидесяти лет. Даже для мага это почтенный возраст. В любом случае, юность уже далеко. Конечно, он мог тебя омолодить, но тогда следующий вопрос — зачем ты понадобилась ему, если он возродил тебя?

— Ты уже спрашивал, — хрипло ответила я. — Ответ всё тот же — не знаю… Не знаю!!!

Мой крик вспугнул лошадей и вывел воинов из молчаливой задумчивости. Не вздрогнул только Скайрен Аквей. Он некоторое время смотрел на меня, пока я всхлипывала всё сильней и безудержней.

— Разговор окончен, — задыхаясь, сказала я и прежде, чем я успела выкрикнуть, что больше ни о чем не хочу с ним разговаривать, и вспоминать тоже не хочу, водник резко хлопнул в ладоши, прерывая мою истерику.

— Игнис, — произнес он, глядя мне в глаза, — тебе нужно немного поспать.

— Не хо…

— Спи.

Веки в одно мгновение потяжелели, голова свесилась на грудь, но перед тем, как сползла я с коня, меня подхватили сильные руки, перетащив на другого жеребца. Ладонь в перчатке прижала мою голову к мужскому плечу, и затухающего сознания коснулся шепот: