— Да. Конечно. Сейчас. Вот что сделаем. Мой приятель открывает здесь очень забавные курсы. Бесплатные. Будешь учиться по паре часов в день, получишь на выходе документ, а там посмотрим.

— Какие курсы? Милицейские?

— Да нет! Куда тебе, телке, в милицию! Другие курсы. Он объяснит. Запиши телефон.

Аня достала свою пухлую записную книжку и записала телефон Арвида Яновича, которому следовало позвонить с утра.

— Займись делом, — сказал Штром. — И с Киром Герасимовым не путайся.

— Я его не встречаю. А за что эту цыганку взяли?

— Тебе это надо знать? Я ж тебя ни в свидетели, ни в понятые не притянул.

— Да так, — равнодушно сказала Аня. — Интересно все-таки.

— Наркотики она привезла. Ты с этим незнакома, с дурью?

— Нет.

— Ну и слава Богу. Запомни: наркота — это конец всему. Лучше шампанское пей ведрами. А то не успеешь оглянуться, как ничего не будет. Ни танцев, ни мужиков, ни детей — ни хрена. И сдохнешь за несколько лет под забором.

— Я знаю.

— Ничего ты не знаешь, но поверь на слово.

Он проводил ее до выхода и быстро вернулся назад.

На улице уже было темно и поднялся небольшой ветер. Аня прикинула, что на вокзал идти уже никакого смысла нет — ни синеглазые, ни кареглазые парни ее там, конечно, не ждали, да и вообще вечерний вокзал был местом промысла самых распоследних, обтруханных проституток по всему СССР. Звонить Сарме было поздно — скорее всего она уже примостилась к столику в каком-нибудь ресторане. Идти одной на танцы тоже не хотелось, и самым разумным казалось дошагать до сада офицеров — может быть, там, на эстраде, сегодня играл духовой оркестр.

Так или иначе, даже если направиться домой, все равно следовало пройти через центр города мимо кафе «Луна», мимо обелиска Свободы, а затем вниз по Ленина до своей улицы — маршрут местного Бродвея, по которому всякий молодой рижанин прогуливается каждый день, если есть свободное время. Потому что именно на этом променаде встретишь всех, кого пожелаешь.

Но Аня почему-то решила, что синеглазый незнакомец по Бродвею тротуаров не шлифует. Ей казалось, что вся эта музыкально-кафейная жизнь с охотой кавалеров за дамами и наоборот его не привлекает. Да и на рижанина он не был похож, чем-то неуловимо отличался. Но все равно очень интересный парень. А если его побрить да приодеть — появляйся с ним где хочешь, нигде не останется незамеченным.

Аня не сделала и полусотни шагов по темнеющим улицам, как ее окликнули:

— Девушка, можно вас на минуточку?..

Она не оглянулась — призыв был знаком и привычен. Надо будет, повторят.

Ее осторожно взяли сзади за локоть, и она дернулась, чуть ускорив шаги.

— Девушка, да вы подождите! Мы не собираемся знакомиться, дело есть.

Аня повернулась.

Перед ней стоял и улыбался блондин, с которым она столкнулась у телефонной будки, а в трех шагах от него — синеглазый.

— Ну? — спросила она и не услышала своего голоса.

— Нам надо бы поговорить.

— О чем?

Синеглазый смотрел на Аню безо всякого выражения на мрачном лице. Пустяковину уличного знакомства он перепоручил блондину, хотя было совершенно очевидно, что именно он, синеглазый, — командир дуэта, а хлипкий его приятель действует по его указке.

— Есть одно дело, для вас совершенно безопасное. Мы к вам приставать не будем, не бойтесь.

— А чего мне бояться? — независимо спросила она.

— Да так, мы не ходоки по части знакомств на улицах. Но надо поговорить. Отойдем куда-нибудь подальше от этой гадиловки.

Аня поняла, что «гадиловкой» было названо Управление милиции и что нежных чувств к этому заведению оба парня не питали. Окончательно все стало ясно после вопроса блондина:

— Вас ведь вместе с цыганкой замели?

— Да, — ответила она, моментально вспомнив вокзальное происшествие, разговор этих парней по телефону, их метание по залу ожидания — да, компания теплая, и лучше бы отскочить от них куда подальше.

Она смотрела мимо плеча блондина на синеглазого, а тот все так же молчал, глядя на нее безразлично, как на осветительный столб.

— Да, — сказала она. — Цыганка засыпалась.

Блондин встрепенулся с радостным удивлением.

— А вы ее знаете?

— Нет, незнакомы.

— Все равно надо потолковать! — решительно сказал блондин. — Мы два часа ждали около гадиловки, чтоб кто-нибудь из вас вышел. Меня зовут Виктор, а его — Олег. А как вас, если не секрет?

— Анна.

— Очень хорошо! Мы хотели вас спросить…

Олег оборвал его, проговорив глуховатым голосом:

— Не здесь же трепаться, Вик. Нашел место.

Виктор осторожно тронул Аню за плечо.

— Может, зайдем куда?

Аня кивнула, и Виктор не смог скрыть вспыхнувшей радости. Аня уже видела, что в нем, помимо делового интереса, проявилась и лирическая заинтересованность, про свои дела он готов был уже забыть.

— Зайдем куда-нибудь в кафе? Посидим, обсудим проблемы.

— Можно, — сказала Аня.

— Какое, к черту, кафе! — глухо произнес Олег. — Сидим без денег, так на кафе не соблазняйся. Отойдем на скамеечку и все.

— У меня есть деньги, — сказала Аня. — А здесь рядом «Метрополь». Работает до двенадцати.

Она тут же сообразила, что ее предложение по меньшей мере странно, а уж как могли его понять незнакомые парни, про то только можно было догадываться. Так оно и оказалось.

— Пойдем, Вик! — резко сказал Олег. — Ты что, не видишь, это же обычная проститутка. Случайно в сортире оказалась. Ни хрена она не знает.

— Какая я тебе проститутка! — с вызовом вскинула голову Аня. — Совсем, что ли, дурак! Из деревни, наверное, приехал, ни черта не понимаешь! Просто мне тоже посидеть в кафе охота, а в Риге женщину в одиночку в рестораны и кафе не пускают! И без чулок не пускают! Хотя вас в приличный ресторан без галстуков тоже не пустят! Тут вам не Урюпинск! Плебей!

На Олега ее выступление впечатления не произвело, а Виктор засмеялся:

— Ладно тебе! Ты, похоже, своя в доску девчонка. Сегодня ты нас монетой выручишь, завтра мы тебя. Пошли в «Метрополь», — но он вдруг заколебался и спросил: — Может, это… У меня дома музыка есть, магнитофон и записи хорошие… Купим винчика, дома тоже кое-что есть, посидим… А?

Соглашаться сразу было паскуднейшим и глупейшим делом, надо было хотя бы поколебаться для вида.

— А это далеко? — спросила Аня.

— Да нет! — счастливым голосом выкрикнул Виктор. — Рядом, пешком дойдем! А по дороге можно бутылку взять, если хочешь!

Бутылку взяли около того же вокзала, в угловом магазине возле гостиницы, обошли площадь и свернули в плохо освещенный переулок.

По дороге Виктор болтал взахлеб, и из речей его Аня уразумела, что оба учатся в электротехническом техникуме, перешли на второй курс, Виктор из Риги, а Олег приехал сюда из Магнитогорска. Олег не произнес ни слова.

Они вошли в подворотню, пересекли темный двор и поднялись по темной и отчего-то мокрой лестнице на второй этаж, где пахло керосином и мокрым гниющим тряпьем.

— Мои предки укатили на курорт! — пояснил развеселившийся Виктор. — И до середины сентября живем, как боги!

Он открыл двери, в темноте включил свет. Квартирка неожиданно оказалась уютной, тесно заставленной старенькой, но чистой мебелью, с круглым столом посреди комнаты и абажуром над ним. Через приоткрытое окно доносились гудки электропоездов и видно было, как напротив качается на легком ветру фонарь.

До земли невысоко, в случае чего можно и выпрыгнуть, подумала Аня, хотя приличный вид квартиры успокоил ее.

На закуску щедрый хозяин выставил вазу с зелеными яблоками и полную тарелку льда кубиками, который извлек из холодильника. Скудность застолья компенсировалась музыкой — тут обмана не было: самые модные записи и импортная музыкальная система.

— Немного бухнем, покурим, потанцуем! — суетился Виктор. — Если хочешь, можешь ванну принять, у нас горячую воду неделю назад дали!

— Теперь помолчи, Вик, — сказал Олег и впервые посмотрел на Алю. При электрическом свете его глубоко посаженные глаза стали почти черными с фиолетовым отливом — ничего более удивительного Аня в своей жизни не видела.