- Эй, эй, полегче! - Кальвизия испуганно посмотрела во двор, где у летней кухни расположились на отдых воины Марка Эмилия. - Как бы тебе, сосед, не попасть под закон об оскорблении величия. Раз уж у нас теперь новый принцепс - так надо его уважать, несмотря на то, каким образом он захватил власть. Кстати, примерно так и сам погибший Александр стал властелином Рима - ведь его предшественника, Гелиогабала, тоже убили.

- Ой, не упоминай об этом развратнике, Кальвизия! - Лициний Вер - коренастый, склонный к полноте брюнет с небольшой аккуратной бородкой - замахал руками и, понизив голос, сообщил, что по приказу Гелиогабала по всей империи отыскивали людей с огромными фаллосами - для того чтобы цезарь (а ему и было тогда всего лет пятнадцать) мог удовлетворить свою похоть.

Лициний, как и явившийся к вечеру Гретиарий, приехал на похороны Кальвизия, назначенные на завтра. Были посланы приглашения и Октавию, и его соседу Манлию - тот все-таки спасся во время нашествия варваров, хотя его усадьбу полностью разграбили и сожгли. Встречаться ни с тем ни с другим Юнию не очень-то хотелось, да и вообще, пора было отправляться за Рейн на розыски Виниция… и Тварра! Но перед этим все же нужно было спасти от страшной смерти незнакомую певунью, ибо Юний старался по мере возможности не забывать один из основных принципов своей жизни - omnes, quantum potes, juva - всем, сколько можешь, помогай!

Впрочем, наверное, девчонке уже ничего не угрожало, ведь Верула обещался помочь в этом деле. Поможет - ведь это ему ничего не стоит, даже не обязательно ехать самому, достаточно послать центурию.

Во дворе послышался шум, и хозяйка, позвав рабов, выбежала из дома. Приехал горшечник - невысокого росточка мужик с темно-рыжей бородой и такого же цвета кудрями, перевязанными тонким кожаным ремешком, одетый в широкие варварские штаны с башмаками лосиной кожи и короткую тунику. Сброшенный плащ - дождь давно уже перестал - небрежно валялся на полной глиняных горшков и кувшинов телеге.

Юний вышел во двор, намереваясь навестить Илмара Два Меча - обсудить поподробнее намеченные поиски. По словам Феликса, варвар обретался сейчас на заднем дворе - подстелив под себя старой соломы, валялся, словно свинья, за амбаром, а попросту говоря, спал.

Горшечник, осторожно сгрузив привезенный товар на подстеленную рабами рогожу, азартно торговался с хозяйкой, немало потешая расположившихся у летней кухни воинов.

- Ты только посмотри, госпожа, какая глина, - взяв с рогожки кувшин, он стукнул по нему ногтем. - А? Как звучит?

- Так мне не барабаны из них делать, - вполне резонно заметила Кальвизия. - Какая разница, как твои горшки звучат?

- О, как раз очень большая разница, госпожа!

Приводя многочисленные примеры, горшечник принялся доказывать вдове связь между гулкостью звука и крепостью посуды; Юний не вслушивался в его слова, просто прошел мимо… И вдруг застыл на месте, задумчиво почесав голову. Горшечник не торопился - видно, ему вся эта процедура жутко нравилась, да и хозяйка, как видно, была рада хоть немного отвлечься от грустных похоронных дел.

- Эй, парень, - Рысь ухватил за локоть пробегавшего мимо мальчишку-раба. - С чего это хозяйка покупает посуду у чужих? Что, на вилле нельзя наделать горшков?

- Наделать-то можно, мой господин, - ухмыльнулся раб. - Да только Барарий - лучший горшечник во всей округе. Хозяйка знает, что делает.

- Гм… Вот как? А что, других горшечников в деревне нет?

- Говорю же, этот - самый лучший. Чего только не делает: и кувшины, и амфоры, и горшки. Даже детские игрушки - всадников, легионеров, свистульки.

- Свистульки?! Это\' хорошо, хорошо…

- Так я побегу, господин?

- Беги, - разрешил Юний и, решив, что Илмар может обождать, стал неторопливо прохаживаться около ворот, искоса посматривая на торгующихся.

Наконец торг закончился, и Кальвизия, отсчитав несколько серебряных монет, велела рабам уносить горшки в дом. Барарий, взяв лошадь под уздцы, развернул телегу. Юний ждал его у ворот:

- Эй, уважаемый… Есть разговор.

- Что еще за разговор? - Горшечник недовольно посмотрел на вдруг возникшего перед ним вальяжного молодого господина в двух туниках, узких штанах и щегольском плаще с шелковым зеленым подбоем.

- Хочу заказать кое-что для своей виллы. Подожди немного, я принесу образец.

- Заказать? - Барарий довольно осклабился. - Это другое дело, мой господин. Неси свой образец, я буду ждать тебя на углу, у ограды.

Быстро пройдя в дом, Юний поднялся наверх, в отведенные для гостей покои, и, сняв с крючка заплечную суму, спустился обратно. Выйдя во двор, приветливо кивнул Флаксу. Старый слуга сунулся было к своему патрону с каким-то делом, но Рысь нетерпеливо отмахнулся - после, мол, после.

Горшечник, как и обещал, дожидался на углу, у ограды, поставив телегу на узенькой, но уже хорошо подсохшей дороге, ведущей в деревню напрямик, лугом. Желтый краешек солнца сиял над дальним лесом, ни облаков, ни туч видно не было - одно светло-голубое темнеющее небо с серебряным прозрачным шаром луны.

- Видать, боги пошлют завтра хороший денек! - кивнув на закат, усмехнулся Барарий и, подвинувшись, кивнул на телегу. - Присаживайся, мой господин, показывай свой образец. Не сомневайся, сварганю такой же, а то и получше.

- Да я и не сомневаюсь, - усаживаясь, Юний пристроил на коленях котомку и, развязав, вытащил из нее продолговатый глиняный предмет… Тот, что на ветру издавал жуткий вой, прикрывая подходы к мертвому лесу.

- Видать, у тебя тоже имеется вилла, мой господин. - Горшечник не выказал особого удивления, лишь удовлетворенно кивнул, подбросив на руке увесистую «свистульку». - Хорошая штука - отпугивает и ворон, и сусликов.

- Ты сам до такой додумался?

- Не сам. Подсказали. Впрочем, ты все равно не из наших мест.

- Поэтому и спрашиваю. Может, закажу с десяток. Если у нас их не делают.

- Да точно не делают! - с жаром заверил Барарий. - Ведь обычных горшечников много… а вот тех, кто может сотворить что-нибудь этакое, маловато будет!

- Ты, я вижу, как раз из таких.

- Да, - довольно кивнул горшечник. - Уж чем-чем, а сметкой не обидели боги.