Глава 23

Я оттягиваю край повязки на ноге и морщусь. Так себе видок. Рана подзажила, но я ожидала, что неделю спустя она должна выглядеть лучше.

Всю эту неделю мы почти не выходили из номера, только один раз съездили в продуктовый магазин и за машиной. Нынешнее залегание на дно кардинально отличается от предыдущих.

И под «съездили за машиной» я подразумеваю «угнали». На сей раз, на стоянке нас не ждала готовенькая машина с ключами.

Всю эту неделю Шестой пытался раздобыть как можно больше информации о Четвертом, а я изучала тонкости оружия, начиная с предохранителей и разборки и заканчивая чисткой. Ну, и не стоит забывать о повышенной раздражительности, которая начала развиваться от жизни в четырех стенах, которая грозила поглотить меня.

— Так и должно выглядеть? — я вытягиваю ногу, и Шестой подходит, чтобы осмотреть ее.

Проведя ладонью по внутренней стороне моего бедра, он подхватывает мою ногу и разворачивает ее к свету.

— Заживает вроде неплохо. Болит?

— Боли я почти не чувствую, но все зависит от того, как сильно натянута кожа.

Шестой кивает.

— Так и есть. Сними повязку, пусть рана побудет на открытом воздухе.

Я встаю на колени, кладу руки ему на талию и подлезаю под его повязку, касаясь кожи. Медленно провожу рукой по мышцам его живота, запоминая на ощупь теплое крепкое тело.

— Тогда тебе тоже следует так сделать.

Шестой ухмыляется, обхватывает меня ладонью за шею и, поддев большим пальцем за подбородок, вынуждает откинуть голову. Извернувшись, я целую подушечку его большого пальца и щелкаю по ней языком.

Все говорит о его возбуждении — приоткрытые губы, тяжелое дыхание, затуманенный взгляд темных глаз и животный напор в касаниях. С другой стороны, он может «разогнаться» буквально за несколько секунд.

— Мои синяки не нуждаются в проветривании.

Я облизываю его большой палец.

— Синяки — нет, а вот рана под рукавом — да. Будет лучше, если мы это снимем, — и я снова дергаю его за футболку.

— Тебе что, скучно? Хочешь, чтоб я вставил тебе?

— Если ты в состоянии сделать это.

— Я всегда буду справляться с этой задачей.

Я прикусываю нижнюю губу и улыбаюсь ему.

— Тогда почему сопротивляешься?

Обычно после такого он набрасывается на меня — его руки и губы успевают повсюду, он накрывает меня своим телом, трется бедрами.

— Потому что с этим придется обождать.

— Что случилось?

— Наводчик. Нам нужно навестить его, — поясняет Шестой. Я вздыхаю и отстраняюсь, но Шестой дергает меня к себе, так что наши рты оказываются в миллиметрах друг от друга. — Но по возвращении мы вернемся к этому разговору.

Я расплываюсь в улыбке.

— Эта идея мне по душе.

***

И мы снова отправляемся в стриптиз-клуб, правда, на сей раз оставляем машину на подземной парковке и входим в здание, минуя парковщика. Также мы не стали одеваться изыскано, надели повседневную одежду. Просто чтобы прикрыть раны.

В «Люксоре», выстроенном в форме пирамиды, внутри огромное свободное пространство, а номера уходят вверх по контуру здания, сужающегося кверху. Я жадно все разглядываю, но особенно меня привлекают автоматы. Будь ситуация иной, я бы могла на несколько часов зависнуть возле них, испытывая свою удачу в разных играх. Но это невозможно, если ты привязан к наемному убийце из ЦРУ.

Мы заходим в лифт вместе с полудюжиной туристов и поднимаемся на четырнадцатый этаж. Шестой держится очень собранно и молчаливо, пока мы идем к комнате 14207. Я по-прежнему понятия не имею, что мы здесь делаем и кто может быть внутри этого номера.

Шестой стучит в дверь, и мы ждем. Мимо проходит несколько человек, а я выглядываю через балкон вниз на пустое пространство и замечаю бар, где продают «Маргариту».

Эх, я бы сейчас все отдала за клубничную.

Шестой стучит в дверь во второй раз, и мы снова не получаем никакого ответа.

Мы же в Вегасе, если уж на то пошло. Неужели он думает, что люди сидят в номере и ждут его?

Шестой сжимает челюсти, и мышцы на щеках напрягаются, подчеркивая острую линию подбородка. Такое скопление людей и море камер, и его «прокатили»? Ха, не самый везучий киллер.

Чтобы нас не заметили, мы, лавируя между подвыпившими отдыхающими, возвращаемся на стоянку.

— Что теперь будем делать? — спрашиваю я, собрав волосы в хвостик. Сегодня жарко, хотя на дворе ночь.

Шестой, нахмурившись, смотрит на меня.

— Нужно подкрасить тебе волосы.

Прошло уже два месяца, с тем пор как мои некогда цвета соломы волосы были выкрашены в коричневый, а затем выбелены до платинового блонда. Когда волосы собраны в хвост, отросшие корни сильнее заметны.

— Это наш следующий шаг?

— Нет, но, когда ты подняла волосы вверх, я заметил, как сильно они отросли, — поясняет Шестой и тянется к поясу.

— Наверняка тебе, как парню, не приходится иметь дело с чем-то подобным.

Шестой резко вскидывает руку, готовый выпустить пулю в кого-то, и я подпрыгиваю. Я никого не вижу и не слышу, но, очевидно, супер-пупер киллер слышит.

Шестой заслоняет меня собой, когда из-за угла выходит мужчина, тоже с пистолетом в руке.

— Давненько тебя не было, — говорит он.

Я выглядываю из-за Шестого и вижу мужчину лет сорока. Темные волосы на висках припорошены сединой, на лице проступают морщинки. Одетый в костюм, выглядит он очень авторитетно.

— Да, — отвечает Шестой.

— Что ты здесь делаешь?

— Ищу Четвертого. А ты?

Мужчина опускает пушку, и Шестой поступает аналогично.

— Я на задании.

— Четвертый?

Мужчина пожимает плечами.

— Я не в курсе имен, знаю только место.

— Морг? — уточняю я из-за спины Шестого, так мне любопытно узнать, верна ли моя догадка.

Мужчина вытягивает шею, чтобы разглядеть меня.

— Приблудившаяся киса?

Я закатываю глаза. Серьезно? Они все такие козлы что ли?

— Теперь она довольно покорна.

— И правильно делает.

Я выхожу из-за спины Шестого и беру курс на нашу машину.

— Лейси, — это не вопрос, просто имя. Словно Шестой дает команду «стоять». Черт, это даже не предупреждение.

Я разворачиваюсь к ним.

— Моя вагина — единственная причина, почему я до сих пор жива, припоминаешь?

Шестой идет за мной, и киллер следует нашему примеру. Сейчас почти полночь, а значит, если порядки такие же, как в моей лаборатории, сейчас в морге минимум персонала.

С другой стороны, это же Лас-Вегас, место, где казино открыты двадцать четыре час в сутки семь дней в неделю.

Но все, что я знаю, что если в морге лежит еще один киллер, то все в здании будут мертвы. Если мы поедем туда поздно ночью, то так я смогу спасти максимальное количество народу.

Ничто не убедит их не убивать персонал, поэтому я ставлю себе цель, чтобы они убили как можно меньше.

Убийцы отличаются от невинных свидетелей.

И в моем извращенном мозгу вспыхивает понимание, что на самом деле я помогаю им убивать.

Но ведь это не совсем так.

Их. Все. Равно. Ничто. Не. Остановит.

Вот этот факт для меня является истиной. Я не знаю способа, как заставить их передумать или отвлечь. Все, чего я добьюсь, — получу свою пулю в лоб раньше.

Сделка с дьяволами.

С первого дня ситуация, в которой я очутилась, была извращена, а теперь уже я и сама торгуюсь за жизни.

— Кто он такой? — спрашиваю я, как только мы оказываемся в машине.

— Седьмой.

Первая. Третий. Пятый. Шестой. Седьмой. Девятый.

Граф фон Знак из «Улицы Сезам» был бы недоволен моим умением считать.

Я перечислила только нечетные цифры за исключением Шестого, и хотя я и не видела их, знаю, что Восьмого убили в Индианаполисе, а мы ищем Четвертого.

— Значит Седьмой лучше тебя, — подвожу я итог, вспомнив наш разговор в Теннесси. Губы Шестого вытягиваются в тонкую линию. — Неужто я сейчас вижу уязвленную гордость?

— Седьмой в незначительной степени лучше меня. Как я уже говорил, в такой группе, как наша, между самым лучшим и самым худшим, разница почти незаметна.

— Если вы почти одинаковы, то как они подразделили вас по рангам? Например, ты мог бы быть Девятым? Или мог Девятый получить номер ниже?

На лице Шестого проступают явные признаки раздражения — он чертовски сильно стискивает челюсти — и делает поворот на полной скорости. Просто, чтобы меня швырнуло дверь, уверена в этом.

— С чего вдруг такое любопытство?

— Ну, как говорят все твои дружки: я — кошка.

И ничего. Похоже, он снова отвечает на вопросы только выборочно.

Шестой вздыхает и бросает взгляд в зеркало заднего обзора.

— Когда приедем на место, держись у меня за спиной.

Я тоже бросаю взгляд в зеркало.

— Не доверяешь ему?

— Я никому не доверяю.

Так и знала, что он именно так и скажет.

— Смена темы не заставит меня прекратить задавать вопросы, ты же знаешь.

Шестой поворачивает голову и смотрит на меня.

— Да, ты раздражаешь меня этими своими вопросами уже второй месяц. Я и так рассказал тебе слишком много.

— И с кем я поделюсь этой информацией?

Снова свернув направо, мы заезжаем на парковку, над которой горит знак «Морг округа Кларк, Невада».

Машин на парковке мало, чуть меньше, чем окон в здании, в которых горит свет.

Шестой вытаскивает глушитель из бардачка и привинчивает его к дулу пушки.

Потянув за ручку, я распахиваю дверь, но Шестой хватает меня за руку. Встретившись с ним взглядом, я вижу то же ледяное спокойствие и равновесие, как и тогда, когда он вломился в мою лабораторию.

— Ничего не делай. Ничего не говори. Ты здесь только по одной причине, по ней единственной. Шаг влево, шаг вправо — и станешь еще одним телом среди кучи прочих сегодня.

Я киваю, но по телу пробегает дрожь. Раскованная атмосфера развеялась. Только дело. А я снова стала незавершенным заданием.

Спустя девять недель моей истории просто никто не поверит. На самом деле, все сложнее и сложнее представить себе, что даже если я сумею сбежать от Шестого, то когда-либо вообще смогу вернуться к своей прежней жизни.

Подведем итог — мне никогда не вернуться к нормальной жизни, о семье и друзьях вообще молчу.

Да, я начала смиряться со своим положением. Я бы даже сказала, что превратилась в совершенно другого человека. Пейсли Уоррен кажется далеким воспоминанием, а Лейси Коллинз путешествует по всему миру с бескомпромиссным плохим парнем, к тому же еще и богом секса.