– Рановато обнадеживаете! Вольница начинается тогда, когда настоящий преступник сидит. А пока именно он у нас свободен, – тут он подозрительно зыркнул на притихшую учительницу, – и я бы не поручился, что это не вы. Уж очень нервная.
Девица, совершенно деморализованная избитым приемом "плохого полицейского", почти смирилась с неизбежной каторгой и последующим скитанием по папертям храмов Крайнего Севера. Она тщетно выискивала в памяти хоть что-то, что могло бы отвратить безжалостный маховик следствия от ее молодой, мало пожившей головы, и направить его по иной траектории. Наконец, барышня заискивающе посмотрела на Катанина, который олицетворил в милицейском дуэте Добро, и тихонько сказала:
– Директора последний раз я видела после линейки. Я пошла свою девочку искать, Марточку, она звонком была. Вообще-то это не моя девочка, а заммэра. Оказалось, Леонид Серафимович все-таки летчик, только такой мог быть смелым и безрассудным. Он Марточку уронил, а потом на ее маму наорал. Но ушел целый, я даже сама удивилась. Правда, Вероника Матвеевна потом по телефону говорила с мужем, и я поняла, что это в принципе ненадолго. В смысле, что целый – ненадолго.
Виталий без удовольствия сделал пометки в блокноте и с грустью посмотрел в окно. Если так пойдет дальше, с этими березками он очень скоро попрощается. В канву следствия уже вплелся Финоген Семенович, с которым связываться не хотелось, теперь еще заммэра и его кровиночка. А Берин со своей сиявшей где-то в верхних слоях стратосферы венценосной мамашей вообще был противопоказан начинающему сотруднику милиции. Спасало только то, что Катанин за неимением опыта и природных склонностей не шибко умел думать, для него это был скорее процесс, не ориентированный на результат. Где-то внутри от всего разведанного завелся противный холодок, будто ниточкой связанный с волосами на загривке: они потихоньку шевелились, но пока насиженного места не бежали. Опер в течение минуты прослушивал свой внутренний голос, который из глухого ворчания под ложечкой никак не мог оформиться в отдельные четкие слова. Он был бы и рад приободрить хозяина чем-то навроде "Перед законом все равны", но для таких перлов в лексиконе стоило бы посещать в Академии историю права, а Катанин традиционно избегал излишних напряжений. Поэтому голос ничего внятного не сообщал, и Виталий решил, что чему быть, того не миновать: придется идти к следователю и испрашивать знакомства с заммэра, даже, возможно, накоротке, с принудительным привлечением на будущие свидания.
Учительницу он отпустил после ее отчаянной попытки еще больше запутать следствие: педагогичка с издёвкой, как показалось Рыжему, сообщила, что алиби любого из своих коллег подтвердить не сможет, потому как всю катавасию с зубами пересидела со своими учениками в запертом изнутри кабинете и боялась. Спустилась вниз, когда в вестибюль ворвались мужественные, ах, такие брутальные рабочие с аварийки. Дальше все как в тумане, поэтому и о себе толком рассказать не получится. Нет, кто был в холле на тот момент, кроме бравых мужчин в комбинезонах, она не помнит, кажется, Анастасия Борисовна суетилась вокруг каких-топротезов. Потом пролетарии вышли во двор, а она, учительница, стояла в дверях и глаз не могла оторвать от их больших, крепких, налитых гаечных ключей. В трупе он сразу опознала Поленко. Почему? Потому что, во-первых, это его машина, зачем там сидеть и умирать посторонним, во-вторых, куртка с зелеными бархатными отворотами прекрасно запомнилась еще с линейки, в-третьих, ее близорукость на минус пять позволяет на другие признаки не опираться. И так все понятно.
Катанин поблагодарил внимательную свидетельницу и попросил ее, в случае любых обновлений или детально всплывших в памяти сцен из прошлого, непременно звонить. Барышня с придыханием попросила номер Виталия, не сомневаясь, что откровения о произошедшем ее посетят, и вообще, дружеская беседа просто так, без повода, очень освежает и позволяет в некотором роде переосмыслить минувшие события. А ей очень бы хотелось помочь следствию в лице такого умного, доброго и понимающего человека, как старший оперуполномоченный. Пока Катанин с каким-то сквашенным лицом выискивал достойную отговорку, Рыжий на полном серьезе шепнул девице, что потоки сознания с удовольствием принимают по 03, отделят там мух от котлет и передают куда следует, даже униформу предоставляют, с удлиненными рукавами-реглан. Виталин номер может быть и недоступен, а вдруг придется поделиться сведениями немедленно! Учительница фыркнула на безудержно веселого милиционера и удалилась.
Старший лейтенант Катанин с хрустом потянулся на колченогом стуле и в изнеможении откинулся на визгнувшую под его массой ореховую спинку. Дни мебели, принимавшей участие в расследовании школьного трупа, были явно сочтены, с таким остервенением Виталий выстукивал по ней онемевшей от писанины рукой. Через пару часов сюда должна была явиться несостоявшаяся вдова, которая уже заявила энергичный протест обманутым надеждам и приобщению к уликам их семейного автомобиля. Доя сохранения работоспособности отделения необходимо было срочно прополоть этот буйный цветник из дам-свидетельниц и занять освободившееся место радующим глаз и слух обычным мужчиной, пусть даже и заммэра. Опер коротко проинструктировал Рыжего насчет покупки печенек к чаю и прочих ответственных моментов, а сам быстро прикинул маршрут восхождение на свой Олимп, к чертогам небожителей. В золотом списке значились достойный сын своих родителей Назар Никонович Берин, Финоген Семенович, такой почтенный, что свет уважения к нему освещал потомков до десятого колена – приблизительно на столько должно было хватить заработанного им богатства, и, конечно, заместитель главы города, слуга народа Михаил Владимирович.
С Назаром им уже удалось перекинуться парой слов, и теперь Катанин хотел подождать, пока первая их встреча получше выветрится из головы химика. На тот момент опер еще не знал, что Берин, помимо витиеватой бородки и взгляда Цезаря Борджиа просто так и на жизнь знаменит еще, как пишут в рекламе особо удачных пометов в собачьих питомниках, "титулованными родителями, призерами призов и чемпионами Европы". Тогда Виталий был слишком ошарашен теплым приемом со стороны школьной гурии, бодрой духом Марины Тухтидзе, чтобы по достоинству оценить попытки Назара Никоновича помочь следствию.
После ряда, в общем-то, неглупых замечаний этого начинающего Альберта Хофмана – так Берина называл Рыжий – старший оперуполномоченный в сердцах пообещал ему текущее небо в алмазах заменить на строгую линейность неба в клеточку, где соловьи не поют и Назару тоже придется заткнуться. Химик оскорбился и заявил, что в этом случае он умолкает и говорить за него будет его адвокат, так что теперь Катанин вряд ли мог рассчитывать на его искреннюю симпатию. Из протокола, однако, было не вырубить самоличного признания Назара о том, что смертью Поленко он не удивлен, ибо целая группа знакомых и незнакомых Берину лиц "на мщенье подвинутых из Ада и с небес" желала директору плохого. Правда, к убийству Афонькина это отношения не имело, но все же характеризовало учителя как человека, сведущего в мотивах. Так что переговорить с ним еще придется, пусть пока остынет.
Общение с Финогеном Семеновичем могло обогатить, кого угодно: дед обладал широчайшей сетью знакомств и феноменальной интуицией, так что его показания представляли для следствия что-то вроде смазки для движка. Но способность предвидеть ход событий на этот раз подсказала Финогену взять бюллетень и со старческим дребезжанием в голосе сообщить оперу о своем недуге по телефону. Видимо, у завхоза шло альтернативное расследование, и делом принципа было раньше милиции найти преступника, осквернившего школьный двор некрасивым трупом.
"Сам-то он его не убил и даже не заказал, – рассуждал про себя Катанин. – Точность – вежливость королей. Если бы деду помешал Поленко, то сейчас уже конкретно поленковские останки плавали бы в стоках от Мальорки до поселка Новки Камешковского района, причем совершенно не опознаваемые. При этом нашлась бы сотня свидетелей, что директор, подхватив официантку из кафе "Последняя рюмка", сбежал в соседнюю губернию и даже устроился там зубным техником на полставки, о чем и справка есть. И жена бы подтвердила, если бы хотела самолично узнать, есть ли жизнь на пенсии. Так что нет, к Финогену Семеновичу надо идти, когда он уже чего-то накопает, а сейчас используем служебное положение в личных целях и познакомимся с сильными мира сего, то есть с мэрией".