— Тогда почему?

— Потому что один из них соединился с женщиной-неторнианкой и смог иметь потомство.

— Что? Я думала, что это невозможно, вот почему обнаружение земных женщин было так важно.

Паган хмуро посмотрел на нее.

— Разве вы не получили эту информацию в программе Обучателя?

— Там было много всего, что Бертос не внес в программу, потому что решил, что нам этого знать было не нужно.

— Он осмелился вмешаться в программу Обучателя?

Эбби подняла бровь, и он понял, насколько глупым был ее вопрос. Бертос замышлял уничтожить Дом Вастери и захватить Империю, но вмешательство в программы Обучателей не шло ни в какое сравнение с этим.

— Конечно, он это сделал.

— Значит, торнианцы могут соединиться с другими видами и иметь потомство?

— Да, было время, когда мы могли. До Великой Инфекции все виды были способны соединяться и производить потомство. Это принесло мир во вселенные, но после того, как Великая Инфекция поразила миры, все меньше и меньше стало тех, кто соединяясь, мог произвести пригодное потомство.

— Пригодное потомство... это означает, что потомство может быть жизнеспособным.

— Да, госпожа, но большинство из них не доживают до представления, а и если выживают..

— Если?

— Почти все они считаются непригодными, и самцы, которые их породили, теряют свое положение, если позволяют им жить.

— Что? Вы хотите сказать, что они должны убивать своих собственных отпрысков?

— Да. Женщина-торнианка откажется присоединиться к мужчине, у которого есть непригодный отпрыск. Они думают, что это снизит их ценность.

Эбби побледнела и села на пустую кровать, когда Паган закончил говорить, ее ноги дрожали. Неужели то, что говорит Паган, правда? Неужели торнианцы действительно убивают своих детей, если считают их негодными?

— Госпожа... с вами все в порядке? — Паган с тревогой смотрел на нее.

— Так ваш предок…

— Соединился с кализианкой, и она представила ему троих здоровых отпрысков мужского пола. Леди дома Гуттузо в то время очень обиделась, так как она смогла произвести на свет только одного самца и убедила своего лорда, что мой предок больше не заслуживает права быть мастером.

— Он не убил своих отпрысков.

— Нет! Он забрал свою семью и покинул Дом Гуттузо, поклявшись никогда больше ничего не изготовлять для него, пока не будет восстановлена честь Дома.

— И все же он остался в Этрурии.

— Да. Они перебрались в небольшую деревню рядом с шахтами и изготовляли простую мебель для простых рабочих.

— Они больше не производят мебель такого качества? — Эбби провела рукой по раме кровати, на которой все еще сидела.

— Да, но...

— Но?..

— Но они разрешают продавать ее только за пределами планеты.

Паган ждал реакции своей госпожи, ожидая, что она рассердится, но вместо этого она улыбнулась ему.

— Они ставят превыше всего свою гордость и честь, — Эбби встала. — Мне нравится. Вы можете связаться с ними для меня? Мне бы очень хотелось, чтобы они стали частью нашего нового Дома.

— Я могу связаться с ними, госпожа, но не могу гарантировать, что они будут благосклонны.

— Приведите их сюда, Паган. Я их уговорю. А теперь давайте уберем здесь весь этот беспорядок.