Сейчас – безжизненные травы
и ветви тополей засохших,
А было время, – в этом месте
парили в танцах, пели песни…
Сейчас – под потолком, меж балок
паук плетет уныло нити,
Хоть и остался шелк зеленый
на окнах с давних пор доныне[21] , —
Увы, о пудре ароматной
напрасно и не говорите, —
Что делать, ежели покроет
виски холодный белый иней?
Что из того, что тлеют кости
в могиле желтой тех, кто отжил?
Сегодня снова красный полог
к возлюбленным падет на ложе!
Пусть золота
есть сундуки,
Пусть серебра
есть сундуки, —
«Не зазнавайся!
Будешь нищим!» —
Твердят худые языки…
Предвидит ли в час похоронный
тот, кто скорбит о краткой жизни,
Что жить и самому осталось
совсем немного после тризны?
…Что правила? Ведь исключений
подчас бывает больше их:
Случиться может – и бесправный,
как деспот, станет зол и лих.
Тот, кто изысканные яства
за трапезой вкушает всласть,
В зловонные притоны может
по воле случая попасть;
Кто свысока глядит на шляпы
не столь влиятельных людей,
В колодках может жизнь закончить,
как злой преступник-лиходей.
Иной исход: совсем недавно
не знал одежды без заплат,
А ныне говорит, что беден
вельможи важного халат!
О, суета сует!
Ты песню
Свою пропел – и пыл погас,
И выбрать на арене место
На этот раз
мой пробил час!
И родина, вчера чужая,
теперь моею назвалась!
…Сумбурный мир! Беспутный хаос!
Он весь пороками объят!
Не для себя, а для кого-то
мы свадебный кроим наряд![22]

Даос радостно захлопал в ладоши и воскликнул:– Все верно, все верно!

– Что ж, пошли! – произнес Чжэнь Шиинь.

Он взял у даоса суму, перекинул через плечо и, не заходя домой, последовал за ним. Едва они скрылись из виду, как на улице поднялся переполох, люди из уст в уста передавали о случившемся.

Госпожа Чжэнь, совершенно убитая вестью об исчезновении мужа, посоветовалась с отцом и отправила людей на поиски, только напрасно – посланные возвратились ни с чем. Делать нечего – пришлось госпоже Чжэнь жить за счет родителей.

К счастью, с ней были две преданные служанки. Они помогали хозяйке вышивать, та продавала вышивки, а вырученные деньги отдавала отцу, чтобы хоть частично возместить расходы на свое содержание. Фэн Су роптал, но выхода не было, и пришлось смириться. Однажды служанка госпожи Чжэнь покупала нитки у ворот дома, как вдруг услышала на улице крики:

– Дорогу! Дорогу!

– Едет новый начальник уезда! – говорили прохожие.

Девушка выглянула за ворота и увидела, как мимо быстро прошли солдаты и служители ямыня[23] , а за ними в большом паланкине пронесли чиновника в черной шапке и красном шелковом халате. У служанки ноги подкосились от страха, а в голове пронеслась мысль: «Где-то я видела этого чиновника! Уж очень у него знакомое лицо».

Девушка вернулась в дом и вскоре забыла о случившемся. А вечером, когда все уже собрались спать, в ворота громко постучали и тут же послышались голоса:

– Начальник уезда требует хозяина дома на допрос!

Фэн Су оцепенел от страха и лишь таращил глаза.

Если хотите узнать, что произошло дальше, прочтите следующую главу.

Глава вторая

Госпожа Цзя уходит из жизни в городе Янчжоу;
Лэн Цзысин ведет повествование о дворце Жунго

Услышав крики, Фэн Су выбежал за ворота и с подобострастной улыбкой спросил у стражников, в чем дело.

– Нам нужен господин Чжэнь! – закричали те.

– Моя фамилия Фэн, а не Чжэнь, – робко улыбаясь, произнес Фэн Су. – Был у меня, правда, зять по фамилии Чжэнь, но вот уже два года, как он куда-то исчез. Может быть, он вам и нужен?

– Ничего мы не знаем! – отвечали стражники. – Нам все равно – что «Чжэнь», что «Цзя»[24] . Нет зятя – тебя потащим к начальнику.

Они схватили Фэн Су и, подталкивая, увели.

В доме поднялся переполох, никто не знал, что случилось. Не успел Фэн Су вернуться, это было во время второй стражи, как домашние засыпали его вопросами.

– Оказывается, – принялся рассказывать Фэн Су, – начальник уезда Цзя Юйцунь – старый друг моего зятя. Он заметил у ворот нашу Цзяосин, когда она покупала нитки, решил, что и зять мой здесь живет, и прислал за ним. А как он огорчился, как тяжело вздыхал, когда я поведал ему о случившемся. Потом спросил о внучке. Я ответил: «Внучка пропала в Праздник фонарей». «Ничего, – стал утешать меня начальник, – наберитесь терпения, я велю отправить людей на поиски, и вашу внучку непременно найдут». На прощанье господин начальник подарил мне два ляна серебром.

После этого разговора госпожа Чжэнь провела ночь без сна.

На следующее утро пришли от Цзя Юйцуня люди и принесли госпоже Чжэнь два ляна серебра и четыре куска узорчатого атласа, а Фэн Су – письмо с просьбой уговорить госпожу Чжэнь отдать начальнику уезда в наложницы служанку Цзяосин.

Фэн Су расплылся в улыбке. Ему так хотелось угодить начальнику, что он на все лады принялся уговаривать дочь и в тот же вечер в небольшом паланкине отправил Цзяосин в ямынь. На радостях Цзя Юйцунь прислал в подарок Фэн Су еще сто лянов серебра и щедро одарил госпожу Чжэнь – пусть не знает нужды и ждет, когда отыщется ее дочь.

Еще давно, в саду Чжэнь Шииня, Цзяосин украдкой бросила взгляд на Цзя Юйцуня, и это принесло девушке счастье. Не прошло и года, как судьба послала Цзяосин сына, редкое стечение обстоятельств! А еще через полгода умерла жена Цзя Юйцуня, и Цзяосин стала полновластной хозяйкой в доме. Вот уж поистине: «Один случайный взгляд ее возвысил».


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: