Приспустить наш парус на пядь

Пред великою силой воля,

1376

—

то разрешая народную вольность и весело шутя вместе со всеми, например, во время жертвоприношений, игр и зрелищ, то делая вид, что чего-то не видишь и не слышишь, как мы поступаем дома с детьми, чтобы сила решительного вразумления, словно сила лекарства, не растрачивалась и не притуплялась, но, сохранив всю остроту и убедительность, тем действеннее охватывала и уязвляла души в серьезных случаях.

Другое дело, когда Александр, услыхав, что сестра его сошлась с неким юным красавцем, нимало не возмутился и даже сказал, что, мол, нужно же и ей извлечь свою пользу из царского сана; такое попустительство было недолжным и недостойным его, ибо наносить сану бесчестие значит упразднять его, а не извлекать из него пользу. Так и народу государственный муж, насколько будет от него зависеть, не разрешит никаких бесчестных насилий над согражданами, никаких отчуждений частного имущества или разделов общественного; своим увещающим, назидающим, грозящим словом он противустанет тем страстям, какие впускал некогда в город Клеон, в изобилии взращивая их, по слову Платона,1377 как трутней с жалами. Но если народ, выставляя предлогом издревле установленный праздник и почитание божества, попросит каких-нибудь игр, или раздач, или другого приятного и почетного дара, пусть дано будет ему извлечь пользу из своей свободы и общего благоденствия. Так поступали и Перикл, и Деметрий, а Кимон украсил городскую площадь Афин насаждениями платанов для прогулок граждан. Когда во время заговора Катилины Катон Младший увидел, что Цезарь возмущает народ и государство недалеко от крушения, он побудил сенат устроить денежную раздачу для бедняков, и эта уступка успокоила смуту и предотвратила переворот. Как врач, выпустив много испорченной крови, дает больному немного безвредной пищи, так и государственный муж, отсекши какое-нибудь великое бесчестие или великую порчу, немедленно стремится смягчить горечь и ропот малой, но радушной уступкой.

25. Притом неплохо бывает порой отклонить устремления толпы в иную, безопасную сторону, вроде того, как это сделал Демад в бытность свою управителем доходами государства.

Когда афиняне порывались снарядить триеры в помощь отложившимся от Александра и требовали, чтобы Демад выдал потребные для того средства, тот ответил: «Деньги у вас уже есть; я приберегал их на праздник Хой,1378 чтобы каждому из вас было выдано по полмины, но если вам предпочтительнее другое, распоряжайтесь своим достоянием, как хотите». Чтобы не лишиться раздачи, они отказались от мысли посылать корабли, и таким приемом Демад помешал народу навлечь на себя вину перед Александром. Иные неблагоразумные предприятия не могут быть предотвращены просто и прямо, а лишь какой-нибудь хитростью, например такой, к которой прибег даже Фокион, когда получил приказ в неподходящее время вторгнуться в Беотию: он распорядился призвать всех граждан от эфебов1379 до шестидесятилетних, а когда старики подняли шум, сказал: «Что тут страшного? Я тоже выступаю с вами как ваш стратег, а мне уже восемьдесят». Таким же способом можно сорвать и несвоевременные посольства, и бесполезные строительные предприятия, и постыдные судебные процессы, в первом случае назначив явно неподходящих людей, во втором — определив высокие налоги, в третьем — приказав противникам одновременно предстать перед судом в городе или за его пределами. Подстрекателей и вдохновителей всех таких дел надо ловить на слове и первыми привлекать к участию; либо они отступятся и этим сами изобличат свое предприятие, либо им придется принять на себя свою долю последствий.

26. Но если уж необходимо предпринять нечто важное и полезное, но сопряженное с немалой борьбой и трудами, тут между всеми твоими друзьями постарайся выбрать самых способных, а между самыми способными — самых миролюбивых; такие смогут больше всех тебе помочь и готовнее всех пойдут тебе навстречу, ибо знают толк в делах, не будучи честолюбцами.

Должен ты исследовать и собственную твою природу, чтобы знать, в чем ты слабее других, и на это дело выбирать не подобного себе, но сильнейшего; так Диомед, идя лазутчиком во вражий стан, выбрал в товарищи самого смышленого, обойдя храбрых. Так действия соучастников наилучшим образом уравновешиваются, и между ними не возникает соперничества, ибо дарования и способности, которыми они гордятся, различны. Избери же сотрудником твоим в судах и посольствах, если ты не способен говорить, витию, как Пелопид — Эпаминонда; если ты заносчив, как Калликратид,1380 и не умеешь ладить с толпой, — человека любезного и обходительного; если ты слаб телом и непригоден к телесным трудам — крепкого и закаленного в тяготах, как Никий — Ламаха.1381 И Герион,1382 имея много ног, рук, очей, не вступал с ними в соперничество, ибо все это управлялось единою душою; так и государственному мужу дано распоряжаться ради единого дела не только телами и деньгами, но также судьбами, способностями и дарованиями людей, если они единомысленны с ним, и через это сложение совокупных сил добиваться успеха. Не надо подражать аргонавтам, которые оставили Геракла, а потому принуждены были спасать себя и воровать руно при помощи бабьих заклятий и зелий.

Есть святилища, при входе в которые золото надо оставлять за порогом, а железо вообще не вносят ни в одно священное место. Поскольку же ораторская кафедра есть общее святилище Зевса Советного и Градского, и Фемиды, и Правды, отложи, восходя на нее, всякое корыстолюбие и сребролюбие, этот недуг души, словно железо, пораженное ржавчиной, и отбрось его на ту часть площади, которая отведена торгашам и ростовщикам,

…и, лик отвратив, удалися.

1383

Того, кто способен извлекать корысть из общественных дел, почитай готовым на святотатство, на окрадывание могил, на хищение у друзей, на предательство, на лжесвидетельство; подавая совет, он вероломен, творя суд — нарушитель присяги, исполняя должность — лихоимец, а если сказать все в одном слове, нет такого рода неправды, от которого он был бы чист. Потому и говорить об этом пространнее нет надобности.

27. Что до честолюбия, оно, конечно, повыше полетом, чем любостяжание, но на государственную жизнь имеет действие не менее бедственное; притом оно сопряжено с большей дерзостью, ибо укореняется по большей части не в робких и вялых, но в решительных и пылких душах, да еще волнение толпы часто распаляет его и подхлестывает похвалами, делая вовсе уж безудержным и необорным.

Платон советует1384 с детства внушать молодым людям, что им не пристало обвешивать себя извне золотом или приобретать его, ибо внутри них есть золото, примешанное к составу их душ; как кажется, он имел в виду добродетель, проистекающую из их происхождения и обнаруживающуюся в их природе. Так мы будем умиротворять и наше честолюбие, внушая себе, что в нас самих заключено золото нетленное и неразрушимое, честь истинная, недоступная и недосягаемая для зависти и хулы, возрастающая от помышлений и воспоминаний о содеянном нами на гражданском поприще.

Потому не нужны нам почести, запечатленные в красках, мраморе или бронзе. Мастерство, снискивающее себе похвалу, принадлежит другому; статуи Трубача и Копьеносца1385 делают честь не тем, кого они изображают, а тем, кто их изваял. Катон не разрешил поставить себе статую, хотя в его время Рим уже был ими переполнен. «Предпочитаю, — сказал он, — чтобы спрашивали, почему нет моей статуи, нежели почему есть». В самом деле, подобные почести накликают зависть, и притом в отношении тех, кто еще не получил их, толпа испытывает благодарное чувство, но теми, кто получил, тяготится, словно ожидая от них платы за услугу.

Кто счастливо миновал Сирт,1386 но потерпел кораблекрушение у гавани, того хвалить не за что; так и тот, кто беспорочно ведал казной или налогами, но допустил погрешность в сане проэдра1387 или притана, разбивается, конечно, о высокий мыс, но тонет столь же постыдно. Этих почетных должностей лучше всего не искать, даже избегать; но если порой не так просто отклонить порыв народной признательности и приверженности, надо помнить, что состязание государственной жизни — не такое, какое ведется из-за денег или даров, но это воистину священные игры, где наградой бывает простой венок, где победителю достаточно какой-нибудь надписи или таблички, почетного постановления или той масличной ветви с акрополя, какую получил Эпименид в награду за очищение Афин.1388 Что до Анаксагора, он отверг предложенные ему почести, но испросил, чтобы в тот день года, в который он умрет, детям дозволялось бы играть и наслаждаться свободой от уроков. А семи персам, убившим магов, было даровано для них самих и для их потомков право скреплять завязки тиары спереди; вероятно, такое положение завязок было у них условным знаком, когда они готовились к своему делу. То, как дал себя почтить Питтак, тоже достойно истинного государственного мужа: когда ему предлагали взять от завоеванной им для сограждан земли сколько ему заблагорассудится, он взял лишь столько, сколько отмерил брошенный им дротик; а римлянин Публий — столько, сколько при своей хромоте мог сам распахать за один день.