– Видимо, ей и в самом деле плохо, раз в такой день она не пришла, – заметила Фэнцзе.

– Третьего числа она была здесь, ты ее видела, – заметила госпожа Ю, – она с трудом просидела полдня и не ушла потому лишь, что вы с ней дружны, и она к тебе очень привязана.

Глаза Фэнцзе покраснели и затуманились слезами.

– Судьба человека так же изменчива, как ветер и тучи, – кто утром несчастен, может к вечеру стать счастливым, – произнесла она. – Но если в таком возрасте с нею случится несчастье, стоит ли вообще жить на свете!

В это время вошел Цзя Жун, справился о здоровье госпожи Син, госпожи Ван и Фэнцзе и обратился к госпоже Ю:

– Я только что отнес угощение старому господину Цзя Цзину и сказал: «Отец не посмел к вам явиться, он принимает гостей, такова была ваша воля». Услышав это, старый господин остался доволен и ответил: «Вот и хорошо». Он велел передать отцу и вам, матушка, чтобы вы ухаживали за гостями, а мне наказал всячески угождать дядям, тетям и старшим братьям. Он еще велел поскорее вырезать на досках «Трактат о таинственных предопределениях», отпечатать десять тысяч штук и распространить. Об этом я уже доложил отцу. А сейчас я пойду приглашать к столу старших господ и остальных родственников.

– Погоди, братец Цзя Жун, – окликнула его Фэнцзе. – Как здоровье твоей жены?

– Плохо! – нахмурился Цзя Жун. – Навестите ее, тетушка, сами увидите.

С этими словами он вышел. А госпожа Ю спросила госпожу Син и госпожу Ван:

– Где накрывать на стол, в доме или в саду? Там актеры готовят представление.

– Пожалуй, в доме, – ответила госпожа Ван, взглянув на госпожу Син.

Госпожа Ю приказала служанкам накрывать на стол, и тотчас же из-за дверей донеслось: «Слушаемся».

Когда все было готово, госпожа Ю пригласила госпожу Син, госпожу Ван и свою мать к столу, а сама с Фэнцзе и Баоюем села на циновке рядом.

– Мы пришли пожелать старому господину долголетия, – заявили госпожа Син и госпожа Ван, – значит, будем праздновать день его рождения. Разве не так?

– Старый господин всегда любил отшельническую жизнь, – поспешила сказать Фэнцзе. – Он уже достиг совершенства и может считаться святым. А ваши слова, госпожи, доказывают, что в мудрости и проницательности вы не уступаете бессмертным духам!

Тут все рассмеялись.

После трапезы мать госпожи Ю, госпожа Син, госпожа Ван и Фэнцзе прополоскали рот, вымыли руки и собрались идти в сад. Вошел Цзя Жун и обратился к матери:

– Старшие господа, дяди и братья уже закончили трапезу. Старший господин Цзя Шэ ушел, сославшись на дела, а второй господин Цзя Чжэн сказал, что представления его утомляют, и тоже ушел. Остальные гости в сопровождении дяди Цзя Ляня и господина Цзя Цяна пошли смотреть спектакль. Только что прибыли люди с визитными карточками и подарками от Наньаньского, Дунпинского, Сининского и Бэйцзинского ванов, от шести семей гунов, в числе которых семья Умиротворителя государства Ню гуна, и от восьми семей хоу, в том числе – от семей Преданного и Почтительного Ши хоу. Я доложил об этом отцу и принял от гостей подарки. Список подарков положил в шкаф, а людям, доставившим их, вручил благодарственные письма. Кроме того, их, по обычаю, одарили и угостили. Вам, матушка, тоже следовало бы пригласить госпожу и тетушек в сад.

– Мы только что поели и как раз собирались туда, – ответила госпожа Ю.

– Госпожа, – обратилась Фэнцзе к госпоже Ван, – разрешите, я навещу супругу Цзя Жуна.

– Ну разумеется, – кивнула госпожа Ван. – Нам всем хотелось бы ее навестить, но боюсь, как бы она не устала. Ты передай, что мы желаем ей скорейшего выздоровления!

– Дорогая сестра, невестка во всем тебя слушается, – промолвила госпожа Ю, – дай ей несколько разумных советов, мне будет спокойнее. Только не задерживайся и приходи в сад!

Баоюй выразил желание пойти вместе с Фэнцзе.

– Справишься о здоровье и сразу возвращайся, – наказала ему госпожа Ван, – не забывай, что это жена твоего племянника и засиживаться у нее неудобно.

Госпожа Ю, ее мать, госпожа Син и госпожа Ван пошли в сад Слияния ароматов, а Фэнцзе и Баоюй в сопровождении Цзя Жуна отправились к госпоже Цинь. Осторожно, стараясь не шуметь, они прошли во внутренние покои. Увидев их, госпожа Цинь попыталась встать.

– Лежи, – остановила ее Фэнцзе, – голова закружится. – Она подошла к больной, взяла ее за руку. – Дорогая моя! Как ты исхудала!

Фэнцзе присела на край постели. Баоюй справился о здоровье госпожи Цинь и сел на стул.

– Живее чаю! – распорядился Цзя Жун.

Не отпуская руку Фэнцзе, госпожа Цинь через силу улыбнулась:

– Не везет мне! Свекру и свекрови приходится ухаживать за мной, как за ребенком. Твой племянник хоть и молод, но относится ко мне с уважением, и я к нему тоже, нам не приходится друг за друга краснеть. Родные, те, что одного со мной возраста, любят меня, не говоря уже о вас, тетушка. Но сейчас я не могу, как положено, угождать свекру, не в силах выразить вам свое почтение и послушание, как делала это раньше. Чувствую, что не доживу до нового года!

Баоюй между тем внимательно рассматривал картину «Весенний сон райской яблоньки» и парную надпись кисти Цинь Тайсюя:

Невольно он вспомнил, как однажды уснул здесь днем и во сне попал в область Небесных грез. Слова госпожи Цинь ранили сердце Баоюя, будто десять тысяч стрел, и из глаз его покатились слезы. На душе у Фэнцзе стало еще тяжелее, но, боясь расстроить больную, она сказала:

– Ты как женщина, Баоюй. Ведь она говорит так потому, что больна! Она молода и непременно поправится. А ты, – обратилась Фэнцзе к госпоже Цинь, – не болтай чепухи! А то еще больше расхвораешься!

– Самое главное сейчас – хорошо есть, – не преминул вставить Цзя Жун, – тогда все обойдется.

– Баоюй, – напомнила Фэнцзе, – матушка велела тебе быстрее возвращаться! И не хнычь, не расстраивай больную! Иди же! – И она обратилась к Цзя Жуну: – И ты пойди с ним, а я еще немного посижу.