Леонид Иванович Захаров, всегда верный своим привычкам, давно взял за правило просматривать электронную почту по утрам, но сегодня открыл компьютер поздним вечером, перед тем, как пойти в спальню, принять снотворное и забыться тяжелым синтетическим сном.
Он вспомнил о некоем Жоре Пискуне, старом приятеле, русском иммигранте, ныне подданном США, имеющего там свой бизнес, связанный с поставками дешевого текстиля из Китая. Пискун, не бывавший в России около десяти лет, вдруг надумал приехать на пару недель и просил сделать ему приглашение. Оглушенный неприятностями последних дней, Захаров совершенно забыл об этом пустяковом деле и вспомнил о нем, когда секретарь позвонила ему из городской конторы и сказала, что приглашение ушло еще вчера, видимо, Пискун уже получил факс.
— Хорошо, хорошо, — рассеяно ответил Захаров. — Спасибо, что не забыли.
Положив трубку, он подумал, что Жора почему-то не позвонил и не сказал «спасибо». Это на него не похоже. Возможно, он прислал письмо по электронной почте. Но в ящике оказалось нечто такое, от чего сонливость как рукой сняло, а сердце замолотилось в груди, будто подстреленная птица. Пространное письмецо, в котором анонимный автор предлагал Захарову совершить обмен: бизнесмен оставляет пятьдесят тысяч баксов в условленном месте, а взамен получает нечто более ценное — душевное спокойствие и свободу.
О согласии выполнить изложенные ниже требования Захаров обязан поставить шантажиста в известность, поместив на бесплатном сайте «барахолка» объявление о продаже бэушного велика «Украина» по сходной цене. Когда этот гад прочитает объявление, он сообщит Захарову о месте, где тот должен оставить пятьдесят тысяч баксов. Если объявление не появится в течение двух суток, значит, Захаров не готов к сотрудничеству, и шантажист будет действовать так, как сочтет нужным.
Письмо заканчивалось словами:
"Если что-то пойдет не так, вы не захотите выполнить мои требования, или деньги не окажутся в нужном месте в условленное время, я очень огорчусь. И огорчу Вас. Запись разговора с начальником службы собственной безопасности Кругловым, получит по электронной почте Ваш партнер по бизнесу Зобин. Кроме того, к нему попадут кассеты с записями Ваших бесед с другими лицами, заинтересованными в гибели Зобина.
Конечно, по закону эти аудио записи не могут рассматриваться в суде как доказательная база задуманного Вами преступления. Но, как Вы знаете, есть способы выяснить отношения и без помощи присяжных заседателей. Не сомневаюсь, что по получению этой аудио записи Зобин позаботится о своей безопасности и предпримет в отношении Вас адекватные меры.
С уважением".
Не выключая компьютер, Захаров спустился вниз и обратился к охраннику, сидевшему в кресле напротив входной двери:
— У тебя есть мобильник?
— А что, в доме телефон сломался? — охранник хлопал сонными глазами. — Отключили?
— Спроси что-нибудь полегче, — процедил сквозь зубы Захаров.
Взял мобильник и, уединившись в гостиной, набрал номер начальника службы безопасности.
— Ты дома? — спросил Захаров, услышав знакомый голос, хотя звонил именно домой. — Да, да… Я что-то совсем потерял ориентировку. В пространстве и во времени. У нас серьезные проблемы. Приезжай немедленно. И захвати с собой аппаратуру… Ну, я не знаю, как это называется. С помощью которой можно обнаружить в комнатах прослушивающие устройства. Нет, нет, это не для телефона. Все обсудим на месте.
Через час с небольшим приехал Круглов и некий Артур Свиридов с двумя чемоданами аппаратуры, большой спец по прослушке, ее обнаружению и нейтрализации. Свет в окнах особняка Захарова горел до утра.
Свиридов вместе с Кругловым обследовали каждую комнату, каждый закоулок дома, под подушками кресел в кабинете хозяина нашли чужой мобильник, в котором таился радиопередатчик, а также устройство, прикрепленное к плинтусу за тумбой письменного стола, и предназначенное для снятия и ретрансляции сигналов с проводов стационарного телефона. Однако аппарата, принимающего сигнал и пишущего разговоры, сколько не искали, так и не обнаружили.
Решили, что принимающее устройство находилось не в доме и не на участке, а где-то поблизости. Где именно? Это выяснится позже.
Свиридов сказал, что вернется через несколько часов со специальной аппаратурой, которая будет установлена во всех помещениях, включая подсобки и гараж, специальная техника обезопасит хозяина особняка от прослушки. И назвал цифру, в которую обойдется эта музыка. Захаров присвистнул: дороговато. Но быстро смекнул, что на собственной безопасности экономить нельзя.
К девяти утра Круглов составил список лиц, имевших доступ в кабинет хозяина. Получился двадцать шесть человек, включая Оксанку и самого Круглова.
— Я уверен, что это Новожилов, — бухнул Захаров. — То-то он все в кресле вертелся. А когда я вышел и вернулся через десять минут, он почему-то стоял на ногах. В двух шагах от той тумбы, где нашли «жучок». Сука, он без яиц останется. Без своей плешивой тупой башки…
Леонид Иванович замолчал, поймав на себе странный настороженный взгляд Круглова. Так смотрят на людей, у которых совсем съехала крыша. Конечно, Захаров переутомился после бесконечных волнений, после бессонной ночи, он порет ахинею просто потому, что устал.
Адвокат Новожилов, как и все адвокаты, сволочь и продажная душа. Но, работая на Захарова, он получает достойные деньги и, разумеется, не станет заниматься шантажом. Не такой он дурак, каким кажется с первого взгляда. Человек осторожный, даже трусливый, он знает, что босс не прощает и безобидных шуток, и никогда не подставится, жизнью не рискнет из-за каких-то жалких пятидесяти тысяч баксов.
К полудню список подозреваемых сократился всего до трех имен. Первой в списке значилась горничная Наталья Анчарова. Ее уволили за неделю до начала конфликта со Зобиным. Симпатичная девчонка, она потеряла место, не потому, что не отдалась хозяину по первому требованию, а из-за своего взбалмошного характера и какой-то врожденной стервозности. Она всегда поступала наперекор воле Леонида Ивановича, пренебрегала своими прямыми обязанностями, вечно опаздывала на работу и все, чего бы ей не поручали, делала спустя рукава.