Тем временем Наполеон, узнав о наступлении русских войск, по своему обыкновению стремительно пошел им навстречу и успел занять Варшаву. Новая война между Россией и Францией запылала теперь на польских землях. «В Польше не четыре, а пять стихий, — досадовал Наполеон. — Пятая стихия — грязь». Эта «пятая стихия» лишила Наполеона его важного козыря — быстроты маневра. Война приняла позиционный характер, и в такой войне неожиданно проявил себя с лучшей стороны Леонтий Леонтьевич Беннигсен, барон, генерал от кавалерии, один из главных убийц Павла I.
Беннигсен отказался выполнять приказ Каменского об отступлении в Россию и продолжил боевые действия. Фигурально говоря, он сыграл вничью 26 декабря 1806 г. при Пултуске с лучшим из маршалов Наполеона Ж. Ланном (имея, правда, более чем двойное превосходство в силах), а 8 февраля 1807 г. под Прейсиш-Эйлау — с самим Наполеоном, причем на этот раз даже уступая противнику численно. Разумеется, и в том, и в другом случае Беннигсен рапортовал в Петербург царю о своей победе. Благодарный Александр I после Пултуска назначил его главнокомандующим, а за Эйлау пожаловал ему высший орден Российской империи — св. Андрея Первозванного — и пожизненную пенсию в 12 тыс. рублей. «На вашу долю, — гласило приветствие царя барону-„цареубийце“, — выпала слава победить того, кто еще никогда не был побежден».
Русское общество, узнав об Эйлау, ликовало. Вновь выступил с патриотической одой Г.Р. Державин — теперь, правда, в иносказательной форме, под названием «Персей и Андромеда». Поэт изобразил здесь Наполеона чудовищным драконом из преисподней, «серпокогтистым, двурогатым», «живым саламандром», которого поражает русский витязь (Беннигсен, стало быть). Сам Александр I проникся боевым духом и осведомился у Беннигсена, «когда прибытие его (царя. — Н.Т.) к армии окажется наиболее полезным». Беннигсен ответил, что просит государя «поспешить отъездом».
16 марта 1807 г. Александр I с военно-придворной свитой отправился в действующую армию. Проездом он посетил в Митаве Людовика XVIII и заявил ему, что «день, когда он водворит его во Франции, будет счастливейшим днем его (Александра. — Н.Т.) жизни»[66]. 23 марта (4 апреля) царь уже делал смотр своей гвардии близ Юрбурга в присутствии Фридриха Вильгельма III. Тронутый убитым видом короля Пруссии, Александр обнял его и со слезами на глазах воскликнул: «Не правда ли, никто из нас двоих не падет один? Или оба вместе, или ни тот, ни другой!» Единственный уцелевший остаток прусской армии — 14-тысячный корпус генерала А.В. Лестока — оба монарха договорились подчинить Беннигсену. Полномочия же самого Беннигсена Александр, памятуя о своем разладе с Кутузовым, подтвердил в особом приказе по армии: «Все повеления выходят по-прежнему от одного главнокомандующего генерала Беннигсена, равно как и рапорты доставляются прямо к нему». Себе лично царь отводил роль вдохновителя и наблюдателя…
Наполеон понимал, что при Эйлау он не смог добиться победы, хотя и удержал за собой поле битвы. Он заметит в разговоре 1809 г. с полковником А.И. Чернышевым: «Я назвал Эйлау своей победой только потому, что после сражения вы (т. е. Русские. — Н.Т.) изволили отступить». В Париже (как и в Петербурге) служили благодарственный молебен «Те Deum» по случаю эйлауской победы, а Наполеон, досадуя и на «пятую стихию» Польши, и на стойкость русских солдат, вынужден был признать войну непозволительно затянувшейся и начал готовиться к летней кампании. Тяжкое, полное забот и тревог время первых месяцев 1807 г. скрасил Наполеону его роман с Марией Валевской[67], «один из знаменитейших романов истории», по «экспертной» оценке Мариана Брандыса.
Мария Валевская. Художник Ф. Жерар.
Об этом романе написаны десятки книг, как научных, так и художественных, сочинены поэмы, драмы и оперные либретто, снят ряд кинофильмов, из которых лучшим был первый (1937), американский суперфильм с несравненной Гретой Гарбо в главной роли (в польском фильме «Марыся и Наполеон» роль Валевской играла другая кинозвезда Беата Тышкевич). Биографы Наполеона, однако, не всегда принимают его польский роман всерьез. Е.В. Тарле лишь упомянул Валевскую. А.З. Манфред, считавший любовь Наполеона к Жозефине «пожалуй, единственным в его жизни сильным чувством к женщине», признал, возражая себе самому, что в романе жизни императора глава «Мария Валевская» «осталась, наверное, самым сильным, самым ярким его воспоминанием». Самый авторитетный знаток личной жизни Наполеона академик Ф. Массон назвал Валевскую его «сильнейшей, единственной сердечной привязанностью». Это верно при одном уточнении: с тех пор как изменила Наполеону Жозефина…
Мария Лончиньская, дочь польского шляхтича, родилась 7 декабря 1786 г. Гувернером ее был Николя Шопен — будущий отец великого композитора. В 1804 г. 17-летняя Мария была выдана замуж за камергера Анастазия Колонна Валевского, который по возрасту (вчетверо старше ее) годился ей в деды. С Наполеоном Мария впервые встретилась 1 января 1807 г. в местечке Яблонна, когда он ехал из Пултуска в Варшаву. Восторженно, на чистейшем французском языке она приветствовала императора как освободителя Польши и этим приветствием, а главное, всем своим обликом произвела на него неизгладимое впечатление.
Эта «польская Жанна д'Арк», как потом шутливо назовет ее Наполеон, — стройная, как античная статуя, и прелестная, как мадонна Рафаэля, голубоглазая блондинка с постоянной тенью грусти на одухотворенном лице, — буквально ослепляла мужчин (и убивала завистливых дам) своей внешностью. Когда прославленный Франсуа Жерар написал ее портрет, весь Париж восхищался им, говоря, что «это самое прекрасное произведение, которое выходило из его мастерской». Но Наполеон увидел в Марии большее. «Она ангел, — сказал он о ней брату Люсьену почти те же слова, которые А.С. Пушкин скажет потом своей Натали. — Душа ее столь же прекрасна, как и ее лицо». Вопреки стараниям некоторых литераторов (вроде Валентина Пикуля и Олега Михайлова) развить версию злоязычной Анетки Потоцкой, будто Валевская оборонялась перед Наполеоном «столь же слабо, как крепость Ульм», неопровержимые документы, включая письма самого Наполеона, свидетельствуют, что Марию Валевскую всемогущий император победил с большим трудом, чем 3-ю коалицию европейских монархий.
Зато, преодолев сопротивление Валевской, болезненно воспринявшей «превращение мифического героя во влюбленного мужчину» (М. Брандыс), и вызвав в ней ответное чувство, Наполеон уже не забывал ее и часто встречался с ней в последующие годы при самых различных обстоятельствах — и на вершине своего величия, и у развалин его. 10 мая 1810 г. Мария родила от него сына Флориана Александра Иосифа (при Наполеоне III он станет министром иностранных дел Франции и будет председательствовать на историческом Парижском конгрессе после Крымской войны). Спустя полгода Валевская разошлась с мужем и переехала на постоянное жительство в Париж. К Наполеону она приезжала и в Вену, гостила у него вместе с сыном даже на Эльбе 1–3 сентября 1814 г., а в последний раз увиделась с ним в Мальмезоне, уже после Ватерлоо, 28 июня 1815 г. Плача в объятиях Наполеона, она предлагала ехать с ним в изгнание. Он обещал вызвать ее к себе, «если позволит ход событий».
Изгнание оказалось слишком далеким. Прошел год, а вызова с острова Святой Елены не было. 7 сентября 1816 г. Мария Валевская вступила в брак с генералом (будущим маршалом Франции) графом Ф.А. Орнано, который сватался к ней с 1813 г. Тридцатидвухлетний Орнано был одним из самых красивых и храбрых генералов «Великой армии» (именно он в битве при Бородине отбил атаку кавалерии Ф.П. Уварова и М.И. Платова), а главное, — кузеном Наполеона, что, может быть, и склонило Валевскую к этому браку прежде всего. Кузен императора был счастлив в браке с его возлюбленной, но недолго: 11 декабря 1817 г. «польская супруга Наполеона», как называют историки и писатели Марию Валевскую, скончалась на 32-м году жизни…