Наполеон, выслушав Меттерниха, пришел в ярость. Ультиматум он отверг категорически и безусловно. Вступлению же Австрии в войну против него он отказывался верить. Он то увещевал Меттерниха «образумиться», ласково похлопывая его по плечу («Зачем же нам воевать?»), то угрожал покарать Австрию за предательство, напоминая, что он трижды возвращал престол Францу I и, наконец, породнился с ним, а тот, неблагодарный, как был, так и остается врагом. Меттерних настаивал на четырех условиях. С тем и откланялся. «Хорошо, пусть будет война! — жестко сказал Наполеон, провожая его. — До свидания в Вене!» 10 августа Австрия объявила войну Наполеону, и 150 тыс. австрийских солдат, уже готовых сражаться, присоединились к войскам коалиции.

Итак, Наполеон отверг мирные предложения коалиционеров. А.З. Манфред усмотрел здесь с его стороны «суеверное, почти дикарское самоослепление»: «Математик, он непостижимым образом разучился правильно считать». Иначе (и, думается, вернее) рассудил Е.В. Тарле: не «суеверное самоослепление», а особый, наполеоновский склад мышления. В 1813 г., как и до 1812, Наполеон действовал по принципу: «все или ничего!» Предложенные ему четыре условия перечеркнули бы многое из его завоеваний, а уступать завоеванное он не собирался. «Ваши государи, рожденные на тронах, — говорил он в Дрездене Меттерниху, — могут быть побиты хоть 20 раз и спокойно возвращаются в свои столицы. А я солдат, мне нужны честь и слава, я не могу показаться униженным перед моим народом…».

Присоединение Австрии резко усилило 6-ю коалицию. К тому же шли ей на помощь шведские войска, наступали со стороны Пиренеев испанцы и англичане, переходили в лагерь коалиции Бавария и Вюртемберг, Баден и Нассау. Против Наполеона поднималась вся Европа.

Главнокомандующим союзными войсками Александр I предложил назначить князя К.Ф. Шварценберга. Сделал он это не только на радостях по случаю вступления Австрии в коалицию, но и потому, что знал: спесивые немецкие феодалы оскорбляются подчинением Барклаю де Толли как «плебею», сыну безродного поручика. Шварценберг — бывший посол Австрии в Париже, больше дипломат, нежели военачальник, страдавший при избытке осмотрительности недостатком активности, — тоже не вполне устраивал Александра как главнокомандующий, особенно в сравнении с Наполеоном. Поэтому царь возобновил начатые еще в 1804 г. попытки заполучить из США генерала Ж.В. Моро. На этот раз Моро принял приглашение и в августе 1813 г. приехал к союзникам в Прагу. По воспоминаниям А.С. Шишкова, «принят он был с великою и, можно сказать, излишнею честью: российский император и король прусский, как только услышали о его прибытии, тотчас поехали к нему с поклоном и поздравлениями»; ни Румянцеву, ни Суворову, ни Кутузову «не было никогда оказано подобной чести».

Александр I предлагал Моро главное командование над союзными армиями вместо Шварценберга. Моро предпочитал, чтобы главнокомандующим числился Александр, а он, Моро, руководил бы войсками в качестве его начальника штаба. До битвы при Дрездене этот вопрос не был решен.

Симптоматично, что в один день с Моро приехал в Прагу и генерал А. Жомини, бывший начальник штаба у маршала М. Нея, уже тогда авторитетный военный теоретик, перешедший теперь на русскую службу. «Мы, русские, несказанно ему обрадовались, — свидетельствовал А.И. Михайловский-Данилевский, — ибо все, от государя до последнего офицера, почитали его своим учителем». Жомини сразу получил звание генерал-адъютанта и место советника при Александре I. Поскольку к тому времени появился в стане коалиции и бывший наполеоновский маршал Ж.Б. Бернадот, французские историки восклицают: «Казалось, что только французы могут побеждать французов!» Все три «дезертира», как ругал их Наполеон, советовали коалиционерам одно и то же: «Избегать столкновения там, где руководит лично Наполеон, а стараться бить отдельно его маршалов <…> Если же связываться с Бонапартом, то не иначе как с громадным превосходством сил». Отныне коалиционеры следуют этим советам неукоснительно.

В первом же после перемирия сражении под Дрезденом, 26–27 августа, союзники уже располагали большим численным перевесом: 227 тыс. человек против 165 тыс. Однако Наполеон вновь победил. На второй день битвы он прорвал союзный центр мощным ударом чуть ли не всей своей кавалерии, внезапно собранной в кулак под начальством И. Мюрата, и принудил коалиционеров к беспорядочному отступлению. Потеряв до 30 тыс. человек, они поспешно уходили к Богемским горам. Наполеон потерял людей в три раза меньше.

Тяжесть поражения усугублялась для союзников и лично для Александра I гибелью Моро. Он был смертельно ранен ядром, которое, по слухам и с той и с другой стороны, выпустил сам Наполеон, разглядевший в подзорную трубу своего «дезертира». После ампутации обеих ног Моро умер 2 сентября, а через месяц прах его был погребен в Латинской церкви на Невском проспекте Петербурга с фельдмаршальскими почестями.

Теперь в лагере коалиции началась паника. Фридрих Вильгельм III от страха совсем потерял голову. Даже Александр I поддался общему унынию. Меттерних, по данным Н.К. Шильдера, «готовился отделить Австрию от коалиции». В этот критический момент, когда все шло к тому, что 6-я коалиция разделит судьбу пяти предыдущих, реализовались советы трех наполеоновских «дезертиров».

Сам Наполеон после Дрезденской битвы заболел и почти на шесть недель вышел из строя, оставаясь под наблюдением врачей в Дрездене. Преследовать союзников он поручил своим маршалам, которые, однако, в отсутствие императора действовали разрозненно и все были разбиты: М. Ней — при Денневице, Ж.Э. Макдональд — на р. Кацбах, Н.Ш. Удино — при Гроссберене. Особенно удачным для союзников стал бой под Кульмом, где 29–30 августа был окружен и большей частью уничтожен русско-прусскими войсками корпус генерала Д. Вандама, а сам Вандам взят в плен. Пленника доставили как важный трофей к Александру I. Царь строго осудил его «злодейские поступки в Ольденбурге» и сразу пожалел об этом, ибо ответ Вандама был преисполнен дерзости: «Я казнил врагов моего отечества, но не убивал своего отца!»

После такого фейерверка побед над военачальниками Наполеона коалиционеры воспрянули духом. 9 сентября в Теплице они скрепили свой союз новым договором, по которому обязались бороться с Наполеоном до победного конца, а после победы свести Францию к границам 1792 г. К началу октября коалиция выставила против Наполеона уже 1 млн. солдат, основное ядро которых составили четыре армии, рассредоточенные в Германии: Богемская (134 тыс. австрийцев, русских и пруссаков) под командованием К.Ф. Шварценберга, Силезская (60 тыс. русских и пруссаков) — Г. Блюхера, Северная (58 тыс. русских, пруссаков и шведов) — Ж. Бернадота и Польская армия Л.Л. Беннигсена (54 тыс. русских и пруссаков); всего же — 306 тыс. человек и 1385 орудий плюс гарнизоны, летучие, ополченские и даже партизанские отряды. Главнокомандующим всеми армиями считался кн. Шварценберг, которым номинально руководил совет трех монархов — русского, прусского и австрийского. Фактически возглавляли союзный штаб два барона — француз А. Жомини и немец К.Ф. Толь, один из которых учился воевать у Наполеона, а другой у М.И. Кутузова. План союзников заключался в том, чтобы совокупными усилиями четырех своих армий окружить и уничтожить в районе Лейпцига армию Наполеона численностью до 180 тыс. человек при 700 орудиях.

Наполеон понимал, что предстоящее сражение должно решить судьбу кампании 1813 г., если не судьбу его империи вообще. Он знал, что союзники превосходят его численно в полтора раза (а по кавалерии и артиллерии — вдвое), и принял единственное решение, при котором мог рассчитывать на успех. Перед ним изготовились к бою войска Шварценберга и Блюхера, а Бернадот и Беннигсен были еще на марше — в 30 и 40 км.

Наполеон решил попытаться разбить две первые армии до появления третьей и четвертой, а потом сразиться и с двумя остальными…

16 октября 1813 г. на равнине у Лейпцига началась трехдневная, величайшая из битв наполеоновской эпохи, которая вошла в историю как «битва народов»[116]. Войска 6-й коалиции состояли из русских, австрийцев, пруссаков, шведов, баварцев, причем в рядах русской армии были представлены разные народы России, например башкиры, вооруженные луками и стрелами, за что французы прозвали их «амурами». Под знаменами Наполеона сражались кроме французов итальянцы, поляки, голландцы, бельгийцы, саксонцы, немцы Рейнского союза. К началу битвы Наполеон имел, по разным источникам, от 155 до 175 тыс. человек и 717 орудий, союзники — от 193 до 220 тыс. человек и 893 орудия.