Женщины теряли сознание. (…)

К Абдулле подъехал унтер, измазанный с ног до головы нефтью.

— Надо отчаливать, ага, Рахимов скоро будет, — сказал он Абдулле, склонившись к нему с седла, — они и так подохнут.

— Нет, — покачал головой Абдулла. — Я должен увидеть их мертвыми».

Удивительное дело, но из диалогов киноповести, за исключением первой и конечной сцен, в фильм не вошло ни слова, где хоть как-то упоминается Рахимов. Возможно так проявляется неосознаваемый запрет тандема Мотыль-Кончаловский на обсуждение темы троцкизма. А ведь эта тема остается болезненной для России и в конце ХХ века, поскольку все, пришедшие к власти на волне “перестройки”, — прямые или побочные потомки недобитых троцкистов и кулаков, которых объединила ненависть к большевизму. Сегодня простые труженики бывшей Страны Советов просто задыхаются от долговой удавки инвестиций, подливаемых в костер разгорающегося экономического кризиса, организованного при непосредственном участии гайдаров, чубайсов, лившицев, вольских и прочих березовских-гусинских. И этот еврейский балаган сопровождается постоянными заявлениями, что вот “сейчас мы им добавим огня и скоро всем будет совсем хорошо!” Конечно, ни о каком возрождении экономики, а, следовательно, и нормализации жизни в Русской цивилизации при таком правлении не может быть и речи, потому что заправилы Запада, вне зависимости от их официальных заявлений, хотели бы увидеть народы бывшего СССР мертвыми. И не стоит тешить себя иллюзиями: война на уничтожение России, начатая в июне 1941 года, продолжается и гитлеровский план “Ост” — действует, но лишь с коррективами в части применения новых видов обобщенных средств управления-оружия. На этот раз, прежде чем уничтожить народы СССР, страну разорвали на части финансово-экономическими методами (обобщенное оружие четвертого приоритета). Вести войну с международным валютным фондом (а это — всего лишь один из бандитов Абдуллы), затягивающим всё туже долговую ростовщическую удавку на шее простых тружеников, обычным оружием, то есть оружием уровня шестого приоритета — не эффективно. Старая номенклатура в союзе с “новыми русскими” в бездумном стремлении “подойти поближе”, то есть получить всё сразу и “прямо сейчас” — обречена, потому что не умеет жить “как всегда”. Это означает, что она не способна думать не только о будущем страны, но даже о своем собственном будущем, будущем своих детей и внуков. Поэтому сегодня в сложившихся условиях выход один: общественная инициатива должна наращивать кадровую базу управленческого корпуса на новых принципах, вырастающих из культуры Богодержавия — единственной реальной альтернативы библейской и ведически-знахарской культуре. Пока единственным реальным союзником культуры Богодержавия является кораническая культура, которой в сложных условиях противостояния библейской культуре ещё предстоит преодолеть догматику исторически сложившегося ислама. Об этом иносказательно в следующем эпизоде, почему-то вошедшим в фильм в откорректированном виде.

«Он (Абдулла) хотел добавить еще что-то, но умолк, потому что откуда-то сверху раздался голос Саида:

— Абдулла, потуши огонь! Это говорю я, Саид!… Я жду!

Абдулла вздрогнул, повернулся.

Бандиты замерли.

На крыше ближайшего к бакам дома стоял Саид с пулеметом».

Саид — символ коранического ислама, пока ещё закрытого от верующих Богу непосредственно, то есть без посредников, догматикой исторически сложившегося ислама, разделившегося в себе самом, как и исторически сложившееся христианство, на два соперничающих меж собой течения. В тандемной деятельности Саида и Сухова видны контуры будущего Богодержавия. Это новое социальное явление в России, воплотившееся после смерти Сталина в общественную инициативу под названием Внутренний Предиктор СССР. И рассматриваемый эпизод — хороший пример попытки корректировки матрицы развития Русской цивилизации. Так, если в киноповести коранический ислам поднимается в борьбе с библейской концепцией на уровень второго приоритета обобщенных средств управления-оружия (Саид пользуется в борьбе с Абдуллой пулемётом), то в фильме его эффективность снижается до четвертого приоритета — финансово-экономического. Поэтому Саид в фильме уничтожает поджигателя нефти (или поджигателя “финансовой войны”) арканом-удавкой. Такое в принципе возможно, если все страны арабского региона будут твердо стоять на принципах коранического ислама в отношении кредитования под процент. Однако, нельзя исключать, что представители библейской концепции управления не будут делать попыток “договориться” по столь болезненному для них вопросу.

“— Разве мы с тобой враги, Саид? — спросил Абдулла и, сделав глазами знак унтеру, упал на песок.

Унтер вскинул винтовку, но Саид, опередив, срезал его короткой очередью.

Абдулла перекатился за бак.

Часть бандитов, открыв стрельбу, бросилась к дому.

Саид залег на крыше и длинной очередью расстрелял несколько человек.

Бандиты, разделившись на две группы, пошли в обход.

Пламя вокруг бака опало.

— Нефть!… Лейте нефть! — закричал Абдулла.

Бандиты снова бросились к цистерне с нефтью, но Саид прицельным огнем не давал им забраться на неё».

США действительно “льют нефть”, поскольку потребляют почти половину всех энергоресурсов планеты. Для стран ОПЕК одна из самых сложных проблем — проблема согласованных действий по квотам на добычу этого основного “двигателя прогресса” технократической библейской цивилизации, диктующей всем остальным странам свои “правила игры”. Чтобы противостоять давлению Запада по данной проблеме, необходимо её видение в рамках глобального исторического процесса. Поскольку пулемет — символ информации второго приоритета обобщенных средств управления-оружия, то появление этого вида оружия у Саида — особенно символично. С этого момента он наравне с Суховым обретает качество Предиктора и своими действиями начинает упреждать намерения противника, что позволяет содержательно новому мировоззренческому тандему (Сухов — Саид) перейти от этапа пассивной обороны к активным действиям против библейской концепции управления.

«Обессиленный, полузадохшийся Сухов с трудом добрался по внутренней лесенке бака до люка и долго выдергивал из скобы лом, которым была закрыта крышка изнутри. Когда ему наконец удалось это сделать, он поднялся еще на одну ступеньку и, упершись головой в крышку, откинул её. Вывалившись на половину из люка, он несколько раз жадно глотнул воздух, пришел в себя, посмотрел вокруг, оценил обстановку…»

И хотя внешне эта сцена напоминает вскрытие башенного люка танка, подсознательно она ассоциируется с отдраиванием аварийного люка подводной лодки. После трагедии атомного подводного крейсера “Курск” все мы вдруг осознали, что находимся “на одной подводной лодке”. Кому-то может показаться, что это — красивая метафора, но трагедия в Баренцевом море затронула всех жителей планеты, и никто пока ещё не может точно сказать, как такое могло случиться, хотя версий трагедии — множество. Впечатление такое, будто кто-то за этим обилием предположений стремится скрыть правду-истину, которая лежит на поверхности.

Любой факт глобального исторического процесса, движущей силой которого являются как интересы общества в целом, так и интересы его отдельных групп и кланов, нельзя воспринимать вне мировоззрения тех, кто их представляет. О любых фактах истории человечество узнаёт из средств массовой информации, а в них работают люди, а не “факты”. И эти люди через систему подачи фактов (в большинстве своём сами того не осознавая) выражают своё мировоззрение и мировоззрение тех социальных групп, которые они представляют. В этом смысле “факты — совсем не упрямая вещь”, как нас хотят убедить средства массовой информации, а сами эти средства — в принципе не могут быть независимыми. И человеку свойственно стремление понять не столько сам факт, сколько причины и всю сумму обстоятельств, которые привели к тому, что состоялся именно этот факт, а не какой-то другой. Поэтому всякий факт, уже свершившийся к настоящему времени, можно осмыслить и понять только в системе причинно-следственных обусловленностей прошлого, после чего случайное (особенно трагическое) происшествие проявит вполне определённые закономерности бытия настоящего и, что очень важно, будущего. При этом могут проявиться не декларируемые, а объективные: мировоззрение, нравственность и интересы тех социальных групп и личностей, которые были заинтересованы в определённом направлении развития событий, приведших к тому, что в истории свершилось именно это событие, а не какое-то другое.