Вертолет закачался и начал удаляться, на ходу распуская линь. Кто-то завизжал. Его пример оказался заразительным.

Постовой Шеннон с четырьмя швами под свежей повязкой на лице уже снова стоял с Барнсом у барьеров.

— Мне доводилось читать про такое, — сказал Шеннон, — но мог бы ты поверить, что однажды увидишь это собственными глазами?

Он обвел широким жестом площадь, паутину шлангов, мечущихся пожарных, дым, валивший из разбитых окон на фасаде здания, столб дыма у вершины Башни и высоко в небе — вертолет, казавшийся рядом с гигантским зданием невероятно крохотным.

— Ах ты, ирландская гиена, — сказал Барнс, но в его голосе не было злобы.

— Да, недурной костерок, — сказал Шеннон, — в самом деле. — Он помолчал. — Ну да, Френк, я знаю, что это звучит кровожадно, но это факт. Почему всегда сбегается столько людей? Потому, что этот огромный костер возбуждает, потому что тут попахивает адским пламенем.

— А что ты ощущаешь на месте тяжелой аварии? — спросил Барнс. — Когда всюду вокруг валяются трупы? И лужи крови?

— Ну нет, это совсем иное. То всегда происходит из-за людского безумия. Но здесь — здесь нечто великолепное. Ты только посмотри! Пламя уже достает до половины этого чудовищного домины! Видишь?

— Вижу, — ответил Барнс. И, немного помолчав, добавил: — Единственное, что приходит мне в голову, это «Готтердаммерунг».

— Выражайся по-английски, ты, черная рожа.

— Пожар Валгаллы, — ответил Барнс, — царства богов, которое превратилось в пепел.

Шеннон промолчал и, не отрываясь, глядел вверх.

— Это жутко, — наконец сказал он, — но великолепно.

Нат, прижимая телефонную трубку плечом и, держа в руках рацию, сказал, ни к кому в трейлере не обращаясь:

— Пока все идет хорошо. Там, наверху, поймали линь и привязали его. Вертолет возвращается на крышу Торгового центра.

Тим Браун воскликнул:

— Слава Богу! — Вынул полупустую пачку сигарет, посмотрел на нее и, внезапно решившись, швырнул ее всю в корзину для мусора. — В жизни не будет лучшего повода бросить это к черту, — сказал он.

Патти сидела, молчала и слушала. Теперь она радостно улыбнулась.

Гиддингс сказал:

— Первая половина битвы выиграна. Теперь вторая…

— Вы правы, — подтвердил Нат и вдруг не выдержал: — Но если бы мы не выиграли первую, черт вас всех подери, сейчас оставалось бы только сидеть сложа руки. — И снова в трубку: — Да, губернатор?

— Допустим, что все получится, — говорил губернатор, — что будем делать дальше? Мне, к счастью, еще никогда не приходилось пользоваться спасательным поясом, так что не имею никакого понятия. Знаете, ветер и все такое. Безопасно ли это для женщин?

— Нужно просунуть ноги в два отверстия, — сказал Нат. — Человек оказывается как будто в мешке. Достаточно закрыть глаза и крепко держаться. — Он умолк. Потом произнес торжественно и серьезно: — Но вам придется кое-что предусмотреть; кто и в каком порядке поедет и тому подобное…

— Первыми — дамы. Это мы уже решили.

— Мистер губернатор, каждый рейс с крыши Торгового центра и обратно займет какое-то время. Скажем, минуту. У вас около ста человек, возможно, половина из них женщины. Все это займет в лучшем случае около часа, это только переправа женщин, и еще час, пока сможем спасти всех мужчин. Ждать придется долго, и будет лучше, если вы установите очередность…

Тут в канцелярии раздался чей-то голос, и Нат запнулся.

Губернатор сказал:

— Отлично, Джейк. — И потом Нату: — Сенатор Петерс предвидел, что вы скажете. Я боялся, что он принялся вырезать из бумаги фигурки, но он, оказывается, приготовил бумажки с номерами для жеребьевки.

Нат кивнул и улыбнулся.

— Хорошо. — И потом: — Там найдется кому следить за порядком?

— И над этим мы уже работаем. — Губернатор помолчал. — Два часа? Так вы считаете?

— Возможно, и меньше, — ответил Нат, — но ведь все должно идти потихоньку-полегоньку, иначе…

Рация затрещала.

— Оливер вызывает трейлер, — раздался голос. — Мы уже привязали к линю прочный трос. Как только они начнут тянуть, мы будем потравливать, но скажите им, чтобы не спешили. Когда трос развернется полностью, им придется тянуть приличную тяжесть. И к тому же этот чертов ветер!

— Будет сделано, — сказал Нат. — Оставайтесь на связи, сержант.

Он снова заговорил в трубку:

— Все готово, губернатор. Скажите своим людям, пусть начинают тянуть и приготовятся как следует попотеть, пока не кончат. Желаю удачи.

— Спасибо вам, — голос губернатора дрогнул. — Вы останетесь у телефона?

— Останусь. И на рации тоже.

— Помоги вам Бог, — сказал губернатор.

Нат положил трубку на стол и откинулся на спинку. Перехватил взгляд Патти. Она улыбалась.

Тим Браун спросил:

— А конструкция-то выдержит? Если вдруг начнет рушиться, наделает таких бед, каких этот город еще не видел.

— Я думаю, выдержит. Даже если огонь полностью выйдет из-под контроля.

— Ну, дорогой мой, — сказал один из пожарных, — он уже давно вышел. Все, что мы делаем, так же бесполезно, как ведром бороться с приливом. И при этом к тому же теряем людей.

— Значит, вылетят новые окна. И алюминиевая обшивка тоже не выдержит. Но сам каркас не рухнет.

— Вы в этом уверены?

Нат покачал головой.

— Могу только гадать, — сказал он, — и все. — Его мысли ушли в другую сторону. — Когда горит лес, то человек молится, чтобы пошел дождь.

— У нас в Бостоне говорили, — сказал Гиддингс, — «Господь с нами, поможет дождями». Насколько бы нам это помогло? — он повернулся к троим пожарным.

Один из командиров пожал плечами:

— Ну, как-нибудь бы помогло. Там, наверху, — он поднял голову и взглянул на банкетный зал — это дало бы чуть больше времени. — Он помолчал. — Но если туда уже пошел дым… Два часа — это очень долго.

«Время, как всегда, решает все, — подумала Патти. — Время — всеобщая мера всего, его длина, ширина и глубина — решает, будут жить те, кто ждет наверху, или погибнут. А мы, бессильные, стоим вне этого времени», — и ей снова вспомнилось ожидание в больнице возле реанимации.

Подумала, что чувствует сейчас ее мать, но вспомнила, что Мери Макгроу в эту минуту в церкви, где стоит на коленях и молится за душу Берта Макгроу, и верит, что ее молитвы будут хотя бы услышаны, если не выслушаны. Может ли вера передвинуть горы? Возможно, да, возможно, нет. Безусловно, может успокоить и утешить.

«Только я все равно не верю, — подумала Патти, возможно, впервые с истинным сожалением. — Мы отвернулись от старых обычаев, многие из нас, но что мы обрели вместо них?»

Тут она вдруг поняла, что Нат озабоченно смотрит на нее, и повторила свою мысль вслух. Задумалась, поймет ли ее Нат.

— По-моему, не обрели ничего, — ответил Нат. — Мы заменили веру тем, что называем наукой, и выяснили, что знаем слишком мало, чтобы эта замена пошла нам на пользу. Возможно, что никогда не будем знать достаточно для этого.

Патти подумала, что в его глазах, не отрывавшихся от ее лица, сквозит немой вопрос; она соскользнула со стула, подошла и села на угол его стола.

— Не бойтесь за меня. Правда. Мама сказала, что пойдет домой, выпьет чашку крепкого чая и как следует выплачется. Я поступлю так же, но потом.

— После чая? — Нат попытался пошутить.

— Я вообще очень старомодна, — ответила Патти.

Затрещал телефон. Нат взял трубку.

— Да, губернатор?

— Сегодня уже был один инфаркт, — сказал губернатор, — и это подтолкнуло меня кое-что сделать. Я приказал составить список фамилий и адресов всех, кто здесь. Когда будет готов, я его продиктую, чтобы кто-нибудь мог записать… На всякий случай.

— Да, губернатор. — Нат закрыл рукой трубку. — Найдите кого-нибудь, кто умеет стенографировать, — сказал он Брауну.

Патти вскочила с края стола.