– Сальная Тряпка, – Джейк встал со своей койки и вразвалочку подошел к изумленно обернувшемуся коку, – если ты, старая колченогая табуретка, лысая красножопая обезьяна тухлая вонючая селедка, еще хоть раз протянешь свои клешни, пеняй на себя.

– Что ты сказал, кальмарьи кишки, корму тебе в рожу, ржавый якорь в задницу? – задохнулся тот.

– Он еще и глухой вдобавок! – сообщил Д.Э. компаньону.

– Совсем плохи дела, – согласился Дюк, с трудом обретая дар речи.

– Ты что, корму тебе в рожу, – повар, потерявший на минуту дар речи, пихнул Джейка в грудь, – совсем? Ты что сказал, кусок мокрого шкота? Ты как, палубная крыса, со старшим разговариваешь?

Но тот, отшатнувшийся было назад, придвинулся вплотную.

– Я сказал, Сальная Тряпка, что если ты такой любитель музыки, почему бы тебе не сыграть на башке, к примеру, капитана или старшего помощника? Что, кишка тонка?

Он сделал еще шаг вперед и тоже пихнул кока. Тот, занесший было руку для удара, споткнулся и чуть не упал. А Д.Э. Саммерс продолжал наступать, заставляя кока пятиться.

– Давайте, сэр, набьем этому красноречивому джентльмену мор... то есть, я хотел сказать, лицо, – предложил он компаньону.

– Не надо, сэр, – отозвался М.Р. – Много чести сидеть под арестом из-за его прекрасных манер.

– Да хоть бы и под арестом, – Джейк задушевно улыбнулся. – Не жалко ради удовольствия.

Кок сплюнул, развернулся и побежал по трапу наверх, стуча своей деревянной ногой.

Команда молча смотрела на этих двоих.

– Э-э-э, – протянул Джейк, – Один кок по ошибке...

Он взгляд на компаньона.

– Взял машину для пытки, – подумав, отозвался тот.

Д.Э. наклонил голову в знак согласия.

– И еще завернулся в накидку, – продолжил Дюк.

Тут М.Р. запнулся, но быстро закончил:

– ... Со злодейской на роже ухмылкой!

Оценили ли матросы поэтическое дарование Дюка, так и осталось неизвестным: они как застыли с раскрытыми ртами, так ни слова и не произнесли в продолжение всей сцены. И потом обходили обоих – каютного и палубного так, как если бы боялись, что те бросятся и покусают.

Ночь двое джентльменов провели под арестом, в тесном и душном помещении на нижней палубе, прямо за грот-мачтой, называемом канатным ящиком. В темноте гремела свисавшая с потолка якорная цепь. Почти весь пол занимали канаты. На них и присели (со страшным презрением) арестанты. Пару раз хрюкнули, унимая бессовестный непроходящий смех. Похлопали в темноте глазами.

– Оно, – Джейк аккуратно прилег на живот, – того стоило.

– Ага, – сказал Дюк, следуя его примеру. – Знай наших.

Канатная бухта шевельнулась – пробежала крыса, спрыгнула на доски палубы. Д.Э. почувствовал щекочущее прикосновение к пальцам , подскочил и затряс рукой.

– Пошла отсюда! – стащил ботинок, запустил им в темноту.

«Окончательный выбор победителя» стукнул о стену.

– Ну, и как ты теперь его возьмешь? – поинтересовался компаньон. – Поскачешь на одной ножке?

Д.Э. стал подниматься.

– Да сиди ты, – буркнул М.Р. и, кряхтя, принес ботинок обратно.

– Она бы сама ушла через минуту-другую. Не стоило обращать внимания.

– Как бы не так, – возразил Джейк, надевая ботинок. – Если не обращать внимания, они совсем обнаглеют.

Дюк повернул к нему лицо.

– Что скажете, сэр? – поинтересовался Д.Э.

– Да что тут скажешь! – вздохнул компаньон. – Не могу с вами согласиться, сэр.

– Ну, вот вы неправы, неправы.

– Да как сказать, как сказать, – М.Р. грустно улыбнулся. – Сегодня, положим, да. Но вообще-то...

– Ну признайте, все-таки, что ошибались. Я никому не скажу.

– И тем не менее, сэр, я настаиваю. Зависит от случая.

Джейк возмутился.

– От какого-такого случая? Бывают случаи, когда надо позволить на себе ездить?

– Почему сразу ездить?

– Ну, а как вы это назовете? Хотя да. Травить. Мучить. Терзать. Унижать. Топтать ваше достоинство. И так далее, сэр.

Со стороны компаньона послышалось сопение.

– Ладно, мой героический компаньон, – проговорил М.Р. медленно, – считайте меня трусом, если хотите.

– Совершенно не хочу, – заверил Д.Э. – Но только знайте: выставлять себя на посмещище я вам не дам.

– А я вам не дам, – ответствовал М.Р., – уподобляться всякой скотине с этими вашими выражансами. Не хватает еще ставить себя с ними на одну доску!

И, так как компаньон не отвечал, добавил:

– Просто чертовски унизительно дать ему понять, что он может тебя разозлить, или, тем более, обидеть.

Джейк подумал.

– Но ведь может.

– Ну может, – согласился Дюк и подложил ладони под подбородок. – Но зачем ему об этом знать, а?

Д.Э. запустил пальцы в волосы.

– Что бы вам такого сказать, сэр...

– Ну скажите уж просто, что я прав.

– Вы правы, мой куртуазный компаньон, – признал Джейк. – Надеюсь, вы теперь рады?

– Чертовски рад, сэр. Чертовски.

Остаток вечера искатели приключений провели, играя в темноте в слова, в города, сочиняя лимерики и мечтая о той будущей жизни, в которой начнутся, черт побери, приключения более приятные. Какими они будут, компаньоны сказать затруднялись.

– Все дело в том, – Д.Э. был задумчив, – что список приключений, если приглядеться, невелик. Вот смотри: это или пираты, или рыцари, или, сто сушеных каракатиц, моряки. Или военные, – а мне что-то не улыбается ни убивать, ни быть убитым. С моряками все понятно, остальные были черт-те когда и нам спасибо, не нужно. Остаются путешественники вроде тех, что у Жюля Верна.

– И ученые, – прибавил М.Р. – Тут нам вообще не повезло.

– Тем более, что ученые занимаются какой-то определенной наукой, а путешественники отправляются искать что-то определенное, а не просто покататься, – добавил Джейк. – А мы с вами болтаемся, как... Ну, что у нас есть еще?

– А вот, частные сыщики, – вспомнил Дюк. – Может быть, сэр, нам с вами податься в частный сыск? А? Как думаете?

– Клиентов будет – хоть отбавляй! И дедуктивным методом мы с вами владеем – будь здоров, – Джейк поскреб макушку. – А главное, денег на жизнь у нас с вами полно. Хоть сейчас отправляйся в Лондон, снимать квартиру на Бейкер-стрит.

– А вот еще хорошо: стать жертвой какой-нибудь катастрофы, – продолжал Дюк. – Кораблекрушения, к примеру. Здорово, правда?

– Романтики полные штаны, – поддержал компаньон. – Еще можно сделать неплохую карьеру шарлатанов или жуликов. Вроде этого Фокса.

– И недурно продолжить ее в тюрьме, – хмыкнул Дюк. – Рано или поздно. Или вы желаете попробовать красть?

– Фу, сэр.

– Тогда изготавливать фальшивые деньги?

– Ну что вы, я не умею. И вообще, никогда не мечтал попасть на электрический стул. Не люблю твердую мебель.

– Может быть, вы желаете открыть бордель? – продолжал допытываться М.Р.

Д.Э. надолго задумался.

– Не желаю, – сказал он, наконец. – Но, э-э-э, заглянуть бы не отказался.

Тут мысли обоих джентльменов приняли несколько иное направление, выносить которое на люди – довольно неделикатное дело, поэтому мы его здесь опустим.

Наутро, точно к утренней приборке, узников выпустили на свободу.

– Юнга! – рявкнул капитан Бабридж.

Прислушался и повторил:

– Юнга, черт подери!

Он неприязненно оглядел М.Р., появившегося в кают-компании. М.Р., как мог расторопно, одернул рубаху.

– Что вы там все еле ползаете? – проворчал капитан. – Ползают, ползают, как сонные мухи в гальюне!

И тогда на М.Р. Маллоу снизошло озарение. Не давая капитану произнести более ни одного слова, он стал читать:

Пишет парень любимой письмо...

Капитан Бабридж неожиданно оказался благодарным слушателем. Он, как поднял голову от карты, так и сидел, не двигаясь, пока Дюк читал. Потом медленно повернулся, оглядел каютного с ног до головы, вышел из каюты и распорядился: