– Ладно, знаешь что? – Вот теперь я рассердилась. – Я ценю твою помощь, но ты

заставляешь меня чувствовать себя по-настоящему глупо. Я умею веселиться, просто сейчас

мой выбор – не делать этого. Мне нет нужды развлекать тебя, чтобы быть веселой.

Он выглядит удивленным.

– Это не развлечение. – Затем он бросает взгляд на кровать. – Хотя понимаю, что это

можно понять неправильно.

Он не останавливает меня, когда я слезаю, отчего чувствую себя слегка обделенной.

Словно это был мой шанс, и я упустила его. И если бы позже я попрыгала на кровати одна, то

даже близко не было бы так весело, как при Кросби.

– Окей, – говорит он, наступая на кровать. – Я давал тебе шанс. Но если каркас сломается,

виновата в этом будешь ты.

– Что ты…

Он начинает прыгать. Матрас скрипит, подушка подлетает, но ничего не ломается. А он

все равно прыгает.

– Это ужасно весело, Нора! – он подражает девчачьему визгу.

– Заткнись и слезай.

– Поверить не могу, что ты пропускаешь все веселье!

– Прекрати.

– Один прыжок.

– Ты сломаешь что-нибудь.

– Кого волнует? Ты же платишь за это.

33

N.A.G. – Переводы книг

– Кросби… – Невозможно сохранять невозмутимое лицо. Может, это и начиналось как

шутка, но, думаю, сейчас он действительно наслаждается процессом. И когда он протягивает

руку, я принимаю ее и взбираюсь на кровать.

– Только один раз, – говорю я.

– Конечно, – соглашается он.

Я подпрыгиваю и каркас ломается.

Нижний левый угол опускается, и матрас соскальзывает к краю. Мы с Кросби падаем,

трескаясь лбами и громко вскрикивая от удивления и страха. Когда мы наконец приземляемся,

я наполовину свисаю с края кровати, и меня удерживает лишь большая рука Кросби,

обхватившая мою талию. Его глаза широко распахнуты от шока, а затем он прищуривается и

начинает хохотать. Я выползаю из его хватки, шлепаюсь на пол и тоже смеюсь.

– Блин, – задыхается он. – Нора, мне так жаль.

– Вот, что случается, когда люди веселятся! – говорю я, назидательно поднимая

указательный палец. – Больше никогда.

Он шлепает меня по руке.

– Это твоя вина, – говорит он. – Знаю, я не должен говорить этого женщине, но думаю, ты

слишком тяжелая. Из-за твоего веса кровать сломалась.

Я вешу сорок пять килограмм, и, как нравилось говорить Марселе, весь мой вес был в

моей груди. Я знаю, что нетолстая, и Кросби знает это, поэтому не злюсь по-настоящему, когда

подхватываю упавшую подушку и бью его ей.

– Прости, – он смеется и откатывается, его лицо красное. – Я должен был сказать, что у

тебя «широкая кость»?

– Иди к черту, Кросби. Отремонтируй мою кровать. – Я чувствую возбуждение и радость,

несмотря на бардак. Несмотря на тот факт, что дерево разлетелось на щепки и вряд ли его

можно починить.

Он соскальзывает по накренившемуся матрасу и присоединяется ко мне на полу, чтобы

обследовать повреждение:

– Мне нужно идти.

– Кросби Лукас.

– Пока, Нора. Береги себя. – Он встает, но на самом деле никуда не уходит, а пялится на

сломанную кровать.

Я тоже встаю.

– Заводской брак? – предлагаю я.

– Определенно.

– Полагаю, теперь ее нужно разобрать.

Он смотрит на часы:

– Вау. Уже пора?

Я слегка улыбаюсь.

– Спасибо, Кросби.

– За то, что сломал твою кровать? Нет проблем. Где угодно, когда угодно.

Я смеюсь.

– За первую часть. Это… ничего страшного.

– Я помогу тебе снова упаковать и отвезти ее в магазин. Ты не должна ждать доставку. Мы

можем сделать это сегодня.

– Уверена, у тебя есть занятия и получше.

– Есть, но я стараюсь быть джентльменом.

– У тебя получается.

– У кого что получается?

Мы разворачиваемся и видим Келлана – он стоит в дверном проеме, скрестив руки и

удивленно подняв одну темную бровь. Предполагаю, что сломанная кровать, разбросанные

подушки, постельные принадлежности и сброшенная рубашка Кросби могут навести на мысль,

что кто-то на чем-то попался, но… это не так. К сожалению.

– Я купила кровать с дефектным каркасом, – говорю я, указывая на искореженный угол.

– Оу. – Он хмурится и заходит в комнату, чтобы разглядеть получше. – Что ты делала,

чтобы сломать кровать?

Так тяжело сохранить невозмутимое лицо.

– Прыгала на ней.

– Ты прыгала на своей кровати?

Кросби кашляет в сгиб руки, стараясь замаскировать смех.

Джулианна Киз

«Под вопросом»

Колледж Бернема # 1

– Да.

– Я удивлен, Нора. Это непохоже на тебя.

– Я подумала, что это должно быть весело.

– Ну, они могут не возместить тебе ущерб, если узнают, что ты прыгала на ней. Это

безответственно.

Кросби снова кашляет и вылетает из комнаты. Через мгновение мы слышим, как

включается вода на кухне, и я представляю, как он заглушает шумом свой смех.

– Я просто скажу им, что ее доставили в таком состоянии.

Келлан пялится на меня, словно не может решить, серьезна я или нет, затем его лицо

расслабляется, и он улыбается.

– Они поверят тебе. Кто бы не поверил?

Он возвращается в гостиную, и я слышу, как он спрашивает Кросби, что тот делает тут до

сих пор.

– Я прибирал, – отвечает Кросби.

– Почему твоя рубашка в ее комнате?

– Нет ее там.

– Та, в которой ты был прошлой ночью.

– Чувак, ну тогда не знаю, как она туда попала. Ты знаешь, что я делал прошлой ночью.

Это была не Нора.

Их голоса затихают, когда они заходят в комнату Келлана, поэтому я вешаю рубашку

Кросби на дверную ручку снаружи и тихонько закрываю дверь.

35

N.A.G. – Переводы книг

Глава шестая

Всю неделю после инцидента с кроватью я нечасто вижу Кросби. Мы так и не поехали в

IKEA вместе, так что через пару дней «бракованную» кровать забирают и меняют на новую.

Доставка приезжает, когда Келлан дома, и он удивляет меня, собрав ее, пока я на занятиях,

говоря, что обеспокоен моими навыками по сбору мебели, и заставляя меня пообещать, что я

больше не буду на ней прыгать. Тем не менее он не слишком часто бывает дома. Он зависает в

«Альфа Сигма Фи», поэтому у Кросби нет повода возвращаться. Я стараюсь притвориться, что

не замечаю этого, но это не так.

– Земля вызывает Нору. Это Земля, просим Нору отчитаться перед базой.

– Ты огромный неудачник.

Нэйт смеется, нисколько не обиженный. Сейчас вечер вторника – прошло десять дней с

«прыжкокроватной катастрофы», и мы находимся в библиотеке Бернема практически в центре

кампуса. У нас совместный французский, и мы должны разыграть глупый диалог о том, как

француз учит человека, говорящего на английском, заказывать чашку кофе.

– Что там нужно сказать сначала? – спрашивает Нэйт. – Bonjour.

– Bonjour? Мы здесь уже полчаса, и ты усвоил лишь одно слово?

– Это слово о многом говорит!

– Оно говорит о том, что ты провалишь задание.

Он фыркает.

– Кто бы говорил. Это ты исписала всю страницу с заданием словами «Миссис Келлан

МакВи».

Я ахаю:

– Нет! Это был мозговой штурм.

– Да? И к чему ты пришла?

– Je veux boire le café. Я хочу выпить кофе. Я думаю.

– И что это значит?

– Ты вообще слушал CD? – Я уделяла этому два часа в неделю и почти уверена, что не

справилась бы, если бы оказалась во Франции. Или в Квебеке.

– Нет. – Нэйт качает головой. – И о чем там говорят?

Я смеюсь и бросаю ручку через стол. Она отскакивает от его плеча, и он хихикает и

подхватывает ее. Мы на четвертом этаже, где относительно тихо в восемь часов вечера, поэтому

на нас никто не смотрит свирепо и не одергивает. Именно эта тишина и делает низкий