Красив наш город, много в нем зелени, и богат он цветами. Здесь устраивались оживленные ярмарки, стекались сюда летом дачники. Проживали в нем многочисленные отставные генералы, получали они крупные пенсии из государственной казны и безмятежно наслаждались целебным климатом Вовчи. Раз в неделю слушали они концерты, гуляли группами, ворча, пыхтя и охая, или усаживались на садовых скамейках под тенью деревьев и рассказывали, немилосердно привирая, о былых своих подвигах, о давно минувших днях. В воспоминаниях этих были лишь крупицы правды, обильно разбавленные морем лжи. В городе так и говорили: „Врет, словно отставной генерал“.

Была Вовча и городом купцов. Напившись, дебоширили они на улицах, избивали жен своих и приказчиков. Немецкие купцы держались молчаливо и спокойно, понемножку вытесняя русских из торговых и промышленных сфер. Так, немец Бойбус построил кино и стал владельцем всех прибылей; Бахмат приобрел пивной завод, а Вольшот завладел всеми мельницами.

Купчихи напяливали на себя по двадцать пять юбок из ярких, цветастых шелков, да так, чтобы был виден подол каждой. В дни Сорока мучеников и святой Параскевы устраивались большие ярмарки. Было тут и пьянство, и ловкое надувательство, и многие мужики возвращались домой обманутыми и ограбленными и плакали горькими слезами.

Такова была жизнь в старину в нашем городе.

Недалекий и ненаблюдательный человек вывел бы заключение, что такой уклад жизни вечен и незыблем, что всегда были и будут действительные и отставные генералы, бессовестные купцы всех гильдий, длинноволосые ненасытные попы, и вечно будет полновластным хозяином города Колокольцев.

Однако последующие события, о которых я поведу речь на страницах этой летописи, показали, что строй тот держался да зыбкой почве и подобен был глиняной стене, которая долгое время подвергалась действию ветров.

Из центров страны возвращались в город студенты и солдаты — уроженцы Вовчи. Вернулись с военной службы и неимущие крестьяне Ковалев, Чубашенко и Бондаренко, служившие матросами на броненосце и принимавшие участие в восстании, организованном лейтенантом Шмидтом. Принесли они всем жителям города слово правды и шли с этой правдой, как проповедники истины, в села, к крестьянам. Была в нашем городе славная девушка — дочь портного Ганна Хоперская, чьим именем ныне названа одна из главных улиц Вовчи.

И вот однажды выступила она на вечере перед вельможами и народом с чтением стихов. Ей аплодировали. Все знали и любили эту непокорную девушку. Бесстрашна была дочь портного! Двадцать восемь лет минуло с той поры, но старожилы и сейчас еще помнят тот день и темноволосую храбрую дочку портного. Лицо ее пылало, отражая разгоравшееся в душе пламя. Она декламировала:

Чиновники подняли дикий шум, но она не испугалась. И боевым призывом прозвучали ее слова:

Прошли годы, и Ганна снова появилась в нашем уезде, начала работать как организатор революционной молодежи.

А когда весть о февральской революции дошла до нашего города, студенты и солдаты отправились „поздравлять“ генералов. Их принял Колокольцев и с улыбкой заявил: „Приветствую революцию, друзья! Пусть управляет народ — я всегда был на стороне народа!“ Молодежь подхватила его на. руки. Но вот Ганна мигнула, генерала с силой подбросили, расступились — и Колокольцев с размаху грохнулся наземь. Молча поднялся он и ушел.

Наступил! Великий Октябрь, настал самый чудесный день в летописях истории и очистил Россию, а также город Вовчу от отбросов старины. Колокольцев исчез из города, и лишь спустя годы стало известно, что „народолюбивый“ генерал поступил на службу во французскую разведку и грозится русскому народу возвращением и расправой. Но потом заказал он себе цинковый гроб, лег в него, отвернул кран газопровода и таким путем распрощался с миром. В своем завещании генерал распорядился перевезти гроб в Вовчу и похоронить его в березовой роще, когда „великие державы восстановят в России старые порядки“.

Дурака учить — что мертвого лечить. Что ж, царство небесное „народолюбивому“ царскому генералу Василию Григорьевичу Колокольцеву!

Итак, в нашем городе установилась советская власть. Украинский и русский народы стали хозяевами судьбы своей. Однако летопись должна сохранить и передать поколениям память о том, сколько злодеяний совершили разбойники и волки в образе человека, стремясь вновь оживить погибший старый мир и воскресить догнивающих мертвецов.

Немало совершили набегов разбойничьи банды Махно и злодейки атаманши Маруси на освобожденные районы, предавая огню и мечу народ, грабя достояние его, терзая и убивая доблестных и верных воинов свободы. И любимая дочь народа Ганна Хоперская также приняла мученичество от руки бандитки Маруси. Но грозен народный гнев, обрушился он на эти злодейские банды. Уничтожены были они, и на всю страну и наш город Вовчу снизошел мир, и незыблемо утвердились свободные порядки.

Восстановил народ в нашем городе свое разоренное хозяйство, построил новые заводы, расширил дороги и основал новые школы.

Сколько усилий было приложено, чтоб объединились мелкие хозяйства, чтоб зажили люди колхозной жизнью! Неистовствовали еще уцелевшие попы и сельские богатеи, и много честных людей пало жертвой за народное дело. В селе Бочкове убит был председатель колхоза, честный труженик Дергоус. И восемнадцатилетняя комсомолка Вера Рубцова также пала жертвой. Была огонь-девушка, красивая с виду и еще краше мыслью и душой.

Попы призывали „гнев господен“, прибегали к „чудесам“. Есть село такое — Бочково. Объявилась там женщина-баптистка, святой себя провозгласила. Говорит — мол, она с богом, передает земным рабам заповеди господни. И пророчила эта баптистка наступление страшного суда, если народ от колхозов не отступится. Муж этой лживой и вздорной бабы был скромным тружеником и из села по делу отлучился. Зарезала подкупленная эта баба свою корову и всех на пирушку зазвала, ибо на следующий день собиралась к господу богу на небо „вознестись“. Стала она на кровле, подняла лицо к небу, бормочет, „говорит с богом“, перед тем как расстаться с грешным миром. И потом заявляет, обращаясь к народу: „Если есть среди вас неверующие, то не может совершиться чудо моего вознесения; изгоните из среды своей неверующих“. В это время появляется муж этой женщины и диву дается, видя все это. „Что за представление ты устроила, Катерина?“ — спрашивает. А жена кричит: „Держите его, грешник он заблуждающийся и скверной опутанный! Пусть сгинет с глаз моих, не хочу я оставаться среди безбожников нечестивых, господь меня к себе призывает, держите его, рабы божьи!“

„Не полететь тебе, больно жиром заплыла!“ — махнул рукой муж, забрался на крышу и давай стегать ее ремнем. Так и не вознеслась та „святая“. Призналась она, что подучили ее попы, и показание дала в суде об этих лживых и вздорных делах.

Проживал в городе нашем и купец-хищник Матвей Глушко. Расскажу я по правде его историю. Не забыть бы упомянуть и „помещицу“ Ксению. Родила она дочку и назвала ее Фросей. А после революции, потеряв свои земли, в 1921 году занялась та Ксения торговлей, а после этого сошлась с купцом Глушко.

Ксения и Глушко расширили торговлю и еще больше разбогатели. Но ветром нанесенное ветром же и унесло. В 1929 году Матвей Глушко, пьяный, забрался в районный музей и отхлебнул из банки со спиртом, в которой ядовитые гады и скорпионы хранились. На улице, схватившись за живот, вопил он, приговаривая: „Выпил я спирт скорпиона, а не боюсь! Ведь я тоже скорпион. И меня положите в спирт, в большую банку. Когда придет ваш коммунизм, показывайте меня: вот, мол, скорпион и пиявка Глушко, что кровушку народную пил! Ох, и вкусна ж была она!“