Фэнцзе с улыбкой обратилась к Баоюю:
– Уж теперь твоя сестрица Дайюй долго будет у нас жить!
– Какое горе! – всплеснул руками Баоюй. – Представляю себе, как бедняжка убивается по отцу!
Он тяжело вздохнул.
Фэнцзе при посторонних постеснялась расспросить Чжаоэра о Цзя Ляне, но ни о чем другом она сейчас не могла думать. Ей хотелось поскорее вернуться к себе, однако надо было закончить дела.
Насилу дождавшись вечера, Фэнцзе возвратилась во дворец Жунго, вызвала Чжаоэра и расспросила, все ли было благополучно в дороге. Она быстро собрала теплую одежду на меху, вместе с Пинъэр пересмотрела ее, добавила то, что сочла необходимым, завязала в узел и отдала Чжаоэру.
– Хорошенько позаботься о господине, не досаждай ему, – наказала она слуге. – Следи, чтобы он не пил лишнего, не заводил шашни с девками. Если что не так, смотри! Вернешься – ноги тебе переломаю!
Чжаоэр улыбнулся, кивнул и вышел.
Уже наступила четвертая стража, когда Фэнцзе легла спать, а поднялась, как всегда, рано, быстро привела себя в порядок и отправилась во дворец Нинго.
Близился день похорон Цинь Кэцин, и Цзя Чжэнь вместе с гадателем отправился в кумирню Железного порога выбрать место для захоронения. Настоятелю кумирни Сэкуну он велел приготовить новую ритуальную утварь и пригласить побольше известных монахов – это должно было придать особую пышность церемонии погребения.
Сэкун распорядился подать ужин. Цзя Чжэню не хотелось ни есть, ни пить, но время было позднее, и пришлось заночевать в келье.
Едва рассвело, Цзя Чжэнь поспешил в город и сделал последние распоряжения, касающиеся выноса гроба.
Затем он послал людей в кумирню Железного порога украсить место, где будет установлен гроб, и отвезти туда все необходимое для приготовления угощений и чая.
Фэнцзе распределила обязанности между теми, кто должен был принимать гроб с телом покойной, а кучерам и паланкинщикам велела сопровождать госпожу Ван к месту похорон, а также снять помещение, где можно было бы отдохнуть во время похоронной церемонии.
В эти же дни скончалась жена Шаньго-гуна. Госпожа Син и госпожа Ван ездили на похороны и совершили жертвоприношения. Надо было также отправить подарки второй жене Сианьского цзюньвана по случаю дня ее рождения. Затем Фэнцзе получила письмо от Ван Жэня, ее родного брата. Он с семьей уезжал на юг и просил собрать все необходимое в дорогу. А тут еще заболела Инчунь, надо было ежедневно приглашать врача, ухаживать, следить за приготовлением лекарств. Всех дел и не перечесть, и дела не простые – хлопотные.
От усталости Фэнцзе лишилась сна и аппетита. Стоило ей прибыть во дворец Нинго, как за ней тотчас же прибегали из дворца Жунго, а как только она возвращалась во дворец Жунго, за ней присылали из дворца Нинго.
Фэнцзе была сверх меры честолюбива и больше всего опасалась дать пищу для толков и пересудов. Поэтому, не щадя сил, она поддерживала строгий порядок и тщательно продумывала каждое свое распоряжение. Недаром все члены рода от мала до велика восхищались ее способностями.
Вечером, за день до выноса гроба, в зале собрались близкие и друзья, а поскольку госпожа Ю все еще болела, все заботы по приему гостей взяла на себя Фэнцзе. Она, разумеется, была не единственная невестка в роду, но остальным не хватало либо ума, либо серьезности, или же мешали чрезмерная робость и страх. Фэнцзе со своими изящными и непринужденными манерами выделялась на их фоне как алый цветок среди десяти тысяч зеленых кустов. Она ни с кем не считалась, все делала по собственному усмотрению.
Всю ночь во дворце Нинго встречали и провожали гостей, было шумно, горели фонари и факелы.
А на рассвете, когда наступил счастливый час, шестьдесят четыре служанки приняли гроб и подняли траурный флаг с надписью:
«Гроб с телом почившей супруги чиновника пятого класса урожденной Цинь, жены старшего внука потомственного Нинго-гуна из рода Цзя, офицера императорской гвардии по охране дворцов Запретного города, несущего службу при особе государя».
Вся утварь для погребальной церемонии была новая и ослепительно сверкала.
Баочжу, как положено по обычаю незамужней дочери покойницы, разбила у дверей таз и с плачем и причитаниями двинулась впереди похоронной процессии.
Гроб провожали среди прочих Ню Цзицзун – внук гуна Умиротворителя государства Ню Цина, носящий наследственный титул бо первого класса; Лю Фан, обладатель наследственного титула цзы[148] первого класса; Лю Бяо, внук гуна, Упорядочившего управление государством; Чэнь Жуйвэнь, обладатель наследственного звания третьего класса полководец, Подавляющий своим могуществом, внук Чэнь Си-гуна, Установившего равновесие в стране; Ма Шандэ, обладатель наследственного звания третьего класса полководец, Внушающий страх отдаленным странам, внук Ма Куя – гуна, Установившего порядок в стране; хоу Сяокан, обладатель наследственного титула цзы первой степени, внук гуна Совершенного правителя – хоу Сяомина (по причине смерти жены Шаньго-гуна его внук Ши Гуанчжу, соблюдавший траур, не смог приехать). Всего шесть гунов. Вместе с семьями Жунго-гуна и Нинго-гуна их называли «восемь гунов». Еще здесь были: внук Наньаньского цзюньвана; внук Сининского цзюньвана, Преданный и почтительный хоу Ши Дин; внук Пинъюаньского хоу, наследственный обладатель титула нань второго класса Цзян Цзынин; внук Динчэнского хоу, обладатель наследственного титула нань второго класса Се Кунь; внук Сянъяньского хоу, обладатель наследственного титула нань второго класса Ци Цзяньхуэй; внук Цзинтяньского хоу, начальник военной палаты пяти городов Цю Лян, а также сын Цзиньсянского бо – Хань Ци; сыновья полководцев Божественной воинственности – Фэн Цзыин, Чэнь Ецзюнь, Вэй Жолань и много-много других знатных людей, всех не перечесть. Женщины прибыли в десяти больших паланкинах и тридцати или сорока малых паланкинах, в сопровождении ста колясок и паланкинов со служанками. Паланкины со всевозможными ритуальными атрибутами растянулись на три-четыре ли.
По дороге на небольших расстояниях один от другого поставили навесы, под навесами – столы с угощениями, на циновках расположились музыканты, – все это было сделано в качестве подношений к похоронам друзьями и знакомыми.