Поиск
IV
* * *
Чудо случилось – два слова сошлись,
которые никогда не встречались:
обнимаются, сияют счастливые,
кричат: «Мы самим Всевышним
были созданы друг для друга!»
Ах, какая была свадьба!
Весь русский язык примчался,
вся русская речь кричала:
«Горько! Горько!»,
грамматика визжала от восторга.
А меня эти два недоумка -
ведь это я догадался,
что они подходят друг другу -
даже на свадьбу не пригласили,
всю ночь просидел в шалмане,
матерился, гордился, плакал,
слезы в водку ронял.
* * *
Ты можешь из меня сделать поэта, Господи,
только ты и можешь,
поэтому тебя и прошу -
окажи милость.
Складывать стихи на старости лет
для моей бедной, растерянной души
большая отрада:
по строчкам стихотворений,
как по тихой безлюдной лестнице,
душа поднимется, я спущусь
куда положено.
* * *
Слова, как люди, любят свободу
совокуплений,
чтобы достичь, меняя партнеров,
новых значений.
Если слова не хотят,
стихи не напишутся.
* * *
Чем точнее, чем тоньше
особенности свои обрисуешь,
тем чаще «это про меня, это про меня»
от других услышишь,
то, что нас отличает друг от друга,
на поверхности,
в глубине глубин мы одинаковые.
* * *
Вопросов больше, слава Богу, чем ответов,
когда ответов станет больше, чем вопросов,
не дай Бог, не дай Бог,
в гладкие камушки на берегу океана
превратятся люди.
* * *
Эти заскоки, заезды общего в единичное,
в мелькнувшее и пропавшее,
блестяще с этим справлялся
Райнер Мария Рильке.
'Взаимозависимости, взаимообмены
со всеми, с некоторыми,
с напрочь забытым,
всплывающим в памяти в эту минуту,
и все это на ходу, в движении, одновременно,
и только из-за необходимости
обозначать словами -
в растяжку, помедлив.
Дивно колотится сердце,
предощущая открытие.
* * *
Я мечтаю о длинном, длинном стихотворении,
строк на восемьсот, не меньше,
чтобы мысли и чувства бежали наперегонки,
спутываясь, сплетаясь.
Я мечтаю о длинном, длинном стихотворении,
чтобы, как в глубокую бочку,
все, чем я владею, уложить, утрамбовать,
чтобы не надо было больше
ничего-никуда-никогда
относить, отсылать.
Я мечтаю о длинном, длинном стихотворении,
чтобы после того, как удастся его написать,
нечем было больше дышать,
сил не хватило его дочитать.
Я мечтаю о длинном, длинном стихотворении,
которым я укроюсь, как одеялом,
когда на рассвете, поставив последнюю точку,
до предела уставши, не раздеваясь, улягусь спать.
* * *
Сегодня вечером
буквы сбежали из дурдома,
я слышу, как они квакают, галдят,
уродливые звукоскопления
загромождают улицы Москвы.
Все говорят, орут. Пожары речевые
на каждом углу. Безумие
растворено в словах.
Схожу с ума и я -
запах гари чудится повсюду,
стихотворенье пахнет керосином.
* * *
Я слова загоняю в строчки,
скрепляю дыханием, заговариваю изнутри,
а они разбегаются, расползаются
в разные стороны,
как муравьи.
Я их снова укладываю, сколачиваю,
пропитываю соками земли,
а они все равно разбегаются, расползаются
в разные стороны,
как муравьи.
* * *
В небе над головой,
в небе внутри головы
муть всплывает.
Внутренности рыбы на ниточках висят,
из забытого на полочке курносого носа
сопли загубленной жизни
стекают на волосатый живот.
В небе над головой,
в небе внутри головы
муть всплывает.
* * *
Я забывает, откуда оно родом,
будто ниоткуда, из ничего,
от никого, от Самого.
Летает, сверкает, выдумывает -
свободная птица в свободном полете.
Но вдруг обнаруживаются цепи,
веревки, уключины, гвозди:
гордое самовлюбленное Я
оказывается прикованным.
Я выламывает себе крылья,
рыдает от негодования:
какой насмешкой оказалась свобода.
* * *
То, что я не могу изменить,
прячется от меня,
да я и сам не жажду встречи
с тем, что мне неподвластно.
А то, что я не изменил в моей жизни,
хотя и была такая возможность,
так и останется,
окаменеет памятником
человеку,
который даже то, что мог изменить,
не изменил.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: