– Я уже с одним таким хамом на днях встречалась! Знаете, что с ним сталось? Пропал, предварительно бросив жену, малолетнего кота и все имущество, включая труп мужчины, причиненный к его авто по неосторожности. Вся милиция страны его теперь ищет! Я вам не завидую.

Катанин с облегчением понял, что диалог наконец-то вышел на оперативный простор и сейчас их небольшой междусобойчик, наконец, прольет свет на преступление номер один по его участку. В добрых традициях этого дела очередная свидетельница сразу же брала все подозрения на себя, не скрывая ни злой умысел, ни предварительный сговор. Супруг тоже хорош: полностью признал вину благоверной, правда, пообещал, что на дальнейшие подвиги можно не рассчитывать. Дело сшивалось. Виталий еще больше выгнул грудь и громко сказал:

– И я. И я тоже ищу.

– То, что вы ищите, в приличных домах детям до восемнадцати не показывают, – Веронику не на шутку взбесил этот кресельный утопленник, сияющий исподним сквозь легкомысленное отверстие в брюках. Ясно, почему Михаил Владимирович сидит, до краев наполненный раскаянием и какой-то темной отрешенностью: этот короткоштанишечник рушит его натуральные идеалы и учит плохому. Женщина пошла в прицельную атаку на гостя:

– Вы зачем науськали Мишеньку секретаршу уволить? До нее дольше двенадцати минут никто на этой должности не работал, и именно из-за вас, неуравновешенных просителей.

Катанин нехорошо заулыбался:

– Это, положим, вы себе льстите, спихивая неуравновешенность на посетителей. При мне никто никого не увольнял, разве что муж ваш шамкает самоотвод по состоянию здоровью. Послушайте, как он странно дышит! – тут опер широкой дугой руки указал на заммэра и замер от удивления: чиновник уложил голову на стол и не шевелился.

Весь этот кавардак, бремя государственных забот и любовный марафон в шестьдесят два года привели к закономерному результату: обладатель всего этого счастья устал и не смог более выдерживать атмосферного давления. Что-то одно надо было сбросить, как ставший ненужным бурдюк с вином в пешем путешествии по Кавказу: понятное дело, что путнику все пригодится, только ему потом не хватит сил для свежих впечатлений. Михаил Владимирович предпочел бы отказаться от жизни, чем от Вероники с дочкой, только жизнь его тоже не желали с ним прощаться. И посему послала своему временному владельцу отрезвляющий обморок на пару минут, чтобы ценил и помнил, когда очнется. Урок оказался открытым: уяснить истину успели и супруга, и опер, пока носились вокруг недвижимого тела с водой, бутылкой Нарзана, подарочным виски и шоколадными медальками из Марточкиных запасов. К реанимационным мероприятиям тут же присоединилась Оксана. В ход пошла перекись водорода, которой секретарша размахивала под носом у шефа, объясняя это тем, что водород Херосиму не просто поднял, а даже в воздух подбросил, ну а кись, то есть кислое – оно всегда полезно, витамин С в конце концов.

Через мгновение заммэра очнулся будто в раю: прекрасная Вероника порхала вокруг него со всякими вкусными бутылками, Марточка рисовала что-то умильное в своем альбоме, а секретарша, высунув от напряжения язык, изучала инструкцию к аптечке первой помощи. Ужасный чекист будто испарился. Михаил Владимирович облегченно вздохнул: пригрезилось. Все-таки права его драгоценная супруга – надо отдыхать больше. Вот сейчас разгребемся с закупками и на Алтай, в баньку, да молоко парное, да мед с разнотравья и будешь, как новенький. Это сладкое видение дрогнуло и разошлось осколками, как стеклянная витрина, в которую в очередной раз въехал суперагент и супер-водитель Джеймс Бонд, только сейчас не рассчитал Катанин.

Его брюки уже можно было продавать как две независимые юбочки-дудочки, настолько далеко зашла проблема со швом, посему стеснительный Виталий, скрестив ноги увереннойбуквой Х, стоял у окна, наполовину завернувшись в портьеру. Оттуда он подал реплику очнувшемуся чиновнику:

– Михаил Владимирович, что вы можете сказать об исчезновении Поленко Л.С.?

Заммэра непонимающим взором уставился на неприятного визитера, прикидывая, что же тот пытается повесить на него в этот раз. Фамилия отзывалась каким-то дискомфортом, на вроде лопнувшего на днях прыща подмышкой: нарывало, но уже затягивается. Чиновник решился на разведку боем и спросил в лоб:

– Кто это? И по какому поводу вы спрашиваете об этом меня?

Виталий, как Шехерезада на свидании у султана, таинственно взмахнул бровями из-за вуали занавески:

– Исключительно по любопытству интересуюсь и не только у вас. Там еще убийство затесалось. Участвовали?

Мясистые щеки чиновника пошли мелкой рябью. Вероника же отрицательно поводила пальчиком, потом стремительно поднесла его к губам и вся зазвенела хрустальным смехом:

– Кроличек, милый! Поленко-это же тот хам из школы! В смысле, до пропажи был из школы, а сейчас с плаката о розыске! Киллер-самоучка. Ясно, господин в свитере интересуется, не мы ли с тобой его сообщники, или, еще того краше, заказчики. Слава Богу, а то я уже испугались, что ты неверен своему Пушистику! Значит, все замечательно. Объясни товарищу поскорее, а потом тебя ждет кое-какой сюрприз, мур–мур!

Вероникины шалости были заммэра сейчас немного некстати, тем более в этом виде спорта, как предостерегают опытные кардиологи, в его возрасте финиш часто случается еще до старта, а это возбуждает только прямых наследников. Проигнорировав игривый тон супруги, мужчина постарался настроиться на главное: гость уйдет из этого кабинета один и больше не вернется, ему нужно только подсобить с этим Поленкой. Начальник тяжело встал с кресла, кулаками уперся в стол и несколько слабым, но четким голосом сказал:

– Вы правильно сделали, что пришли. В нашем справедливом обществе закон един для всех, а для меня даже единее других! Не зря меня ста сорока тремя процентами голосов наших горожан выбрали на эту почетную, но тяжелую должность. Я скажу все!

Опер открыл от волнения рот и приготовился ловить каждое слово Михаила Владимировича.

–Так вот, – торжественно продолжил чиновник, – сейчас я расскажу вам все и элементарно докажу, что я – что мы! –вне подозрений!

У Катанина захватило дух. Неужели у заммэра есть любительское видео со школьного двора и сейчас все раскроется? Или госслужащий падет ниц в чистосердечное признании, увлекая за собой этот кошачий концерт из неуравновешенных дамочек? Тут Михаил Владимирович подошел еще ближе, бросил взгляд на портрет Верховного Главнокомандующего над столом, и, зарядившись его мужественной энергетикой, оттрубил, будто на присяге:

– Я ничего не знаю. Это все. Нет, еще Вероника ничего не знает. У Оксаночки вообще свойство такое – не знать. А Марточка из хорошей семьи, ей не до знаний.

Катанин опешил – не такого худосочного приплода он ждал от замовского экстравагантного предисловия. Опер сглотнул и осторожно спросил:

– Насчет секретарши – допустим. Знания надо где-то держать, а у нее там волосы хранятся. А вы, вы-то как докажете свою непричастность?

Чиновник кротко улыбнулся и подошел к окну.

– У меня, молодой человек, железобетонные гарантии, – мужчина долгим взглядом окинул сплотившийся в вечерней пробке город, потом подошел к столу и положил ладонь на перекидной календарь с триколором.

– Даю вам слово государственного служащего!

Вероника ахнула и в восхищении всплеснула руками, а Оксаночка украдкой смахнула слезу гордости за неприступный авторитет босса, к которому грязь не пристает, такой он чисто принципиальный. Заммэра между тем продолжал:

– Да не тушуйтесь так, я понимаю, вы потрясены незыблемым аргументом, но не время сейчас держать подобные козыри в рукаве. Все, что имеем, сразу несем родной милиции! Кстати, вот вам еще поднесся курительный набор из меди с эмалью, итальянская работа! А теперь разрешите проводить вас обратно, к станку, так сказать, на ловлю преступников. Не дремлют негодяи и уркаганы, заждались уже, пока вы здесь по честным людям прохлаждаетесь.

Чиновник с Оксаной споро выжали опера из кабинета, и через минуту Катанин уже стоял под крепко запертой дубовой дверью приемной.