— Я знаю, что ты не любишь, когда что-то выходит из-под твоего контроля, и тебе сложно просчитать то, что сейчас происходит.

И я провожу языком по всей длине его члена. Тот еще довольно мягкий, но становится тверже с каждой секундой.

— Ты — воин, сражающийся с невидимым врагом. Тебе всегда известна твоя цель.

Я обхватываю головку члена губами и начинаю посасывать. Шестой стонет, его тело немного расслабляется.

— Ты неважно справляешься со слепотой.

— Почему ты так решила?

Я выпустила его член и, обхватив его ладонью, начала ласкать, двигаясь рукой вверх-вниз.

— Потому что я не один месяц наблюдала за тобой. Я изучила тебя лучше, чем ты думаешь.

Облизнув губы, я снова склоняюсь к его члену. Одной рукой я сжимаю основание члена, а языком ласкаю его нежную и в тоже время твердую плоть. Сосу, лижу, ласкаю.

И спустя короткий промежуток времени, он вцепляется руками мне в волосы. Бедра Шестого тоже двигаются, стараясь глубже протолкнуть член мне в рот.

Я даю ему волю и позволяю взять контроль на себя. Трахая меня в рот, проталкивая член в глотку, игнорируя рвотный рефлекс, он стонет, когда горло инстинктивно пытается выдавить его наружу. Челюсть буквально отваливается от усталости, но я ничего не предпринимаю, просто позволяю ему и дальше иметь меня, одновременно пытаясь высосать из него все соки.

— Бл*дь!

Пригнув мою голову еще сильнее вниз, Шестой еще быстрее двигает бедрами, глубже и глубже погружаясь мне в горло, и, наконец, я ощущаю, как он кончает, и его сперма стекает по стенкам горла.

Я закашлялась, давясь его плотью, но он не отпускает меня, пока не падает на стул. Его мышцы расслабились, избавившись от напряжения, которое захватило его.

Я отстраняюсь, медленно посасывая его член, пока он не оказывается на свободе.

Глаза Шестого закрыты, грудь тяжело вздымается, когда я встаю, опираясь на его бедра. Я с улыбкой смотрю на своего Киллера, который явно пребывает в желеобразном состоянии.

Ощущаешь себя такой всесильной, видя его в таком состоянии и зная, что это я высосала все соки из элитного киллера, силой только своих губ.

Зайдя в ванную, чтобы смочить полотенце и вытереть лицо, я замечаю в зеркале, что все еще улыбаюсь.

— Лейси?

Я возвращаюсь к Шестому, который сидит в той же позе, в какой я оставила его, вытирая слюну и капли спермы вокруг рта.

— М?

— Спасибо.

Я застываю и во все глаза смотрю на него. Я невольно опускаю полотенце, и оно падает на пол рядом с раковиной.

Коротенькое слово, которое в своей прошлой жизни я использовала и слышала сотню раз на день. В груди у меня что-то екнуло, когда я услышала это слово от него, адресованное мне, после всего того времени, что мы провели вместе. Ни на секунду не задумываясь, я инстинктивно рванула к нему. Наклонившись, я глажу его лицо кончиками пальцев, а затем впиваюсь в его губы поцелуем.

Когда я отстраняюсь, глаза Шестого открыты. Я надеялась увидеть в них какие-нибудь чувства, но если какие-то и были, он их умело скрыл.

На меня смотрят безучастные, ничего не выражающие карие глаза.

***

Четыре часа спустя, после того как мы на скорую руку перекусили, напряжение Шестого снова начинает расти. Не в силах выдерживать такое его настроение, я удаляюсь принять душ.

Ванная — то место, где я нахожусь не в одном с ним помещении, и это помогает мне немного расслабиться.

Шестой не единственный, кто нервничает. При мысли о встрече с Джейсоном — единственным человеком, который несет ответственность за то, что мы чуть не погибли — все внутренности стынут.

Я делаю мужественное лицо, ведь знаю, как закончатся мои дни на земле. Тем не менее, с учетом того, что сейчас происходит, я уже не так уверена в том, что именно Шестой будет тем, кто прикончит меня.

Три убитых киллера заставляют нервничать всех остальных.

А нервные киллеры — это еще тот подарочек.

Закончив принимать ванну, я промокаю кожу полотенцем и возвращаюсь в комнату, по пути обматываясь полотенцем. Я ожидала увидеть Шестого сидящим на стуле в прежней позе — нервно притоптывающим ногой в ожидании звонка. Но он стоит в центре комнаты. Темные глаза напряженно смотрят на меня, когда я опускаю взгляд вниз.

Меня так удивило то, что он стоит, что я даже не обратила внимание, что он полностью голый и напряженный член нацелен прямо на меня.

— Ни хрена себе, — шепчу я, когда меня резко бросает в жар, а киска начинает пульсировать. Но я даже не успеваю стянуть с себя полотенце, как он обхватывает меня за талию и поднимает на руки.

Я взвизгнула, и не успело эхо звука утихнуть, как я уже приземлилась на кровать.

Широко распахнув глаза, я наблюдаю за атаковавшим меня мужчиной — Шестым, источавшим стопроцентную власть и доминирующую энергию.

Я зачарованно наблюдаю, как он подползает по кровати ко мне и разводит мои бедра в стороны. Не могу сказать, чтобы я оказывала какое-либо сопротивление.

Шестой устраивается между моих ног, и его голова скрывается между моих бедер. Языком он проводит по моей киске, вынуждая меня подпрыгнуть, когда кончик его языка щелкает по клитору.

— Боже!

Раздвинув мне губы, он набрасывается на мою киску, пытаясь чуть ли съесть меня.

Бл*.

Секс с Шестым всегда напоминает фейерверк. Грубый, страстный, животный.

Так он любил меня только один или два раза с той ночи, когда мы встретились, и я всю ночь кричала его выдуманное имя Саймон.

Я впиваюсь ногтями в кожу его головы, тяну пальцами за волосы, стараясь притянуть, как можно ближе, и плотнее прижаться киской к его лицу.

— Да, да, да! — стону я, и мои бедра дрожат.

От того, как он посасывает мой клитор, я кричу и вскидываю бедра в воздух. С губ срывается рваный вскрик, и я вынуждена впиться зубами в запястье, чтобы заглушить стоны.

— Не двигайся, — одергивает меня Шестой, обхватывая руками мои ноги и прижимая мою киску еще плотнее ко рту.

Глаза у меня непроизвольно закатываются, рот приоткрывается. Это уже слишком, это просто перебор. Я громко кончаю, но Шестой не останавливается. Он продолжает свои движения языком и губами, пока мое тело бессильно не опускается на кровать.

Шестой покусывает и целует мою кожу, поднимаясь вверх от низа живота и оставляя на ней следы его слюны и моих соков. Добравшись до моих губ, Шестой не медлит и не колеблется. Он вводит в меня свой горячий твердый член. Моя все еще чувствительная киска поглощает его целиком, а с губ срывается мяуканье.

— Черт, до чего хорошо, — говорит Шестой между поцелуями.

И после в комнате слышно только эхо шлепающих звуков, когда наша кожа соприкасается.

В голове у меня нет ни одной мысли, только чистое наслаждение.

Шестой не останавливает свою атаку, ни на секунду не замедляется и с молниеносной скоростью доводит до еще одного оргазма.

Я вцепляюсь в простыни и крепко сжимаю ткань в кулаках. Я не в состоянии принять все, что он дает мне. От быстрых яростных толчков кровать скрипит. Кончая, я выгибаю спину. Но пощады нет, и я извиваюсь под ним.

На меня падают капли пота, глаза у Шестого закрыты, вряд ли он видит хоть что-то, пока неистово врезается в меня.

— Бл***дь, — шипит он, когда его бедра ударяются о мои и член внутри меня содрогается.

Мы оба тяжело дышим, когда он падает на меня.

Быстро, грубо. Даже у социопатов случаются стрессы и моменты переживаний, которые можно излечить старым добрым качественным трахом, после которого сложно пошевелить даже мускулом. Наши прижатые друг к другу тела бессильно лежат на кровати.

Во второй раз за сегодня звонит телефон, пока его член все еще во мне. Шестой все еще кончает, но мгновенно вскакивает, и капли спермы забрызгивают простынь, пока он бежит к телефону.

Я же остаюсь лежать на кровати, со своего места любуясь его обнаженным крепким задом и все еще твердым членом.

— Да, — челюсть Шестого напрягается, и он кивает. — Договорились, там и встретимся, — он нажимает отбой и швыряет телефон на стол. — Сегодня вечером.

Вернувшись в постель, он ложится рядом со мной и, обхватив одной рукой меня за талию, притягивает к себе.

Напряжение покинуло его, а долгожданный звонок от Джейсона в конец вымотал его. Мне кажется, что не проходит и пары секунд, как мою кожу овевает его спокойное размеренное дыхание.

Сексуальный аппетиту у ассасинов просто зверский.