— Понимаешь, я ведь не клинья к тебе подбиваю. У меня есть важный разговор. Но здесь как-то не хочется…

Костян, оборвав себя на полуслове, огляделся по сторонам.

— Может, выйдем в скверик? — предложил он. — Воздухом подышим. Заодно обсудим одну тему.

— Не знаю, как вам, а мне и здесь воздуха хватает. И вот еще, для справки. Почти все парни, которые ко мне подруливают, часто именно с этого и начинают: есть разговор. Через минуту выясняется, что они просто хотят перетрахаться. Я думала, ты изобретешь что-нибудь поинтереснее. Важный разговор… Господи…

— Поинтереснее — это как?

— Ну, скажешь, что ты режиссер. Предложишь сняться в рекламе нашего мясокомбината. «Колбаса столовая — лучший выбор молодежи». Что-нибудь в этом роде.

— Но я ведь не режиссер…

— Можешь не объяснять, — ответила Дашка. — Это и так за километр видно. Заметно, что ты не режиссер и даже не его ассистент. Просто фраер с деньгами. Ты не расстраивайся, еще не вечер. Прямо тут запросто заклеишь любую девчонку. Подожди пару часов и народу набьется — под завязку. Большой выбор. Кого-нибудь обязательно возьмешь на буксир.

— Но мне нужна ты, — Кот выругал себя за то, что в нужный момент не может связать пары фраз. — Это ненадолго…

— Извини, может быть, в другой раз я бы с тобой поболтала пять минут. Или даже шесть. В виде исключения. Но сегодня мне не до этого.

На экране монитора появилось сообщение, что отправленное письмо получено и прочитано. Больше в кафе делать нечего, надо уходить.

— Послушай, — начал Кот. — Я не девочек клеить приехал.

Но Дашка уже не слушала, она вырубила компьютер, поднялась на ноги и бросила через плечо:

— Желаю удачной охоты, — а себе под нос проворчала шепотом: — Чертов педофил. Извращенец.

Через стекло витрины Кот видел, как девчонка залезла в «хонду» и тронула с места. Чего-чего, а терпение у Кота есть. И время есть. Сейчас он сядет в джип и поедет следом за девчонкой. Он не станет больше ломаться перед ней, искать нужные слова и играть в деликатность. Просто выложит письмо и фотку, а потом ответит на все вопросы. На самые трудные, на самые обидные.

И сейчас надо было с этого начинать, с письма и карточки. А он мычал что-то невразумительное. Кот поднялся и пошел к выходу.

Леонид Иванович Захаров пружинистой походкой прошелся по кабинету, посмотрел на бронзовые каминные часы, перевел взгляд на свой швейцарский хронограф. И подумал о том, что наручные часы, как всегда точны, а эти декоративные убогие часики безбожно врут.

Он присел к рабочему столу, уставился на экран монитора и еще раз перечитал Дашкино послание. До места, где он должен оставить деньги, езды минут сорок. Через двадцать минут после того, как по электронной почте пришло письмо, туда выехали люди из службы безопасности. Парни получили подробные инструкции, что и как следует делать, они вооружены серьезными пушками, есть средства связи и все необходимое. С этим ясно. Но душу продолжали терзать сомнения.

— Что же делать? И кто виноват? — вслух спросил самого себя Захаров и не нашел единственно верного ответа. Виноваты все вокруг. И он в частности. А что делать, — неизвестно.

Начальник службы безопасности Алексей Круглов, оставшись один на один с хозяином, призадумался. Пока Захаров в задумчивости болтался по кабинету и пытал себя вечными вопросами, Круглов склонился над картой города, которую он раздобыл у военных, и, вооружившись циркулем и линейкой, прикидывал, как лучше подобраться к строению и при этом остаться незамеченным. Район не сказать, чтобы элитный. Полно старых домов, общежитий квартирного типа, подворотен, проходных дворов, где можно легко затеряться.

Но главный вопрос оставался открытым: каким образом шантажист собирается войти в нежилой дом и, прихватив свою добычу, скрытно смыться оттуда? Долго лежать в пустующей квартире упаковка с деньгами не может, ее живо подберут местные ханыги и малолетняя шпана. Шантажист не может этого допустить. Тогда что? Он наймет человека, чтобы тот забрал деньги? Будет использовать своего курьера втемную, не посвящая его в детали задуманной операции? Сомнительно. Потому что слишком рискованно, нет гарантий, что человек вернется с деньгами. И не приведет за собой хвоста. Значит, у преступника есть сообщники. Но и это ничего не объясняет.

Опять вопрос: как этот сообщник донесет деньги до безопасного места, ведь это непросто, все равно, что пройтись по темной улице со стаканом воды и не расплескать ни капли. Нет ответа. Что на уме у шантажиста? Каким способом он заберет пятьдесят штукарей? Нельзя ответить на этот вопрос, не осмотрев дом и его окрестности. Но времени на этот осмотр не осталось. Сейчас шестнадцать часов. За все про все у Круглова и компании — час с небольшим. Шантажист все точно просчитал и не дал форы во времени. Чтобы взять заброшенный дом, все прилегающие переулки и проходные под контроль, потребуется никак не меньше двух-трех часов, которых нет в запасе.

— Слышь, Алексей, — босс тронул Круглова за плечо. — Может быть, надо выполнить требования этого гада? Пусть будет так, как он хочет. Оставим на месте пятьдесят штук. И все. Никаких ловушек, никакого наблюдения. Может быть, на этом все и закончится, а? Для меня это не слишком большая сумма…

Круглов решительно помотал головой:

— Не имеет смысла. Это все равно, что спустить деньги в сортир. Мы дадим этому отбросу унести бабки. А уже завтра получим новое письмо с угрозами. И новое предложение: сто штук за молчание. Ставки будут расти, а вы будете отстегивать бабки, пока не останетесь голым и босым. А ваш компаньон Зобин все равно получит те чертовы аудио записи.

— Да, да ты прав, — пробормотал Захаров. — Конечно, это глупо.

За последние дни его злая решимость во что бы то ни стало достать шантажиста и спустить с него шкуру, выветрилась из души. Остались только досада за собственную глупость и длинный язык. И еще остался страх, который жрал поедом, не давал ни есть, ни спать.

— Пора, — сказал Круглов.

Он сложил карту и, засунув снаряженную обойму в рукоятку пистолета, передернул затвор. И трижды перекрестился, глядя на старинную икону Смоленской Божьей матери, висевшую в углу.