Оказалось, фонарный столб на въезде отлично подходит в качестве виселицы. Застреленный наповал предводитель особых хлопот не доставил, а вот с дружками пришлось с непривычки повозиться. Один говнюк непрерывно скулил, мол он — несовершеннолетний, вешать никак невозможно, надо сдать Полиции для перевоспитания. На это парень получил добрый совет: шея крепкая, верёвку выдержит, и пора, наконец, взрослеть. Второй клоун молчал, зато слегка испачкал палачей дерьмом. Интересный эффект лазерной указки: при аресте молодой человек не только обмочился со страху, но и наложил полные штаны.

Так или иначе, через полтора часа всё было кончено. Лёгкий ветерок покачивал три трупа. Рядом со столбом припарковали «Рам» мародёров. Я предлагал, как в фильмах про Апокалипсис, машину поджечь, а потом красиво написать мелом на обугленном кузове, но экологически-подкованные соседи настояли против такой эстетики. Гьик спустил воздух из шин, а Джайла украсила автомобиль соответствующей надписью из баллончика. Витрувианский человек Кальвин вспомнил, что нефтяник, принёс канистры и по-хозяйски слил бензин.

Премьер-Министр Гьик указал на повешенных: «Пока экспонаты тут висят, другие говнюки вряд ли сунутся».

Зря всё-таки старина Эйфель склепал Америке Статую Свободы. «Liberte, egalite, fraternite». Ага, хрен дождётесь!

Если в Хьюстоне сказать, «мы живём на проезде Меза», тебя тут же спросят: «Север или Юг?» Как во время их Гражданской Войны[131], ей-Богу. Дело в том, проезд Меза — как планета Земля в миниатюре. Бедный юг, богатый север. И с мест они не сойдут[132]. Самый юг проезда Меза — индустриальный район. Заводы, склады. Бывшие песчаные карьеры, теперь залитые подозрительной на цвет и запах водой. Меньше чем в миле раскинул живописные холмы полигон твёрдых бытовых отходов — «Свалка Маккарти-роуд». Впрочем, все прелести огорожены от любопытных глухими заборами, а кое-где даже высажены радующие глаз плотные кустики.

Далее на север — кварталы для бедных. Это конечно не трущобы, как где-нибудь в Индии. Вполне приличное, профинансированное несколькими банковскими закладными американское вроде-бы благополучие. Стандартные одноэтажные домики: фанера на деревянном каркасе, снаружи текстурированная под как-бы кирпич. Травка на кургузых лужайках и задних дворах выживает на чистой химии, однако настоящая. Автомобили перед домиками — тоже вполне настоящие, правда не первой и даже не второй свежести. От домов до свалки — менее полмили, только не по улице, а по прямой. Если ветер с юго-запада, по той же прямой летит аромат гниющих отбросов, но жители не особо жалуются — привыкли.

Ещё дальше на север — школа Норт Форест. Солидное такое учреждение, больше похожее на тюрьму особо мягкого режима для малолетних преступников. Школьные виды спорта? Юноши развлекаются прицельной пулевой стрельбой по себе подобным двуногим, девушки — активно занимаются трах-и-с-пузом. Все участники соревнований курят «Бубба Куш»[133]. Примерно десятая часть учащихся имеет судимость. А ещё дальше на север проезд Меза… кончается! Точнее, кончается его южная, бедная часть.

Чтобы попасть в богатенький проезд Меза, тебе придётся проехать четыре мили на запад, четыре — на север и две — на восток! И вот ты снова на проезде Меза, только выглядит всё совершенно иначе. Современные удобные дома, чаще двухэтажные, не меньше 5000 квадратных футов [около 465 кв. м]. Голубая водичка личных бассейнов отражает яркое техасское солнышко. Новенькие «BMW» и «Лексусы» не помещаются в тройные гаражи. И школы тут совсем другие. Приличные и достойные студенты вливаются в начальную Фолл Крик, среднюю Вудкрик и колледж Саммер Крик[134]. Никакой тебе тюремной архитектуры; фасады в стиле Фрэнка Райта[135].

Семья Зориных сбежала из арендованного жилья на Уэстхеймер-роуд и перебралась к нам — как раз вовремя. На четвёртый день по прибытии, Вик и я уже выступали присяжными на настоящем американском Суде Линча. Мне, как единственному среди присяжных католику, пришлось потом отпаивать чаем и коньяком престарелого священника, почти отдавшего Богу душу во время исполнения приговора. Вик не совсем удачно пошутил, надо отучать техасских варваров использовать верёвки, и вводить в употребление просвещённое изобретение Великой Французской Революции — госпожу Гильотину. Впрочем, ничего страшного с нашим духовником не случилось. Докушав предложенный коньяк, пастор укрепился в вере и заявил: если на нашей улочке снова будут линчевать, он готов прибыть по первому требованию. Заблудшим душам надо помогать, даже когда у тебя поджилки трясутся от страха.

Субботнее утро мы начали на заднем дворе мистера Пачиса. Он-то сам неплохой парень, да только подкаблучник. Жена с тайваньскими корнями, верная делу Чан Кайши модная стерва, рулит мужем как хочет. Вся улица валит заборы и заколачивает окна, а она — ни в какую. Нет, говорит, всё это временно. Через две недели бензин станет по три бакса за галлон, в супермаркетах исчезнут голодные очереди, и что тогда делать с изуродованным фасадом? Характерно, две недели назад она говорила то же самое, но голодные очереди почему-то не рассосались. Наоборот, электричество отключали на два часа пятнадцать минут, а теперь — на четыре с половиной часа в день, и уличное освещение уже вырубили повсеместно. Да, и почему-то у бандитов ещё есть бензин, а у полиции — уже нет.

После линчевания, Вин Чёрч подарил Кристофоросу Пачису захваченный у мародёров дробовик. Я объяснил соседу, стреляные гильзы не надо выбрасывать в мусорку. Мой дед закручивал собственные патроны, и я даже примерно помню, как это делается. Вдруг откуда ни возьмись, выскочила уважаемая супруга Криса и заявила, в доме трое пацанов, поэтому никакого ружья им не надо. Ты думал, mon ami, дураки учатся на собственных ошибках? Дураки вообще не учатся.

Гьик прямо и заявил дуре, со своим скандинавским хладнокровием: «Точно как США и Тайвань. Вин и остальные парни будут за вас жизнью рисковать, а вы и пальцем пошевелить не хотите». Короче, они слегка поругались, и улаживать дело взялась Министр Иностранных Дел. Приняли резолюцию: дробовик пока останется у Министра Обороны и Нападения, но Тайвань следует немедленно укреплять.

Два дня прошло, а сосед за окна даже не думал приниматься. Вин к вечеру вызвал Криса на совещание Генерального Штаба.

— Да я бы с удовольствием, — заявил Крис: — Но инструментов нету.

— А отчего ты нас не спросил, приятель? — заметил Вин, — Трудно у соседей одолжить? У Кальвина даже бензопила имеется.

— Бензопилу не дам, — сказал я, — Зная вашу квалификацию, имею подозрение, вы отпилите кому-нибудь ногу.

— True, — кивнул Гьик. — Я как-то упустил в своём образовании бензопилы.

— Но это совсем не беда, mon ami, — сказал я, — Завтра я встану в семь и мигом повалю забор. Мой приятель Вик подойдёт. Трое вас, да нас двое. Построим Крису настоящую крепость!