Глава 11

Я глаз не в силах оторвать от высоченной стальной конструкции. Она гораздо выше, чем я себе представляла. Копия размером в одну треть, расположенная на Кингс Айленд, не идет ни в какое сравнение с оригиналом Эйфелевой башни.

Мой похититель увез меня за шесть тысяч километров от дома. И теперь я смотрю в огромное окно отеля прямо на величественную «визитную карточку» Парижа.

Очень недешевого отеля. Похоже, что цена за ночь равна примерно тысяче долларов. Но один только вид стоит этих денег, да и сам отель довольно престижный. В номере стоит кровать с балдахином, покрытая шикарным плюшевым покрывалом. Без единой складочки.

Возле окна, из которого открывается шикарный вид на город, расположен небольшой диванчик и столики со стульями. Рядом с зоной отдыха стоит стол и стул, который Шестой развернул так, чтобы ему открывался обзор на комнату, и я находилась под прицелом.

— Я удивлена, что мы не в очередном сомнительном отельчике, — признаю я, по-прежнему пребывая в шоке и, сев на стул, продолжаю изучать линию горизонта.

Он ничего не отвечает, но это привычный стиль поведения Шестого. Как будто общаешься со старым псом, который не всегда слышит, что ему говорят. Пес не слышит, когда зовешь его по имени, но не сомневайтесь, он мгновенно услышит, если в соседней комнате или на расстоянии десяти метров на пол упадет какая-нибудь еда.

— Пошли, — зовет меня он несколько минут спустя. — У нас мало времени на сборы.

Он может убить меня, если захочет, и я не буду против. Увидеть кусочек Европы — еще один пункт из моего списка желаний.

Мы приехали два дня назад, и пока я пыталась привыкнуть к смене часовых поясов, Шестой планировал следующий шаг. Кажется, мы должны подготовиться Бог его знает к чему.

Подойдя к нему, замечаю, что он успел вытащить нереально дорогое платье от дизайнера, чье имя я даже произнести вслух боюсь, и Лабутены.

— Посмотри на меня.

Я делаю, как он велит.

— Я в состоянии нарядить тебя, но если ты не справишься с ролью, то ты будешь самой обычной женщиной в дорогих тряпках.

Ауч.

— Какую роль я должна сыграть для вас сегодня, господин? — спрашиваю я сладким писклявым голоском.

Шестой сердито щурится.

— Помешанную на деньгах содержанку.

— А ты, значит, будешь моим папиком? — ухмыляюсь я.

Шестой сжимает челюсти.

— Быстро заткнулась. У меня нет времени заталкивать член в твой несносный ротик.

О, а вот и мой кровожадный обаяшка.

— Я буду элитной шлюхой или стервозной светской львицей? — в конце концов, есть же разница. И если я должна играть роль, то это очень важная деталь.

— Элитная стервозная шлюха, которая умеет быть чертовки тихой и не произносить ни слова. Ты должна выглядеть чертовски сексуально. Отвлекать внимание от меня.

Нацепив наряд, который сейчас лежит передо мной, я, несомненно, буду привлекать внимание. Короткое, плотно обегающее платье как нельзя лучше напоминает клетку, благодаря черным полоскам ткани, которые пересекают узор из кремово-белых геометрических фигур.

Добавьте к этому черные кожаные Лабутены на шпильках — и вот вам комбинация, которая сведет с ума всех окружающих мужчин.

Надеюсь, у меня получится соответствовать образу, ведь я больше привыкла к медицинской форме. Я каждый день ношу ее. Наряжаюсь я только по особым случаям, но все равно никогда раньше не надевала ничего столь дорого, как платье, лежащее передо мной.

Прежде, чем переодеться, я закалываю волосы кверху и принимаю быстрый душ. Я бы ни за что не надела это платье без душа

Насухо вытершись, я отбрасываю полотенце на кровать. Достаю из недр чемодана сексуальный комплект нижнего белья, который выбрал Шестой и который, вероятно, идеально подойдет под это дорогущее платье. Но не успеваю я надеть белье, как Шестой выхватывает его у меня и швыряет мне платье.

— Нет.

Я смотрю на платье в своих руках.

— Нет? Что ты хочешь этим сказать?

Он бросает трусики и лифчик обратно в чемодан и встает передо мой. Опустив руку, Шестой проводит пальцами по клитору, и по моему телу пробегает дрожь.

— Никакого нижнего белья, — велит он и вводит пальцы в мою киску.

Он негромко стонет и облизывает губы, трахая меня пальцами. Рот у меня приоткрывается, бедра двигаются в такт с его пальцами, и я неотрывно смотрю ему в глаза.

Белье не будет проглядывать сквозь платье, если я буду голая, но у меня есть подозрение что Шестой забрал его у меня не по этой причине.

— Что, и без лифчика? Грудь у меня не такая упругая как раньше.

Шестой поднимает руку и грубо обхватывает мою грудь, больно ее сжимая. Я шиплю от боли и пытаюсь вырваться. Так как у меня второй размер, ему особо не за что ухватиться, но, очевидно, достаточно, чтобы он мог удержать меня на месте. В это время второй рукой он по-прежнему «обрабатывает» мою киску.

— Прекрати, черт возьми, отвлекать меня.

— Ведь ты сам велел мне раздеться, — задыхаясь, возражаю я полным желания голосом.

Резко введя в меня пальцы, он заставляет меня кончить, а затем мчится в ванную принять душ. Ноги у меня подкашиваются, и я опускаюсь на кровать, чтобы успокоиться.

Ненавижу этого мужчину, презираю за то, что он сделал с моей жизнью, но все равно не хочу ничего сильнее, чем ощутить на себе его тело, его член внутри меня.

Эта раздвоенность, грызущая меня изнутри, мешает мне понять, какая сторона перевешивает.

***

— Я не должен дрочить, когда ты рядом, — говорит Шестой час спустя, когда мы направляемся к двери.

— Мог бы трахнуть меня. Мы оба хотели этого, — я прекратила отрицать, что хочу его, еще на прошлой неделе. Это несколько облегчило жизнь, особенно с учетом того, насколько сложной стала моя. Минус одна проблема, о которой нужно волноваться.

— У нас не было времени, — лифт остановился этажом ниже и внутрь зашли два хорошо выглядящих мужчины в сжитых на заказ костюмах, вынудив Шестого прижать меня поближе к себе. — Но позже я собираюсь затрахать твою киску насмерть.

Тело охватывает дрожь, а киска сжимается при мысли о его обещании. Его комментарий даже привлекает внимание двух мужчин: они проходятся взглядами по мне и только после этого отворачиваются.

Чего я не в состоянии понять, так это почему слово «секс» звучит так приятно в устах человека, который собирается убить меня?

Может быть, из-за того, что Шестой и правда хорош в этом деле. Единственный положительный момент в моей ныне сложной жизни.

Двое мужчин первыми выходят из лифта, вскользь пройдясь по мне взглядом, что, должна признать, меня несколько забавляет.

— Зачем вообще наряжать меня? — интересуюсь я, когда мы усаживаемся в машину, которая появилась после того, как мы прилетели, но я не уверена, что хочу знать, откуда она появилась. Кажется, она подпадает под его настроение «денег больше, чем здравого смысла». — Ты мог просто, как обычно, запереть меня.

— Просто держи рот на замке, когда мы приедем туда.

Я закатываю глаза. Этот парень просто не в состоянии отвечать на вопросы, и я не в курсе, о чем он думает. За исключением секса. Тут он много чего может рассказать.

Я блуждаю взглядом вверх-вниз по зданиям и памятникам, мимо которых мы проезжаем. Париж — город красивый и исторический, и я начинаю жалеть, что так мало путешествовала, пока училась в колледже.

Мы останавливаемся перед довольно высоким зданием с колоннами; целый пролет ступеней ведет к двери. Эти ступени помогут мне преобразиться в сучку на шпильках.

— Сыграешь свою роль хорошо, и я позволю тебе кончить сотню раз, — обещает Шестой, протягивая мне свою руку, чтобы помочь выйти.

Я киваю и вкладываю свою руку в его ладонь, а сердце просто вылетает из груди. Усилием воли я расправляю плечи, заставляю мышцы расслабиться и выпрямляю спину, изображая, как мне кажется, уверенную позу.

На первом же шаге я спотыкаюсь, то ли из-за нервов, то ли из-за неровной поверхности. Не знаю точно, но, к счастью, у меня есть рука Шестого и хорошее чувство равновесия, поэтому я не падаю.

— Не вздумай упасть, мать твою. Я не собираюсь подбирать твою задницу с асфальта, — цедит Шестой сквозь стиснутые зубы.

Рыцари вымерли? Полагаю, что так и есть. Впрочем, он, скорее всего, ведет себя как воспитанный человек, только когда того требует ситуация.

Мы проходим сквозь две огромные деревянные двери высотой почти в четыре метра. С потолка свисают элегантные хрустальные люстры, а мраморные полы украшены затейливым мозаичным узором.

На шестиметровых стенах висят многочисленные зеркала в золоченых рамах. Тщательно продуманные декор и аксессуары наполняют огромный холл духом аристократизма.

Ошеломляющая дань мастерам, создавшим эту красоту.

Метрах в шести от нас появляется мужчина и направляется к нам. По виду он работник, а не один из клиентов, которым старается угодить сие заведение. С обеспокоенной улыбочкой он говорит что-то. Уверена, что это приветствие, а не отношение, которое продемонстрировали Вивиан в «Красотке»: «Дамочка, вам тут не место».

И хотя я могла бы стать идеальной копией Вивиан, Шестой не похож на Эдварда, хотя он вполне мог сыграть эту роль. Вивиан платили, ее не обещали убить, и для нее все закончилось тем, что она осталась со своим принцем, а для меня все закончится могилой.

Шестой ответил, но я не поняла ни слова. Тарабарщина какая-то. В школе я пару лет изучала испанский, но уже давно позабыла все, что учила, ну кроме того, как заказать хорошую «Маргариту» в местном мексиканском ресторанчике.

Добро пожаловать во Францию!

Мужчина поклонился, отступил и взмахнул рукой, предлагая нам идти дальше. Что бы ни сказал ему Шестой, очевидно, это было что-то хорошее, так как настороженная улыбка сменилась более почтительным отношением.

Шпильки моих Лабутенов громко цокают по мраморному полу, пока я с помощью походки от бедра изображаю из себя пассию Шестого. Удивительно, что я всегда считала себя обычной, может быть, чуть лучше, чем просто обычной, но в паре с Шестым, я чувствую себя, самой сексуальной женщиной здесь.